А мне крупно повезло!
Вырыла ею кое-как ямку. Я и копать-то толком не умею, но ничего, молодая, руки-ноги на месте. Где наша не пропадала?
В ямку сложила котел, а в него мешочки с деньгами, отсыпав немного себе на первое время. Накрыла сверху старой ветошью и присыпала землей, дерном с травой.
Отошла на пару шагов, любуясь. Вот, вообще не видно, что там мой клад.
Главное самой не забыть, хмыкнула под нос.
На следующее утро я обнаружила у крыльца корзину с провизией: мука, масло, яйца и даже кусок мяса, завернутый в пергамент. Роберин сдержал слово.
— Ну что ж, — потянулась я, глядя на зарю. — Начнем с завтрака. Всё не так плохо!
Печь разжигать не стала, соорудила на улице импровизированный мангал. Отмыла небольшой казанок, нашла несколько глубоких глиняных тарелок и деревянные ложки. Впервый раз я отмывала стены, мебель и пол. Теперь добралась до скромных запасов посуды.
Пока варилась каша (оказывается, в этом мире есть нечто вроде овсянки), я прибиралась в доме и размышляла о вчерашнем. "Шарлотка" от Равенны... Совпадение? Не верю. Надо бы навестить булочницу. Если она и правда из моего мира, то мы здесь вдвоем, застрявшие в этом средневековом квесте.
Калитка скрипнула. На входе стояла Олиса, робко улыбаясь:
— Госпожа Сулари, я принесла образцы тканей...
— Заходи! — махнула я рукой, чуть не уронив ложку в казанок, в котором как раз перемешивала кашу. — И хватит этого. Я не "госпожа". Зовите меня Клавой, Клавдией Витальевной.
Я замерла, кажется, сказала лишнее. Я настороженно глянула на Олису.
Ее глаза округлились. Шагнув ближе, она прошептала:
— Вы... тоже оттуда?
— Откуда? — переспросила я.
— Из 2020-го.
Я уставилась на нее удивленно.
— 2025.
Олиса ахнула и схватила меня за руку:
— Боже, я здесь уже пять лет! Думала, сойду с ума одна!
— Как… это случилось?
— Неудачная операция. — Грустно ответила она. — Теперь я швея, которая еле сводит концы с концами. Местные фасоны шить не особо получается, за эти пять лет, я не особо обзавелась клиентками, так что продаю ткань, кружева, которые привозит хозяин лавки, где я работаю.
— Вот так дела… Как тебя зовут по настоящему? Алиса?
Она кивнула.
— Я так и подумала, наши имена с местными… девушками, в чье тело мы попали, похожи. Я Клавдия, Клависия по здешнему.
Она закивала и бросилась ко мне, обнять.
Я растерянно раскинула руки и похлопала ее по плечам.
— Ну всё, всё, тебе лет-то сколько было?
— Пятнадцать…
— Бог ты мой. Совсем ребенок. И никто не узнал, что ты не она?
Мы с Олисой вместо примерок просто разговаривали о том, как нам жилось в нашем мире, чем она занималась здесь. Позавтракали заодно, и она подсказала мне, как сохранить продукты свежими. Оказывается, даже я могу произнести простое заклинание и оно сработает.
А вот признаваться о том, что мы не те, за кого себя выдаем, ни в коем случае нельзя. Попаданцев судят. Даже не смотря на то, что их вины в попадании сюда нет.
Глава 11. Анонимные попаданки -2
Я молча перевернула кашу в казанке, давая Олисе-Алисе успокоиться. Пятнадцать лет... Да я в ее годы только школу заканчивала! А она – в чужом теле, в чужом мире, без семьи, без друзей. Сердце сжалось.
— Никто не узнал, — всхлипнула девчонка, утирая рукавом слезы. — Олиса упала с лестницы в мастерской, ударилась головой. Очнулась – уже я. Мастер, у которого она работала, решил, что память отшибло. А потом... Потом я просто старалась не выделяться. Шила что просили, как могла. — Она горько усмехнулась. — Только фасоны у меня получались... странные. Местные барышни хотят платья с турнюрами и шнуровками до потери пульса, а я им про силуэт "нью-лук" Диора заикаюсь! Смеялись. Вот и торгую теперь тряпьем на рынке.
— Турнюры? — я фыркнула, подливая ей в глиняную чашку травяного чаю. — Да уж, знатный прогресс. А я вот козу пасти учусь. И деньги в землю закапываю, как белка орехи. — Я кивнула в сторону навеса. — Там, под дерном, в котелке, мое состояние. Главное, козу туда не привязывать, а то выкопает своими копытами. Она у меня умница, но любопытная.
Алиса засмеялась.
— О, госпожа Клава! Вы – как глоток воздуха! Я пять лет боялась слово лишнее сказать, а тут... — Она вдруг насторожилась, оглянулась на закрытую калитку и понизила голос. — Но вы правы, надо быть осторожнее. Если узнают, что мы не местные... Особенно ваш... муж. Инквизитор. — Она произнесла это слово с суеверным страхом. — Говорят, он чует ложь за версту. Даже без камня.
— Чует, чует, — проворчала я, снимая казанок с огня. — Так и норовит под нос свой орлиный сунуть. Но пока держимся. — Я разлила кашу по мискам. Аромат овсянки с щепоткой местных солоноватых трав (оказалось, вполне съедобных) разлился вокруг. — Так, Алиса. Давай по порядку. Ты здесь пять лет. Значит, знаешь правила. Что можно, что нельзя? Магию вот упомянула... заклинания? Серьезно?
— О, да! — глаза Алисы загорелись. — Не вся, конечно, и не у всех. Но простые бытовые штуки... вот, смотрите! — Она сосредоточилась, шепнула что-то на странном певучем языке, и провела рукой над своей еще горячей миской. Тонкая струйка пара над ней вдруг... замерла, будто уперлась в невидимый купол. Каша перестала дымиться. — Охлаждение. Элементарно. Этому даже дети учатся. Нужно для трав, цветов... да и супом не обожжешься.
Я уставилась на замерзший пар, потом на Алису. В голове стучало: "Магия. Настоящая магия. И я могу этому научиться?". Пенсионерка из Воронежа, ветеран административного труда, вдруг может колдовать? Это круче, чем курсы компьютерной грамотности!
— Научи, — выпалила я. — Первым делом – охлаждающее. А то мясо вчерашнее скоро протухнет, а Роберин его так старательно принес.
— Конечно! — Алиса оживилась. — Слова простые: "Аэрис фигидо". И представляйте, как холодок опускается сверху. Вот так... — Она стала терпеливо объяснять артикуляцию и движение рук.
Я попробовала. Шепнула, махнула ладонью над своим котелком... Ничего. Парок так и вился.
— Не беда! — успокоила Алиса. — С первого раза редко у кого получается. Практика нужна. И... расслабленность. Вы слишком напряжены, госпожа Клава. Боитесь ошибиться.
Она была права. Я боялась. Всего: мужа-инквизитора, пропавшего Маркиза, козы, которая могла сорваться с привязи, голода, разоблачения... Даже этих дурацких монет в земле. Как жить в таком мире, где все чужое и опасное?
— Расслабиться тут сложно, детка, — вздохнула я, отодвигая миску. — Особенно когда знаешь, что твой "муж" уже что-то заподозрил. И этот камень его... Фуфло какое-то! В нашем мире детекторы лжи и то врут!
— Камень Правды не врет, — серьезно сказала Алиса. — Он реагирует на убежденность говорящего. Если вы сами верите в то, что говорите, даже если это неправда... камень молчит. Или светится ровно. А вот если вы врете сознательно, зная правду... тогда он загорается ярко. Ваш муж... Клейтон Сулари... он мастер заставлять людей сомневаться в себе. И тогда камень выдает их.
Вот оно что! Значит, моя "игра" перед Клейтоном сработала потому, что я сама верила в свой страх и растерянность! А когда я назвала его "франтом" – это была чистая правда по моим меркам.
