Вернуть истинную (СИ) - Лав Сандра

— Если что-то понадобится, зови, мышонок. Никто на этот раз тебя не тронет, я обещаю.

— Спасибо, прошептала она в ответ, её голос

— Спасибо, Хьюго, ты вновь спас меня, её слова заставили зажмуриться.

— Спасу ещё раз, если понадобится мышонок, всегда, сказал ей. Она вздрогнула, часто задышала.

Нужно было уйти. Мой разум кричал, что нужно оставить её одну, дать ей покой, дать ей время прийти в себя. Но я не мог сдвинуться с места.

Мои ноги словно приросли к полу, моё тело не подчинялось. Хотя нужно это сделать. Нужно заставить себя уйти. Каждый шаг от неё был бы пыткой.

— Поговорим после, наконец выдавил я, собрав остатки самообладания.

— И от этого разговора ты не отвертишься, мышонок. Я спрошу всё, на что желаю получить ответы.

Мой голос был жёсток, лишён прежней хрипоты, он звенел сталью.

С этими словами, я резко развернулся и вышел, захлопнув за собой дверь с глухим стуком.

Прислонился к ней спиной, сползая на пол, пытаясь унять бушующий ураган внутри. Еле сдерживался, чтобы не разгромить всё вокруг, не разбить стены, не выпустить свой гнев, страх и отчаяние.

Мои кулаки врезались в пол, ноющая больв костяшках была единственным, что удерживало меня от полного безумия.

Болит, как же в груди болит за неё.

Глава 35

Мэдисон

Он ушёл. Стук захлопнувшейся двери громом прокатился по комнате, отдаваясь в груди невыносимой болью. И я заплакала. Не сдерживаясь, не прячась, позволила слезам хлынуть, горячими потоками обжигая щеки.

Каждый всхлип разрывал душу на части. Как же я хотела прижаться к нему, почувствовать его сильные руки, его тепло, его запах, ощутить его присутствие рядом, чтобы это дикое одиночество отступило.

Но я вижу.

Вижу, как его штормит, как его внутренняя буря отражается в каждом движении, в каждой черточке лица. Он даже не пытался скрыть это. Его волнение было осязаемо.Тогда почему он ведет себя так? Почему его голос звучал так грозно, так отчужденно, словно он говорил с незнакомкой.

Почему эти слова, полные требования, прозвучали так жестко, когда мне и так было до дрожи страшно? Я же волнуюсь, не меньше, чем он. Волнуюсь за него, за нас, за то, что произошло. Хочу открыться ему, рассказать все, но его тон, его отстраненность заставляют меня сжиматься, замирать.

Смахнула слезы дрожащей рукой. Медленно, подошла к двери, за которой он скрылся. Прижалась к ней щекой, чувствуя холодное дерево, словно оно могло передать мне его тепло. Положила ладонь на то место, где, как мне казалось, сейчас находился он. Моя кожа жадно впитывала эту связь.

"Любимый," — эхом пронеслось в голове, беззвучно, но так пронзительно. Я не в силах была совладать с собой, с этим потоком нежности и боли. Медленно опустилась на пол, безвольно прислонившись лбом к двери. Дерево было твердым, но давало хоть какую-то опору. Не могу.

В груди давит так сильно, что кажется, легкие вот-вот схлопнутся. Это не только моя боль, но и его. Он любит меня, я чувствую, что любит. Не было бы таких взглядов, такого отчаяния, такого поцелуя, не было бы ничего из этого безумия.

А сердце за него болит. За его ожоги, за его раны, за ту боль, которую я вижу в его глазах. За его волка. Всхлипнула сильнее, осознавая всю тяжесть того, что он пережил из-за меня.

Я так и не отдохнула. Часы, минуты. Не знаю, сколько прошло времени. Гаред зашел ко мне вновь,проверял состояние, его движения были осторожны, а взгляд – внимателен.

Я же молчу, отвечаю лишь кивками или качанием головы, молчу на всё, что он говорил, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться снова, чтобы не выплеснуть весь этот нарастающий внутри крик.

Логан также был здесь, и Серена, её глаза полны сочувствия. Они пытались расспросить меня, осторожно, деликатно, но я упорно молчала, только молчала. Слова застряли в горле, скованные страхом и болью. Что я могу сказать?

Быстро смахнув слезы, не выдержав взяла Ника на руки, прижимая его к себе. Только сейчас поняла, что могла его потерять, осознание пришло так поздно.

Наверное из-за шока, из-за пережитого. Вдыхаю его запах, когда внезапно двери распахнулись.

Я резко вскинула голову, сердце забилось в груди, готовое вырваться. Передо мной, в проеме, стоял Хьюго.

Он тяжело дышал, его грудь вздымалась. Его глаза, такие же измученные и полные огня, как и раньше, неотрывно смотрели на меня. В них я вижу не только гнев, но и скрытую мольбу, и невысказанное обещание.

И этот разговор, которого я так боялась и так жаждала, теперь был неизбежен.

Хьюго оказался рядом, молниеносно выхватив Ника из моих рук. Он поцеловал сына, его взгляд, полный нежности и предупреждения, был прикован ко мне, пока он не передал ребёнка Логану.

— Следи в оба, брат, за моим сыном. Пока научитесь с Сереной ухаживать за ребёнком, — приказал Хьюго, его голос звучал властно, но в то же время в нём слышалась забота. Я вопросительно уставилась на него, совершенно не понимая.

— Что? — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Что ты собираешься делать? Логан спросил его, я же обняла себя за плечи.

— Буду разбираться со своей женщиной, произнёс он, и я замерла, услышав эти слова.

В его голосе звучит такая решимость, такая собственническая сила, что по телу пробежали мурашки.

А затем, прежде чем я успела что-либо предпринять, он резко подхватил меня на руки, крепко прижимая к себе. В этот момент я почувствовала одновременно страх и странное, пьянящее облегчение. Его ярость всё ещё бушевала, но я чувствую, что он не сделает мне больно. Всей душой это ощущаю.

Его рука властно обхватила мою талию, так крепко и мощно, что я не могу пошевелиться.

— Хьюго куда, слышу как Серена спрашивает его, а сама молчу, не могу вымолвить и слово. Лишь сильнее сжимая его плечи.

— Туда, где нам никто не помешает. Туда, где будем только мы вдвоём, прошептал он мне на ухо, оставляя быстрый, дразнящий поцелуй на шее, от которого по моему телу пробежала дрожь. Я сглотнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

— Ты ранен, пыталась вразумить его, но его хватка на мне только усилилась.

— Сначала ты, потом всё остальное, прозвучало его голосом, словно приговор, разрезающий воздух. Я зажмурилась, инстинктивно пытаясь спрятаться от неизбежности.

— Следи в оба, Логан! — прорычал Хьюго, и этот рык был полон такой ярости, что я вздрогнула.

Дверь захлопнулась за нами, с гулким стуком закрываясь на замок. Звук железного щелчка отрезал нас от всего мира, погружая в душную, интимную тишину, наполненную лишь нашими тяжелыми вздохами.

Сердце мое заколотилось в груди с бешеной скоростью. Я боюсь. Боюсь того, что мы теперь только вдвоем, запертые в этой комнате, где каждый уголок хранил отголоски моей боли и его ярости. Боюсь его необузданного темперамента, его непредсказуемой реакции.

Но, с другой стороны, это была моя единственная надежда. Я так сильно, так отчаянно хочу наконец узнать, что он чувствует. Не его гнев, не его отчаяние, а то, что скрывается глубоко под ними. Хотя это было так страшно.

Страх смешивался с каким-то странным, почти болезненным предвкушением. Надежда боролась с тревогой, и я чувствую, как эти эмоции рвут меня изнутри. Ведь я уже его простила. Простила ту боль, которую он невольно причинил, простила его за все, что было между нами.

Я сжимаю ладони так сильно, что ногти впиваются в кожу. Мои глаза прикованы к нему. Вижу, как ему тяжело. Он опирается на дверь двумя руками, его спина напряжена до предела, каждый мускул на ней словно натянут до разрыва.

Я слышу, как он пытается справиться с этим бушующим внутри гневом, как борется с самим собой. Почему он так резко, так быстро переходит от нежности к этой суровой отстраненности? Это разрывает меня на части. Хьюго молчит. Его молчание давит на меня, кажется, что воздух становится густым и тяжелым. Я дрожу еще сильнее, ощущая, как страх проникает в каждую клеточку.