— Полезная информация, — кивнула я, чувствуя, как в голове складывается план. — Значит, главное – не сомневаться в своей роли. Я – Клависия Сулари, несправедливо обвиненная дама, которая решила зализывать раны в своем поместье. И точка. А ты, Алиса, – моя новая подруга и поставщица тканей. Никаких "2020" и "2025".
— Да, — твердо кивнула девушка. — Я поняла. И... спасибо. За завтрак. И... за то, что вы есть.
После ухода Алисы я почувствовала необычайный прилив сил. Я была не одна! Появился союзник, источник информации и даже... учитель магии. Пусть пока только охлаждающей.
Я вышла во двор, глядя на своего рогатого "скота". Коза блаженно жевала траву, козленок резвился рядом.
— Ладно, мать, — сказала я решительно. — Хватит тебе на веревочке болтаться. Будем строить загон! И тебе простор, и мне спокойнее.
Я взяла ту самую ржавую мотыгу, найденную под навесом, и пошла к краю двора, где трава была особенно густой. Место подходящее и тень от деревьев, и земля мягкая. Начала копать, втыкая мотыгу в дерн и откидывая пласты земли. Работа была тяжелой, непривычной. Спина заныла, ладони быстро покрылись волдырями. Но я копала. Метр за метром. Я, Клавдия Витальевна, пенсионерка, пережившая измену мужа, смерть и попаданчество. Я переживу и это. И построю себе в этом "злачном раю" нормальную жизнь. С козами, магией и, возможно, даже без инквизиторов на пороге.
А где-то вдалеке, за полями, уже скакал всадник в черном плаще. Клейтон Сулари. Я узнала его по одежде. Вот… помяни черта, он тут как тут.
Тьфу!
Глава 12. Встреча с прошлым, которого не было
Мотыга выпала у меня из рук, глухо стукнув о ком земли. "Черт, черт, черт!" – пронеслось в голове. Ладони горели от волдырей, спина ныла, а я стояла посреди своего начатого загона, вся в земле и поту, с видом пойманной на месте преступления...
Клейтон подъехал к калитке. Его черный конь нервно переступал копытами, будто чувствовал напряжение хозяина. Сам инквизитор выглядел с иголочки. Острым и оценивающим взглядом он скользнул по двору: закопченный казанок у потухшего костра, разбросанные инструменты, полувыкопанную канаву, меня – перемазанную, с растрепанными волосами, перехваченными тем же грязным поясом. И козу, которая, почуяв незнакомца, тревожно заблеяла и потянулась к козленку.
Он спешился, не торопясь привязал коня к столбику калитки, и шагнул во двор. Его черный плащ мягко колыхнулся. На груди, поверх темного камзола, тускло поблескивал тот самый Камень Правды в серебряной оправе.
— Клависия, — ровно и на этот раз без пафоса произнес он. — Я не ожидал застать тебя за... земляными работами.
Я собрала всю свою волю в кулак. Я Клависия. Я обижена. Я здесь, чтобы прийти в себя. И мне плевать, что он думает о моей грязи. Сделала вид, что вытираю лоб тыльной стороной руки (о боже, еще больше грязи!), и нарочито спокойно ответила:
— А что мне еще делать, Клейтон? Сидеть в пустом доме и лить слезы? Пикая сбежала, прихватив все, что плохо лежало. Хозяйство в запустении. Козу кормить надо. Вот и осваиваю новые... умения. — Я махнула рукой в сторону канавы. — Загон строю. Чтобы не на веревке, как пленницу, держать.
Его взгляд на мгновение задержался на моих красных натертых ладонях, потом поднялся к лицу. Камень на его груди не вспыхнул. Я верила в то, что говорила. Каждая буква была правдой, моей правдой этой ситуации.
— Я прислал бы людей, — сказал он, делая шаг ближе. — Ты могла сообщить, что тебе нужна помощь, через главу стражи.
— Роберин – начальник стражи, а не мой дворецкий, — парировала я, стараясь не отступать. — Он и так помог с провизией. Неудобно постоянно беспокоить. Я сама справлюсь.
Я Клависия. Гордая. Обиженная. Независимая. Он меня именно такой и должен знать.
Он помолчал, его глаза продолжали сканировать меня.
— Ты изменилась, Клависия, — произнес он наконец. Не как обвинение. Как констатацию факта.
Сердце екнуло. Вот оно. Ловушка. Надо было ответить так, чтобы и правдой звучало, и не выдавало меня. Я вспомнила слова Алисы про Камень и убежденность .
— Падение с такой высоты, Клейтон, — я горько усмехнулась, глядя ему прямо в глаза, — из столичной дамы, жены влиятельного дознавателя, в опозоренную изгнанницу в заросшем поместье... Оно меняет. Либо сломает. Либо... заставит искать точку опоры вот здесь. — Я ткнула носком стоптанного башмака в землю у своих ног. — В земле. В простой работе. В этом "Злачном Раю". Я выбираю не ломаться. Даже если для этого мне придется научиться копать, как последняя крестьянка. Это унизительно? Возможно. Но это мое унижение. И я с ним справлюсь сама .
Я вложила в слова всю горечь и обиду Клавдии Витальевны на своего Дмитрия, на его измену, на брошенность в старости. И всю свою яростную решимость выжить здесь и сейчас, несмотря ни на что. Я верила в это. Камень Правды оставался тусклым, лишь слабо мерцая в такт моим словам.
Клейтон смотрел на меня. Что-то промелькнуло в его глазах – удивление? Уважение? Сожаление? Разобрать было невозможно.
— Я не хотел... чтобы тебе было так тяжело, — произнес он, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность. — Твоя поездка сюда... это была попытка найти убежище, пока все уляжется. Не наказание.
— Очень похоже на наказание, — холодно парировала я. — Особенно в исполнении твоей сестры. Она, кажется, считает, что монастырь был бы для меня милостью.
Он нахмурился. Да, да, я узнала, что у него была сестра. И раз она до сих пор еще не объявилась, значит с Клависией точно не подружки. И попала в точку своим предположением.
— Гиления... Она всегда была слишком ревностна в защите семьи. Я поговорю с ней. — Он сделал паузу, словно колеблясь. — Я привез кое-что. Деньги, твои вещи… — Он махнул рукой в сторону коня. К седлу был приторочен небольшой, но плотный тюк.
Мое сердце бешено заколотилось. Вещи Клависии! Возможно, что-то полезное! Но я сдержала порыв броситься к тюку. Сохраняла образ обиженной, но гордой дамы.
— Благодарю, — сказала я сдержанно, даже чуть свысока. — Оставь у крыльца. Я разберусь позже. Сейчас я... не в том виде, чтобы принимать подарки.
Он кивнул, снова бросив взгляд на мои грязные руки и простую, поношенную одежду. Потом его взгляд упал на дымящийся котелок с остывшей кашей.
— Ты ела это? — удивленно спросил он.
— А что? — ответила я. — Перед тем как ты появился и напомнил мне о моем не слишком аристократическом виде, это было вполне себе съедобно. — Я намеренно подчеркнула последние слова. Пусть чувствует себя неловко.
Он снова кивнул, на сей раз более сдержанно.
— Я не буду тебя задерживать. Но я должен задать тебе еще один вопрос, Клависия. — Его голос снова стал жестким, профессиональным. Рука непроизвольно коснулась Камня на груди. — Маркиз Муар де Рото. Ты уверена, что не знаешь, где он может быть? Никаких записок? Никаких намеков перед твоим отъездом? Ничего?
Это был прямой удар. Проверка на прочность. Я собрала всю свою волю. Я не знаю никакого Маркиза. Я не знаю. Я не знаю. Я заставила себя поверить в это абсолютно. Я – Клавдия, которая только что копала землю. Какой мне Маркиз?
Я посмотрела ему прямо в глаза, чистосердечно удивленно подняв брови.
— Клейтон, — сказала я с легкой усталостью и раздражением в голосе, — о каком Маркизе может идти речь после всего, что случилось? После обвинений, позора, развода? Думаешь, я стала бы рисковать остатком своего достоинства и этого... этого клочка земли, пряча твоего врага? Я хочу только одного – чтобы меня оставили в покое. Чтобы забыли. Чтобы ты, твои коллеги, твоя сестра и этот проклятый Маркиз исчезли из моей жизни. Навсегда. Поэтому нет. Никаких записок. Никаких намеков. Ничего. Я понятия не имею, где он, и знать не хочу.
