Таверна на прокачку 8 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович

А из повозки вылез человек, при виде которого у меня слегка отвисла челюсть.

Потому что это был вылитый Владислав.

Такой же дородный и осанистый. Только если Владислав был весь круглый, добродушный и мягкий, как новенький заячий тулуп, то этот держался прямо, глядел властно, и дорогая одежда сидела на нём так, будто он в ней родился. Два сапога пара, только один проходил всю жизнь по трактам, а второй по дворцовым залам.

— Знакомься, — расплылся Владислав, обнимая гостя за плечи. — Мой братец. Доброслав.

Я так и застыл. Потому что имя князя, правившего центральными землями Североземья, знал даже я, деревенский повар с края света.

— Так вот он какой, — князь Доброслав оглядел меня с головы до ног, неспешно, внимательно. — Братец мне про тебя все уши прожужжал. Говорит, повар, каких свет не видывал. Ну и смутьян вдобавок, каких тоже поискать.

— А ты не верь на слово, — вклинился Владислав, сияя. — Ты попробуй.

Князь ел молча и вдумчиво. Он вообще оказался не из тех, кто охает и причитает, как Георгий. Он пробовал, прикрывал глаза, катал вкус на языке, будто дегустатор. И по его лицу было решительно ничего не понять.

Чувствовал я себя так, будто от моей готовки зависит моя жизнь. Хотя, кто знает, может, так оно и было.

Доброслав доел, отложил ложку и молча поглядел на меня.

— Теперь понимаю, чего ты всё по трактам дороги топтал, — произнёс он наконец. — Теперь понятно, что ты, братец, так рьяно разыскивал.

Я сглотнул. Как бы меня в подвал не посадили.

Князь отодвинул пустую тарелку.

— Владислав мне показывал бумаги, — сказал он. — Что вы там, на границе, устроили. Дорога платная. Деревня, в которую едут за сто вёрст. Фестиваль этот твой весенний, на который уже пол-Североземья собралось. Я, признаться, сперва не поверил. Думал, братец, как обычно, увлёкся. А теперь вот поел и вижу: не врёт.

Он побарабанил пальцами по столу.

— Слушай меня, повар. У нас, в Североземье, привыкли ценить тех, кто машет мечом. Воинов, баронов, тех, кто тварей тёмных бьёт да границу держит. И правильно, без них никак. Вон, барону Грегору твоему я нынче титул повышаю, за то, что он у барьера беду перехватил и всё княжество прикрыл. Заслужил он.

Я кивнул. За Грегора было только радостно.

— Только вот какая штука, — продолжал князь. — Земли ему теперь столько отойдёт, что он уже и сам не рад. Пишет мне: дай, государь, помощника, не управлюсь один. Мечом землю удержать можно, а вот сделать так, чтоб на ней люди не загибались и не бежали, оказывается, умеют единицы. Это, брат, посложнее, чем мечом махать.

Он в упор посмотрел на меня.

— Княжеству нужны не только те, кто землю защищает. Нужны и те, кто её обустраивает. Вот таких у меня по пальцам пересчитать. А ты, похоже, из них.

У меня слегка пересохло в горле. Я уже понял, к чему он клонит, и всё равно не до конца верил.

— Справишься с тем, что братец на тебя взвалил, — сказал князь Доброслав, — дам тебе землю. Небольшую, под рукой у Грегора будешь. Он как раз до вашей Лесной Сказки никак не доберётся. Да и ещё есть там одна деревенька, ткацкая, захирела совсем. Вот эти земли и возьмёшь. И станешь, Макс, бароном, со своей землёй и людьми.

В зале стало очень тихо.

Бароном? Я, бывший московский ресторатор, который год назад очнулся избитым мальчишкой в каморке под лестницей?

Но сейчас я поглядел на этот обещанный титул трезво. Без восторга дурачка, которому посулили корону. Титул — это ведь не награда. Это скорее ответственность. А еще это власть и возможности. Но мне проще смотреть на это, как на инструмент. Земля, люди, право строить и защищать. Ровно то, что мне и нужно для дела.

— Справлюсь, — пообещал я.

— Не сомневаюсь, — князь впервые едва заметно усмехнулся. — Братец за тебя ручается. А он, зараза, в людях никогда не ошибается. Потому я его и терплю.

Владислав скромно потупился, хотя широкая улыбка плохо вписывалась в образ скромника.

А я стоял посреди богатой залы, глядел на важнейшего человека Североземья, который на меня смотрел как на важного человека, и в груди разливалось тепло. Вот сейчас я действительно на своём месте. Теперь всё точно будет хорошо.

Эпилог

Весна

Снег давно сошёл, и Лесная сказка расцвела.

Я стоял на крыльце новой усадьбы, той самой, что строилась всю зиму под важных гостей, и смотрел, как моя бывшая глушь встречает весну. Оттаяли медовые домики, зазеленели склоны, озеро сбросило лёд и лежало синее, чистое, в оправе молодой листвы. А по всей деревне, куда ни глянь, сновал народ.

Гости ехали каждый день. Купцы, мастера, зеваки, повара, важные господа с лакеями. Телеги, возки, конные. Генка, вернувшийся из Дубового Яра уже не поварёнком, а бывалым наставником, всё равно, по-старинке, то и дело взбегал на пригорок и орал на всю округу своё коронное:

— Еду-у-ут! Опять едут! Встречайте!

Встречала Глафира. С ней ещё с десяток деревенских баб, все в чистых нарядных платках, все при деле и все знают, что делать и куда расселять гостей. Они принимали вновь прибывших, разводили по домикам, объясняли, где что и вежливо кланялись. Я сам их этому учил всю зиму. Кто приехал, того встреть, накорми, устрой, улыбнись, чтоб растаял и чтоб потом ушёл довольный и вернулся с друзьями. Простая, по сути, наука.

Я не метался, а наблюдал и контролировал. Стоял на крыльце и смотрел, как огромная, сложная махина работает сама, потому что была отлично отлажена. А вокруг были люди, на которых можно было положиться.

А потом начался фестиваль.

Съехались повара. И не абы какие, а, как бы это сказать, звёзды. Каждый прибыл с целым обозом, с собственными помощниками, с сундуками диковинной утвари, с таким гонором, что издали был виден.

Один притащил восточного вельможу в шелках, а при вельможе состоял повар, узкоглазый, с длинной косой, который взял, да и принялся рубить овощи прямо в воздухе. Подкидывал морковину, и она разлеталась на ровные кружочки от взмаха кривого клинка, ещё не долетев до доски. Народ ахал и хлопал.

Другой выдувал из горячего сахара прозрачных птиц. Третий складывал из фруктов и овощей целые башни в локоть высотой.

Именем князя, призы объявили такие, что у иных горожан глаза на лоб лезли: золото, утварь, грамоты, а главному победителю, сказывали, чуть ли не приглашение ко двору.

А приезжие ходили по деревне, разинув рты, и я то и дело ловил обрывки разговоров.

— Это что ж за красота такая…

— А я-то думал, еду только в большом городе понимают. А тут глушь, деревенька, и на тебе.

— Слышь, кум, а тут вправду лучше, чем у нас в столице. Это как так вышло? Магия, что ли?

Я проходил мимо, пряча улыбку. Никакой магии. Просто кто-то однажды решил, что людям должно быть хорошо, и не поленился.

Самое интересное крутилось на торговой площади, у раздаточных столов.

Там гости ходили от повара к повару и пробовали. Всё подряд, понемногу, и тут же кидали резной жетон в чей-нибудь короб, если блюдо понравилось: кто больше наберёт, тот и победил. Народное голосование, как есть.

Рядом развернули ярмарку и выставку. Кто чем хвалился: диковинные сладости, заморские соленья, невиданные плоды. Кто-то привёз даже живность, пушистую, диковинную, на погляд. Моя Ника с Вериным медвежонком, кстати, пользовались у детворы бешеным успехом и чувствовали себя звёздами не хуже заезжих поваров.

Я тоже себя показал. Поставил два одинаковых с виду блюда. Одно, очень вкусное, но обычное, какое сготовит любой толковый повар, если постарается. А второе, моё, с фирменным соусом.

Гость подходил, пробовал первое. Кивал. Неплохо, мол.

Потом пробовал второе.

И вот тут глаза округлялись, по лицу расползалось блаженство, а по телу, (я-то знал, как оно бывает), прокатывалась тёплая волна, потому что соус радовал не только вкусом. Система честно начисляла едоку бодрость, сытость, ещё кое-какие приятные эффекты. Но главное лёгкий, и такой незабываемый вкус.