Нежная Роза для вождей орков (СИ) - Фаолини Наташа

Конечно, я же человек, к тому же женщина, а они сильные орки.

Но его слова и насмешливая уверенность разжигают во мне нечто иное.

Упрямый, холодный гнев. Тот самый рычаг, что заставлял меня вставать до рассвета и месить тесто, когда руки болели от усталости.

Моя рука в ладони орка расслабляется. Я медленно поднимаю взгляд и смотрю ему прямо в глаза.

А затем, очень медленно, я делаю то, чего он ожидает меньше всего.

Подаюсь вперед. Не отшатываюсь, а наоборот, сокращаю последние сантиметры между нами.

Придвигаюсь к его уху.

Мои волосы касаются его щеки, и я чувствую, как напрягаются мышцы на его челюсти. Наши лица так близко, что щеки почти соприкасаются. Я слышу, как его ровное, уверенное дыхание сбивается и превращается в короткий, сдавленный выдох, похожий на смешок.

И я шепчу ему:

– Найди соперника своего размера.

А тогда резким движением вырываю свою руку из его внезапно ослабевшей хватки. Нож остается у него в пальцах.

Отворачиваюсь и стараюсь не смотреть на него, и так знаю, что привожу его в ярость одним только своим существованием. И зачем выбрал меня на площади в Приграничье?

Там было не меньше полусотни других женщин.

И тут я слышу низкий, гортанный смешок, полный нескрываемого веселья. Я резко поворачиваю голову и смотрю на Торука.

Он сидит на своем месте, откинувшись на камень, и его, кажется, вся эта сцена невероятно забавляет. На его губах играет та самая хищная усмешка, которую я видела раньше, а в зеленых глазах пляшут озорные искры.

– Собираемся, – бросает Торук, и его голос возвращает всех в реальность.

Следующие несколько минут проходят в молчаливых, деловитых сборах.

Когда начинаем путь, я инстинктивно смотрю себе под ноги, на то место, где вчера мое родимое пятно горело огнем, и невольно морщусь от воспоминания о боли.

Торук замечает мой взгляд.

– Пятно все еще болит, Роза? – спрашивает он, и в его голосе слышатся все те же насмешливые нотки. – Я могу снова понести тебя через лес, если боишься, что оно опять вспыхнет.

Я поднимаю на него глаза и, собрав всю свою волю, отвечаю так твердо, как только могу:

– Нет. Спасибо. Я пойду сама.

Усмешка Торука становится шире. Он медленно кивает, словно я дала именно тот ответ, которого он и ожидал.

– Как хочешь, – протягивает лениво.

Мы идем без остановки до самого полудня.

Тропа, если ее можно так назвать, вьется вверх по почти отвесным скалам. Мои городские башмаки скользят на острых камнях, мышцы горят огнем, а легкие разрываются от нехватки воздуха.

Орки идут впереди, задавая безжалостный темп. Они движутся по скалам с легкостью горных козлов, их огромные тела кажутся невесомыми.

Я упрямо стискиваю зубы и лезу вверх, подтягиваясь на руках, цепляясь за выступы. Моя гордость – единственное, что заставляет меня двигаться и не просить о помощи.

Когда уже готова сдаться, воздух меняется. Становится горячим, густым и горьким, пахнет дымом и раскаленным железом. А затем я слышу ритмичный гул, будто где-то впереди бьется огромное металлическое сердце.

Мы выходим на плато, и я замираю, пораженная.

Передо мной – поселение орков.

И оно не похоже ни на что, что я могла себе представить…

Это не деревня из хижин, а живая кузница, вырезанная в теле горы. Огромная, зияющая пещера уходит вглубь скалы, и из ее нутра вырываются языки пламени. Половина домов – это грубые каменные строения, прилепившиеся к склону, другая половина – просто входы в пещеры, отмеченные дымными факелами.

Отовсюду валит черный дым, смешиваясь с паром от водопадов, которые с ревом срываются с высоты. И повсюду слышен этот адский грохот: лязг молотов о наковальни, рев кузнечных горнов, скрип каких-то подъемных механизмов.

Мы входим в их мир, и я инстинктивно сжимаюсь, но никто даже не поворачивает головы.

Десятки огромных, могучих орков стоят плотной, молчаливой толпой у края большого, темного подземного озера, которое занимает центр пещеры. Все они смотрят на воду.

Мои провожатые тоже останавливаются, их веселье и насмешки мгновенно исчезают. На их лицах я вижу тревогу. Торук, Хаккар и Базальт напряженно всматриваются в центр озера.

Я проталкиваюсь чуть вперед, чтобы увидеть, что привлекло их внимание.

И вижу.

Посреди темной, неподвижной воды барахтается маленький орк. Ребенок. Он совсем крошечный, его голова то появляется на поверхности, то снова уходит под воду. Он отчаянно молотит по воде ручонками, но его сил явно не хватает.

Он тонет.

А все стоят и смотрят.

Сотня могучих воинов, любой из которых мог бы пересечь это озеро тремя гребками, просто стоят на берегу и молча наблюдают за смертью ребенка.

Холодный ужас и непонимание душат меня. Это какой-то чудовищный ритуал? Испытание?

– Что вы делаете?! – выкрикиваю я, и мой голос срывается.

Никто не отвечает. Они все глядят, как ребенок уходит под воду в очередной раз.

И я больше не думаю.

Сбрасываю с плеч мешок, разбегаюсь и, оттолкнувшись от края скалы, прыгаю прямо в ледяную, обжигающую воду.

Я плыву к захлебывающемуся ребенку, и за моей спиной раздается потрясенный, яростный рев сотен орочьих глоток.

Глава 13

Ледяная вода обжигает, выбивая воздух из легких, на мгновение я теряюсь в темной, холодной глубине, но потом инстинкт берет свое, и я выныриваю на поверхность, отфыркиваясь.

В нескольких метрах от меня из воды снова показывается голова маленького орка. Он кашляет, его глаза полны ужаса.

Я плыву к нему, не обращая внимания на яростный рев, который доносится с берега.

Добираюсь до ребенка и хватаю за руку.

– Тихо, тихо, я помогу, – бормочу, пытаясь развернуть его к себе спиной, чтобы тащить к берегу, как учил меня отец.

Но это не человеческий ребенок.

Он хоть и маленький, но все-таки орк. Как только я его касаюсь, он в панике начинает брыкаться, размахивая тяжелыми ручками и ножками.

Малыш вцепляется в меня мертвой хваткой, его короткие, но крепкие пальцы впиваются в мое плечо.

Он очень тяжелый.

Невероятно тяжелый для своего размера, словно его кости сделаны из камня. Он тянет меня ко дну.

Вода попадает мне в рот, я захлебываюсь. Мы уходим под воду вместе. В мутной глубине я вижу его испуганные, широко распахнутые зеленые глаза.

И тут во мне паника сменяется отчаянием.

Я отталкиваюсь ногами от скользкого дна, выныривая на поверхность и делая один судорожный вдох. Я не отпускаю его. Собрав последние силы, гребу одной рукой, а другой держу тяжелого, паникующего ребенка, и медленно, мучительно медленно, тащу нас к берегу.

Наконец, мои ноги нащупывают твердую землю. Спотыкаясь, я выхожу из воды и падаю на колени на каменный пол пещеры, вытаскивая за собой мальчика.

Я кашляю, выплевывая воду, все тело дрожит от холода и пережитого ужаса. Мальчик рядом тоже кашляет, его трясет крупной дрожью.

Когда звон в ушах проходит, я понимаю, что стало тихо.

Тихо, как на кладбище.

Поднимаю голову…

Сотни орков молча смотрят на меня.

Рев прекратился. Слышно лишь, как капает вода с моей одежды и как потрескивают далекие горны в кузницах.

Возле меня тут же, словно вырос из-под земли, оказывается Базальт. Он становится между мной и спасенным ребенком, но маленький орк издает испуганный всхлип, цепляется за мое мокрое платье и прячет лицо у меня на коленях.

Он сильно дрожит, и его маленькое, тяжелое тело жмется ко мне в поисках защиты.

Я ошарашенно смотрю на него, потом обвожу взглядом толпу безликих, суровых лиц…

Не понимаю. Совершенно ничего не понимаю.

– Да что здесь происходит? – спрашиваю и мой голос эхом разносится в огромной пещере. – Почему никто не помог ему?

Толпа молчит.

Все только таращатся на меня, и в их взглядах я не вижу ни благодарности, ни злости. Только шок.

И что-то еще… что-то похожее на суеверный страх.