Нежная Роза для вождей орков (СИ) - Фаолини Наташа

Шок проходит. На его место взрывной волной приходит слепая, всепоглощающая ярость. Ярость за себя. И за отца, чье главное предостережение я невольно нарушила.

Не думая, подчиняясь лишь инстинкту, я замахиваюсь, чтобы со всей силы влепить ему пощечину.

Но моя рука не достигает цели.

Его реакция молниеносна. Он хватает меня за запястье, пальцы смыкаются, как стальные тиски. Я пытаюсь вырваться, но это все равно, что пытаться сдвинуть гору. Его глаза потемнели, в них пляшет торжествующее пламя.

– Только попробуй, человечка, – хмыкает он.

И тут между нами вырастает тень Базальта.

Он движется с невозможной для его габаритов скоростью и тишиной и оказывается между нами, превращаясь в живую скалу.

Хаккар не отпускает мое запястье, но его яростный взгляд переключается с меня на брата.

Воздух между ними трещит от напряжения.

– Отпусти, – произносит Базальт.

Хаккар мгновение колеблется, его челюсти сжимаются так, что на скулах ходят желваки. Он бросает на брата испепеляющий взгляд, а затем с презрительным рыком разжимает пальцы.

Я тут же отшатываюсь назад, потирая ноющее, покрасневшее запястье. Сердце все еще колотится где-то в горле.

Я отворачиваюсь от них, пытаясь привести дыхание в порядок, и мой взгляд натыкается на Торука, наблюдающего за этой сценой с ленивым, почти хищным любопытством.

Когда он ловит мой взгляд, на его губы медленно растягиваются в усмешке.

– Интересно, – протягивает он, и его глубокий голос полон веселья. Он улыбается шире, показывая свои короткие нижние клыки, которые в свете костра кажутся жемчужно-белыми. – Никогда не видел Хаккара таким... несдержанным. Похоже, ты его манишь, Роза.

– Закройся, – огрызается на него Хаккар.

Не говоря больше ни слова, он резко разворачивается и, схватив свой лук, широкими, яростными шагами уходит прочь от костра, растворяясь в ночной тьме леса.

Я остаюсь стоять в растерянности. Торук наблюдает за мной с нескрываемым интересом, а Базальт возвращается к огню, словно ничего не произошло.

Чувствуя на себе взгляд вождя, я подхожу к тому месту, где все еще валяется тушка зайца. Что ж, животное умерло, чтобы мы были сыты. Если его никто не разделает – смерть бедного пушистика была напрасной.

Беру свой нож, который Хаккар отбросил в сторону, и, опустившись на колени, собираюсь освежевать добычу. Руки дрожат, а к горлу подкатывает тошнота, но я стараюсь не думать об этом.

Подношу лезвие к тушке, когда рядом со мной вновь опускается огромная тень Базальта. Он без слов забирает зайца из моих рук. Его пальцы на мгновение касаются моих, и они на удивление теплые.

Орк берет мой маленький нож, который в его огромной ладони кажется игрушечным, и несколькими быстрыми, точными движениями сам принимается за работу.

Я сижу на коленях, глядя, как он молча и спокойно делает то, чем Хаккар хотел меня унизить, якобы потому что я женщина.

Но сейчас… если честно… Базальт совершенно не выглядит униженным, разделывая добычу.

Вскоре тушка зайца, насаженная на заостренную ветку, уже жарится над огнем.

Я сижу, закутавшись в плащ Базальта, запах жареного мяса щекочет ноздри, и мой желудок, который я игнорировала весь день, сводит от голодного спазма.

Когда мясо готово, Базальт снимает его с огня и разрывает на три больших куска. Один он протягивает Торуку. Второй оставляет себе. Третий, самый маленький, он кладет на плоский камень рядом со мной. Молчаливое приглашение.

Я колеблюсь, но голод сильнее гордости и страха. Я беру горячий кусок, обжигая пальцы, и начинаю есть. Орки уплетают свою долю быстро, отрывая мясо от костей, и в этом есть что-то необычное.

Внезапно из темноты снова появляется Хаккар. Он возвращается так же тихо, как и ушел. Его лицо – грозовая туча. Он бросает взгляд на наши руки, на обглоданные кости, и его ноздри презрительно раздуваются. Торук протягивает ему последний оставшийся кусок зайца, но Хаккар резко качает головой.

Не съев и кусочка добычи, которую сам принес, он подходит к большому кедру на краю поляны. Сбрасывает на землю тяжелый плащ из шкуры, который носил за спиной, и мостит себе грубое ложе прямо на траве, демонстративно поворачиваясь к нам спиной.

Вскоре его примеру следуют и остальные. Базальт раскладывает свой спальник ближе к скале, подальше от огня. Торук же располагает свое ложе по другую сторону костра, прямо напротив меня.

– Ночи в этом лесу холодные, а у нас всего три спальных места, тебе придется выбрать, Роза, – голос Торука звучит абсолютно спокойно, почти буднично, и от этого его слова становятся еще более чудовищными. – К кому будешь прижиматься ночью.

Кажется, еще одно слово и кусок мяса, который я съела, пойдет по пищеводу обратно…

Сердце подпрыгивает и бьется о ребра.

Замерзнуть насмерть или прижиматься к орку всю ночь?

Глава 10

Собрав всю свою волю, я медленно поднимаюсь на ноги. Плащ Базальта тяжело соскальзывает с моих плеч, но я придерживаю его.

Делаю один неуверенный, шатающийся шаг в сторону, затем еще один.

Останавливаюсь в паре шагов от ложа Базальта, не решаясь подойти ближе.

– Можно… лягу здесь? – спрашиваю я так тихо, что мой голос почти тонет в шепоте ветра.

Я радуюсь, что в темноте не видно, как жарко вспыхнули мои щеки.

Базальт не говорит ни слова. Я слышу, как где-то в темноте презрительно фыркает Хаккар и чувствую на своей спине тяжелый, изучающий взгляд Торука.

Базальт шевелится. Он с тихим шорохом подвигается, освобождая с краю своего огромного ложа узкую полоску места. Места ровно для меня.

Это все, что мне нужно. Я подхожу и, стараясь не коснуться его, осторожно опускаюсь на жесткое, пахнущее дымом и зверем меховое ложе. Укладываюсь на спину, боясь пошевелиться.

Орк лежит рядом. Огромный и теплый.

Чувствую жар его тела даже на расстоянии, слышу его глубокое, размеренное дыхание. Он так близко, что я могла бы протянуть руку и коснуться его. От этой мысли по телу снова бегут мурашки.

Я отворачиваюсь и смотрю вверх. Над нами, в разрывах между черными пиками гор, раскинулось бездонное, усыпанное звездами небо. Миллиарды холодных, далеких огней. Они мерцают так же, как и вчера, как и год назад, словно в моем мире ничего не изменилось.

Мое тело, истощенное до предела, отказывается больше бояться.

Веки наливаются свинцом, и звездное небо начинает расплываться, превращаясь в размытые серебряные пятна. Несмотря на ужас моего положения, на жесткую землю и присутствие чудовищ, сон неумолимо тянет меня в свои объятия. Я уплываю…

…и оказываюсь в темноте. Но это не темнота ночи. Это теплый, покачивающийся мрак.

Я чувствую ритмичные толчки, словно меня несут. Я слышу тяжелое, сбивающееся дыхание и шелест веток, которые хлещут по кому-то очень близко. Я открываю глаза.

Мне пять лет.

Надо мной – спутанные огненно-рыжие волосы, которые разметались от быстрого бега. Я на руках у какой-то женщины, она прижимает меня к себе, мчась через густой, темный лес, и ее сердце колотится так сильно, что я чувствую его удары своей щекой.

Кажется, она от кого-то убегает.

Я не вижу, от кого, но ее страх передается мне, и я крепче цепляюсь за ее шею.

Внезапно она останавливается.

Ее дыхание – сдавленный хрип.

Она осторожно ставит меня, маленькую, на мягкую мшистую землю. Ее руки на моих плечах дрожат. Она опускается на колени, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– Беги… – шепчет она, и ее голос срывается. – Беги так быстро, как только можешь. Не останавливайся и не оглядывайся.

– Почему? – лепечу я, ничего не понимая.

Ее пальцы сжимают мои плечи сильнее.

– Иначе они отдадут тебя им…

– Но как же ты? – спрашиваю я, и мои губы начинают дрожать.

– Обо мне не беспокойся, – женщина нежно улыбается.

В полумраке леса, в ее лице, искаженном страхом и усталостью, я могу рассмотреть только эту улыбку. Нежную, любящую и полную такой боли, что у меня сжимается сердце.