Вернуть истинную (СИ) - Лав Сандра

Её взгляд вновь встретился с моим, полный невысказанных вопросов и облегчения. Она осторожно положила Ника в кроватку.

Затем, не отводя от меня глаз, она медленно прошла в уборную. Я сглотнул, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

Хочу её прижать к себе, сильно-сильно, так, чтобы растворить все страхи и вновь убедиться, что с ней всё хорошо, что она цела, нетронута этим кошмаром.

Хочу ощутить её родной запах, по которому я так мучительно скучал в эти бесконечные минуты ада. Мои руки сжимались в кулаки от невыносимого желания прикоснуться, убедиться в её реальности.

— Что тут произошло? — спросил я Гареда, когда тот принялся мазать мою израненную спину и плечи едким, но целительным раствором.

Из груди вырвался глухой шипящий звук, я стиснул зубы, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не застонать от обжигающей боли.

Каждое прикосновение было пыткой, но я сдерживал себя, не позволяя ни единому слабому звуку вырваться наружу. Боль была ничто по сравнению с тем, что пережила она.

Гаред, его лицо было мрачным и осунувшимся, отвёл взгляд.

— Я не знаю, как это случилось, Хьюго. Это наша вина.

— Сэма отключили. Он даже не успел среагировать, его вырубили раньше, чем он понял, что происходит. Потом, потом мы застали Серену. Она была здесь. Логан приехал.Мэди уже не было.

Я зажмурился, сжимая ладони до хруста костяшек.

Холодная ярость, что только что утихла, вновь вспыхнула в груди.

Не успел я и моргнуть, как Логан ворвался в комнату. Его глаза метали молнии, волосы были взъерошены.

Он кипел от ярости, но под ней сквозила неприкрытая тревога, дикий страх.

— Ты как, брат? — спросил он, его голос был напряжённым, сдавленным.

Я скривился. Стоило услышать от него этот вопрос, как я почувствовал себя ещё более отвратительно.

— Порядок, бросил я в ответ, мой голос звучал резко, глухо, безэмоционально. Я отвернулся от него, направляясь к сыну. Его маленький, беззащитный комочек, мирно спящий в кроватке, был единственным, что сейчас имело смысл.

— Прости, я не успел, Логан начал оправдываться, в его голосе слышалась искренняя мука. Взглянул на него, он стоял, ссутулившись, его мощные плечи казались вдруг неимоверно тяжёлыми.

— Ты не виноват малой, отрезал я, оборачиваясь.

— Виноват я. Ведь не укрепил стены достаточно хорошо. Я, что подверг их опасности. Моя ошибка.

Я наклонился к Нику, погладил его по щеке. Он спал, такой безмятежный, такой невинный. Моё сердце вновь сжалось, но теперь уже от нежности и глубокой, всепоглощающей любви. Ради них я готов был заплатить любую цену. И заплатил.

— Что ты теперь будешь делать, Хьюго? — его вопрос, загнал меня в тупик. Я сам не знал, как быть дальше.

— Главное — они, ответил я, мой голос звучал хрипло и отрывисто, каждое слово отдавалось болью в груди. Всё остальное было второстепенно. Её безопасность, её дыхание – вот что имело значение.

— Ты бы поступил так же ради Серены, напомнил я Логану, и в его взгляде читалось понимание. Он согласно кивнул, его собственные воспоминания, должно быть, пронеслись перед глазами.

В этот самый момент из уборной вышла мышка. Время замерло. Мои глаза приклеились к ней, я замер.

Мэди была одета в лёгкое платье, которое мягко облегало её хрупкую фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Волосы распущены, тёмные пряди были влажными, ещё не до конца высохшие, и легли на плечи.

Я вижу усталость, тень пережитого ужаса.

Я схожу с ума от её вида. Сердце сжалось вновь, теперь уже от острого, пронзительного ужаса, вспоминая, что ещё чуть-чуть, одно неверное движение, и я бы потерял её.

Навсегда. Эта мысль обжигала, выжигая страх и гнев.

Она не знала, куда себя деть под моим пристальным, голодным взглядом. Её щеки порозовели, она чуть ссутулилась, но не отвернулась.

А я не мог насмотреться на неё. Мои глаза жадно скользили по каждой линии, пытаясь убедиться, что всё это не сон, что она действительно стоит здесь, живая, настоящая.

Я медленно выпрямился, сжимая кулаки. Вопросы, столько вопросов роилось в моей голове, столько невысказанных слов, обвинений, облегчения.

Но я тут же понимаю, что сейчас ей нужен отдых, что она истощена, сломлена произошедшим.

— Останешься здесь, хрипло, почти рыча, спросил я, мой голос звучал чужим, надтреснутым.

Она вздрогнула от резкости, от неожиданности моего тона, обнимая себя за плечи, словно пытаясь защититься. Затем медленно, почти неуверенно покачала головой, её взгляд был полон какой-то отстранённой печали.

— Я же буду в твоих покоях, утвердил я, не оставляя ей выбора, мои слова прозвучали резко.

Она замерла, её глаза расширились, а ладони сжались до белизны костяшек. Шокированная, испуганная, но не посмевшая возразить.

— Гаред, осмотри её, приказал я, резко кивнув в сторону Мэди. Мой голос был твёрд, не допуская возражений.

Мышка не сопротивлялась, лишь плотнее обхватила себя руками. Мы с Логаном переглянулись.

В его глазах я увидел понимание — сейчас для меня важнее всего был мой мышонок, её состояние, её безопасность. Он бесшумно удалился, оставляя нас втроём.

— Вытяни свои руки, Гаред, его голос был мягче, чем мой, но всё ещё строгим, обратился к Мэди. Она послушно, что он приказывал.

Гаред внимательно осматривал её руки, затем плечи, шею. Его брови медленно поползли вверх от удивления.

— Поразительно, что ожогов нет, пробормотал он, его голос звучал искренне изумлённо.

— Моя сила, я не чувствую её, услышал от неё, замер. Мышка же прячет от меня свои глаза.

— Я не знаю, что со мной было, не знаю как это получилось, но сейчас будто её нет.

Я сглотнул, сжимая кулаки до предела.

Мэди, почувствовав моё напряжение, с волнением взглянула на меня, её глаза искали ответы.

— Твой резерв может быть пуст, будет ждать, я надеюсь на лучший исход, сказал Гаред.

Сглотнул, осознавая, что она тоже могла её потерять, свою силу.

Закончив осмотр, Гаред засобирался, то и дело бросая быстрые, оценивающие взгляды то на меня, то на дрожащую Мэди.

Он чувствовал напряжение, витавшее в воздухе, эту невидимую стену между нами, сотканную из невысказанных слов и пережитого ужаса.

— Я зайду позже, сказал он, кивнул я ему. Откланялся и бесшумно исчез за дверью, оставив нас наедине с этой давящей тишиной.

А я сам неотрывно наблюдаю за мышкой, которая тяжело, прерывисто вздохнула.

Тяжёлое, удушающее молчание накрыло комнату, обволакивая нас.

Никто из нас не спешил говорить. Я стою, словно вкопанный, мои глаза жадно скользили по ней, впитывая каждую деталь её образа: влажные пряди волос, бледное лицо, чуть покрасневшие глаза, тонкие плечи, которые она продолжала обнимать.

Я смотрю на неё, но на самом деле хочу другого. Хочу чтобы она открылась мне наконец, чтобы рассказала всё. Каждую мелочь, каждое мгновение того ада.

Ведь меня до сих пор гложет. Гложет страх потери, жгучее чувство вины, мучительное желание понять.

Её глаза, глубокие, полные невысказанной боли и страха, встретились с моими. В тот же миг мир вокруг нас исчез.

Я замер, дыхание перехватило, как и замерла она. Не могу вынести того, что творится в груди. Это было не просто жжение, это был пожар, бушующий внутри, давящий, выжигающий всё на своём пути.

Всё, каждая клеточка моего существа, тянулась к ней с безумным, отчаянным желанием прижать к себе, защитить, растворить в себе её боль.

— Тебе нужно отдохнуть, хрипло произнёс я, мой голос дрожал, выдавая всю мою внутреннюю борьбу. Она слабо закивала головой.

— Тебе тоже, её голос был едва слышен, шёпот, сотканный из усталости. — Ты ранен.

Я сглотнул, почувствовав, как горло перехватывает. Зажмурился на мгновение, пытаясь унять дрожь. Её забота, такая неожиданная и искренняя, пронзила меня.

Я вижу, как она смахивает свои слезы. Не просто слезы, а те, что жгли глаза, те, что пытались прорваться сквозь напускную стойкость. Вижу, как она еле держится, как каждый вздох даётся ей с трудом. Моё сердце разрывалось.