Иномирная акушерка ее величества (СИ) - Зимина Юлия

— Получается, что он… — она прикрыла рот ладошкой и тихонько, почти беззвучно захихикала, — что Олден…

— Именно так, — невозмутимо кивнула я. — Вот, дайте ему попить отвар, как только выйдет. Станет гораздо легче. Но вам, ваше величество, — я строго погрозила пальцем, — пить его ни в коем случае нельзя! 

— Хорошо, — Аэлина уже не сдерживала тихий, мелодичный смех.

И тут от дверей купальни донесся жалобный, страдальческий голос:

— Мне плохо… а вам, я смотрю, смешно?

На пороге, опираясь рукой о косяк, стоял император. Все такой же бледно-зеленоватый, с растрепанными светлыми волосами и совершенно несчастный.

Аэлина мгновенно подобралась, изобразила на лице самое сочувственное выражение и засеменила к нему.

— Милый мой, — нежно проворковала она, подхватывая мужа под локоть и подводя к кровати. — Вот, выпей отвар, станет легче. И помни — нам с тобой теперь ни в коем случае нельзя волноваться. Это очень вредно для нашего малыша.

55. Неожиданность

* Елизавета/ Нерия *

Солнце ласково пригревало своими лучами, ветви деревьев перешептывались под легким ветерком, где-то в пушистых кронах беззаботно щебетали птицы, а в небольшом фонтанчике неподалеку мелодично журчала вода.

Мы с Мирией устроились в тенистой беседке. Аэлина после обеда отправилась на полуденный сон, леди Виария тоже решила прилечь отдохнуть, а Ксандр с императором умчались по каким-то государственным делам. Это значило только одно: у меня выдалась драгоценная свободная минутка, чтобы заняться обучением своей жадной до знаний ученицы.

— Ну что, — я отложила в сторону веер и хитро прищурилась, глядя на Мирию. — Устроим небольшую проверку. Готова?

Девушка тут же подобралась, нервно комкая в пальцах поясок форменного платья. По ее лицу было видно, что она волнуется, но в глазах горел огонек целеустремленности, который мне так в ней нравился.

— Готова, — кивнула она.

— Тогда начнем. На какие основные периоды делится вся беременность?

— На три, — без запинки ответила Мирия. — Первый — самый опасный, когда закладываются все органы малыша. Второй — самый спокойный, когда мама уже привыкла и токсикоз отступает. И третий — последний, перед родами, когда малыш активно растет и набирает вес.

— Верно, — я довольно кивнула. — Дальше. Какие признаки говорят о том, что роды вот-вот начнутся?

— Опускается живот, — Мирия чуть нахмурилась, вспоминая. — Отходят воды. Появляются регулярные схватки, которые с каждым разом всё сильнее и чаще. И… — она на секунду запнулась, — и отходит слизистая пробка.

— Умница, — искренне похвалила я. — А теперь самое главное. Назови мне опасные признаки во время беременности, при которых нужно немедленно бить тревогу.

— Кровотечение, — серьезно начала перечислять девушка, загибая пальцы, как это делала я. — Сильные тянущие боли внизу живота. Если малыш долго не шевелится. Резкие отеки и сильная головная боль с потемнением в глазах. И высокая температура.

Я слушала ее и невольно расплывалась в гордой улыбке. Целый месяц вкладывала в эту девочку знания, и она впитывала их, как сухая земля впитывает влагу.

— Всё верно, Мирия, — кивнула я. — Молодец.

Лицо девушки просияло. Она выдохнула с облегчением, и на ее щеках расцвел румянец гордости.

— А теперь, — я придвинула к себе чистый лист пергамента, обмакнула перо в чернильницу, — раз ты так хорошо усвоила пройденное, дам тебе кое-что новенькое. Сегодня поговорим о том, как правильно принимать роды, если ребенок идет ножками вперед. Это называется тазовое предлежание.

Я начала аккуратно расписывать всё по пунктам, чтобы девушка потом могла выучить материал, опираясь на записи. Мирия придвинулась ближе и слушала так увлеченно, затаив дыхание, что не отрывала глаз от моей руки.

— …ни в коем случае нельзя тянуть ребенка на себя, — выводила я строчки. — Запоминаешь?

— Конечно! Да я готова слушать вас сутками напролет! — не выдержала Мирия и эмоционально всплеснула руками, смахнув со стола чернильницу.

Та опрокинулась прямо на меня, щедро заливая темно-синими чернилами светлую ткань моего платья.

— Ох, госпожа… Простите! — Мирия в ужасе вскочила, прижав ладони к щекам. — Я такая неуклюжая! Давайте отстираю! Я мигом!

— Тише-тише, не суетись, — я с улыбкой подняла руку, останавливая ее панику. — Это сущая ерунда. Платье — дело наживное. Ты лучше почитай пока то, что я тебе написала, повтори. А я схожу переоденусь.

Девушка виновато закивала, но послушно склонилась над пергаментом.

Я поднялась и направилась к крыльцу дворца.

За этот месяц Мирия стала для меня настоящей отрадой. Толковая, внимательная, искренне жаждущая учиться — она так сильно напоминала меня саму в далекой молодости, когда я только-только пришла в ординатуру и смотрела на старших врачей горящими глазами. Помогать рождаться новой жизни… Это же ни с чем не сравнимое чудо. Пусть и не каждый способен вынести это в психологическом плане.

Поднявшись на крыльцо, я кивнула стражам, которые тут же почтительно склонили головы, и направилась к себе в комнату.

По дороге мои мысли невольно потекли к последнему визиту в дом Диаса. Маленький Рико — так назвали кроху — рос не по дням, а по часам, активно набирал вес и уже вовсю агукал. Оленсия, чья жизнь еще месяц назад висела на тонком волоске, постепенно восстанавливалась, к счастью, избежав страшного — заражения и осложнений. Я навещала их регулярно, ведь несла ответственность за обе жизни. Да и Оленсия всегда встречала меня с такой искренней радостью, что на душе становилось тепло.

Император, как и обещал, сдержал свое слово и сделал Диаса главой министерства чинов. Теперь с таким принципиальным начальником ни один меркантильный проныра ни за какие деньги не купит себе высокую должность — только кропотливым трудом, заслугами и усердием. Из-за новой работы Диас часто отлучался, но Оленсии помогала ее матушка, приехавшая из другого города. Старушка не знала, через какой ад пришлось пройти ее дочери, — и рассказывать ей никто не спешил. Ни к чему лишний раз тревожить пожилого человека. Сейчас ведь всё хорошо.

Зайдя в свою комнату, я первым делом стянула испорченное платье и осмотрела ущерб. Чернила пропитали ткань насквозь и даже въелись в кожу на правом боку, оставив уродливое темное пятно.

— Вот же незадача, — пробормотала я, намочив чистую тряпицу в кувшине с водой.

Оставшись в одном исподнем по пояс, я принялась усердно оттирать чернила с кожи. Пятно поддавалось неохотно, и я уже почти справилась с ним, когда из коридора вдруг донесся встревоженный крик:

— Нерия! Ты где, Нерия?!

Аэлина.

Я тут же напряглась всем телом. Полдень! Императрица должна была мирно спать после обеда, а вместо этого она кричит на весь дворец! 

Сердце ухнуло в пятки.

— Что-то случилось?! — ахнула я, отшвыривая мокрую тряпицу и хватая со стула приготовленное чистое платье.

Но надеть его я не успела.

Дверь без стука стремительно распахнулась. Я как раз стояла к ней спиной.

— Нерия… — выдохнула Аэлина, влетая в комнату. — Ой! — императрица пискнула и тут же поспешно прикрыла за собой дверь, чтобы меня, полуобнаженную, не увидел кто-нибудь в коридоре. — А ты… чего это? — растерянно спросила она.

— С вами всё хорошо?! — я прижала платье к груди и резко обернулась, кидаясь к ней. — Что случилось?!

— Ничего, со мной всё в порядке, — закивала Аэлина.

И вдруг в ее медовых глазах вспыхнул теплый, ласковый огонек, а на губах расцвела самая счастливая улыбка на свете.

— Тогда чего кричали-то?! — выпалила я, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди. — Напугали меня до полусмерти! Я же за вас с малышом так переживаю!

— Малыш шевельнулся, — благоговейно прошептала Аэлина, не сводя с меня сияющих глаз.

Я замерла. Весь мой боевой запал мгновенно испарился, уступив место чему-то теплому и огромному, что распирало грудь.