Адмирал моего сердца, или Жена по договору (СИ) - Коваль Дарья

— А что происходит? — поинтересовалась я у Элая, всё ещё не веря своим глазам.

Разум посетило предположение о том, что это мог бы быть какой-нибудь ритуал почитания умерших, но память предыдущей хозяйки моего тела отказывалась подтверждать это предположение.

И не напрасно!

— Те, кого вы вернули, безгранично благодарны вам, — улыбнулся капитан Леджер. — На самом деле даров было намного больше, но адмирал запретил принимать их ещё вчера на закате, потому что паломничество никак не прекращалось. Всё-таки вы сотворили настоящее чудо, когда вернули всех к жизни. 

Я, как услышала, так и замерла с приоткрытым ртом.

— То есть, это всё для меня? — уточнила неверяще.

— Разумеется, для вас, леди Арвейн, — подтвердил Элай. 

Сказать, что мне стало очень-очень приятно, ничего не сказать. На душе стало так тепло, что и сама не поняла, как на глаза сами собой навернулись слёзы, пока я снова и снова смотрела на  палубу, превратившуюся в цветущий оазис.

Почему слёзы, если стоило бы исключительно радоваться?

Наверное, потому что вспомнила…

— Не всех, — обронила тихо, медленно двинувшись вперёд. — Я вернула не всех.

И каково же было моё удивление, когда ответом мне стало твёрдое и решительное:

— Всех, леди Арвейн. Вы вернули из мира мёртвых вообще всех. Даже тех, кто утонул до прибытия Эсмы на место кораблекрушения.

Теперь я не верила не только своим глазам, но и ушам.

— Всех? — переспросила недоверчиво. — Вообще всех-всех?

Это же… нереально!

Или реально?..

— Всех, — утвердительно кивнул Элай.

А я, как стояла с приоткрытым ртом, так и осталась стоять. Несколько мгновений — так точно. И кто знает, сколько бы ещё так простояла, ошеломлённая собственными достижениями, но где-то вдалеке послышался суровый и чрезвычайно категоричный голос моего адмирала, который бескомпромиссно заявлял:

— Нет. Я сказал, нет. Мне повторить в двенадцатый раз?

Безусловно, меня жутко заинтересовало, от чего такого Аэдану пришлось отказываться аж одиннадцать раз. Особенно, если учесть, что обычно его все с одного раза превосходно понимали, и мало кто осмеливался оспаривать его решения.

Подхватив подол платья, чтобы он не мешался, цепляясь за цветы при моём торопливом передвижении, я поспешила к мужу. Застала его у края противоположного борта, хмуро читающего чьё-то внушительное, судя по размерам бумаги, послание. Хотя почему чьё-то? Императорский герб на сломанной при вскрытии послания печати весьма красноречиво демонстрировал отправителя. Если что реально не вписывалось, так это внушительного размера коробка, усыпанная тончайшей золотой пылью с пышным алым бантом, которую держал в руках неизвестный мне мужчина, с самым страдальческим видом смотрящий на адмирала Арвейна. Именно ему отказывал мой муж.

— Адмирал Арвейн, вы же понимаете, что я не могу покинуть ваш линкор, не вручив дар и не получив согласие на приглашение. Кто вообще отказывается от такого? — откровенно ныл незнакомец.

Его руки украшали перстни с драгоценными камнями, что выдавало в нём человека, привыкшего к богатству. Кольцо на указательном пальце правой руки с крупным рубином, несомненно, служило символом его высокого положения при дворе. О том же говорил и пояс из тисненой кожи, украшенный золотыми бляшками. На обычного посланника, принёсшего письмо, мужчина походил мало. Вообще не походил. Хотя цепочка на шее с массивной золотой печатью, свидетельствовала как раз о его праве представлять императора в важных делах.

— Если не можете, ничего страшного, вам с этим охотно помогут мои адъютанты, — угрюмо пообещал между тем мой адмирал, продолжая вчитываться в строки свитка, который держал. 

Упомянутые адъютанты в полном составе стояли сбоку от адмирала. И двое из них даже шаг навстречу несчастному сделали, выражая всю свою готовность незамедлительно исполнить волю командующего. Вполне возможно, что и исполнили бы, но тут произошла подлость. Появилась я. И не знаю, каким образом, но незнакомец всего за мгновение безошибочно определил, кем я являюсь, мигом ринулся мне навстречу, таким образом спасаясь от моего категоричного мужа и его исполнительных адъютантов. А я опомниться не успела, как мне всучили ту самую коробку с самыми горячими и страстными заверениями о том, что император счастлив вручить мне сей дар вместе с приглашением на сегодняшний раут в мою честь. Насколько я помнила, в особенности такого события, именуемого императорским раутом, всегда входило то, что он проводился исключительно во дворце императора, являлся самым престижным светским мероприятием, посещение всегда было строго регламентировано и являлось знаком особого доверия, для посещения имелся определенный дресс-код, нарушение которого недопустимо,  также рауты проводились исключительно по особым случаям: коронация, важные государственные события, либо визиты высокопоставленных гостей.

И раз уж незнакомец сказал, что раут именно в мою честь…

Посмотрела в ответ со всем переполняющим меня скептицизмом. Всё-таки, будем честными, на высокопоставленного гостя если кто и тянул из всех присутствующих, так это адмирал Арвейн, уж точно не я. Жаль, выразить вслух все свои сомнения я не успела. Пока анализировала происходящее и собиралась с тем, как бы отреагировать, золотая пыльца на коробке вдруг от коробки отделилась и воспарила облаком над моей головой. Ещё секунда, и это облако рвануло ко мне, оседая не только на моих плечах и лице, но и даже в лёгкие и нос попала, вынудив меня самым позорным и громким образом чихнуть при всех присутствующих.

 — Будьте здоровы, — прокомментировал всё это дело с довольным видом императорский посыльный.

А ведь ещё десять секунд назад таким несчастным-пренесчастным выглядел!

То и зародило в мою душу первые, нехорошие подозрения.

— Спасибо, — поблагодарила вежливо, вопреки им.

И на своего сопровождающего невольно покосилась. Элай, в отличие от посыльного, желать мне здоровья не спешил. Слишком занят был тем, что стоял и прожигал мрачным взглядом вручившего мне дар. А на мой косой взгляд пояснил угрюмо:

— Взяв дар в руки, вы активировали наложенное на него защитное заклинание, соответственно приняли дарованное. Заклинание было настроено специально на вас, леди Арвейн, поэтому и реакция вышла соответствующая.

Ничего из того, о чём он только что мне поведал, не навело на мысль о том, почему он так реагировал, поэтому уточнила:

— А если бы заклинание было настроено не на меня?

Капитан Леджер едва уловимо поморщился.

— Это заклинание высшего порядка. Прикоснись к дару кто-либо другой, кроме посыльного и того, кому вещь предназначается, оно бы убило. Мгновенно, — признал неохотно.

Судя по тому, что на лицах адъютантов была примерно такая же мрачная гримаса, об этой особенности защитных чар тут знали все, кроме меня. Неспроста, едва я опять уточнила:

— Но разве для подобного заклинания не нужен слепок ауры того, кому предназначен дар?

Ответил уже не Элай, а мой адмирал: 

— Именно, — постановил сухо. 

Аэдан закончил знакомиться с содержанием свитка и теперь всё его внимание сосредоточилось на посыльном. А я поняла, что всеобщее недовольство было посвящено не столько тому, насколько смертельными являлись защитные чары, иначе бы мне банально не позволили их активировать. Куда больше удручали мои последние выводы. Откуда у императора слепок моей ауры? Да и зачем ему это вообще? Получалось, он взял слепок во время визита в поместье Крез-д'Ор. А я этого даже не поняла.

Да и что вообще за дар такой император решил мне преподнести, что его пришлось аж смертельными чарами защищать, чтобы оно не попало ни в чьи другие руки?.. 

Говорят, любопытство сгубило кошку. Именно об этой несчастной погубленной кошке я размышляла всю следующую минуту, поскольку это неплохо помогало бороться с желанием заглянуть внутрь коробки и поскорее узнать, что же там внутри. В отличие от меня, всем остальным почему-то было ничуть не интересно. А некоторые из нас и вовсе запланировали побег.