Однако это послание до адресата вовремя так и не дошло.
Под таким же сильным давлением великий князь Михаил Александрович не решился взойти на престол, а отложил решение этого вопроса до созыва Учредительного собрания, уступив до того момента всю полноту власти Временному правительству.
Николай II записал 3 марта 1917 года в дневнике следующее:
«Спал долго и крепко. Проснулся далеко за Двинском. День стоял солнечный и морозный. Говорил со своими о вчерашнем дне. Читал много о Юлии Цезаре. В 8.20 прибыл в Могилев. Все чины штаба были на платформе. Принял Алексеева в вагоне. В 9½ перебрался в дом. Алексеев пришел с последними известиями от Родзянко. Оказывается, Миша отрекся. Его манифест кончается четыреххвосткой для выборов через 6 месяцев Учредительного Собрания. Бог знает, кто надоумил его подписать такую гадость! В Петрограде беспорядки прекратились – лишь бы так продолжалось дальше» [37].
Вернувшись из Пскова в Ставку в Могилев, государь вскоре сдал Верховное главнокомандование, подписал прощальный приказ и дожидался изволения Временного правительства на разрешение выезда в Царское Село к своей семье. Бывший царь проявил полную лояльность к новым правителям России и призвал армию продолжать стоять на страже Отчизны перед внешним врагом до полной победы и подчиняться распоряжениям Временного правительства, в ответ на это власти запретили обнародовать последний государев приказ. Прощальное обращение Николая II к войскам по указанию Временного правительства не было доведено до фронтовых армейских частей. Сам документ, написанный «опальным императором», в итоге по распоряжению генерала М. В. Алексеева был передан на хранение в архив Ставки в Могилеве [38].
Вот содержание окончательного, но урезанного текста за подписью генерала М. В. Алексеева, который вскоре по решению Временного правительства был за свои «заслуги» провозглашен Верховным главнокомандующим вместо намечаемого ранее великого князя Николая Николаевича:
Приказ № 371 начальника штаба Верховного главнокомандующего генерала М. В. Алексеева о прощальном слове Николая II к войскам
8 марта 1917 г.
Отрекшийся от престола император Николай II перед своим отъездом из района Действующей армии обратился к войскам со следующим прощальным словом:
«В последний раз обращаюсь к вам, горячо любимые мною войска. После отречения мною за себя и за сына моего от Престола Российского власть передана Временному правительству, по почину Государственной думы возникшему. Да поможет ему Бог вести Россию по пути славы и благоденствия. Да поможет Бог и вам, доблестные войска, отстоять нашу Родину от злого врага. В продолжение двух с половиной лет вы несли ежечасно тяжелую боевую службу, много пролито крови, много сделано усилий, и уже близок час, когда Россия, связанная со своими доблестными союзниками одним общим стремлением к победе, сломит последнее усилие противника. Эта небывалая война должна быть доведена до полной победы.
Кто думает теперь о мире, кто желает его – тот изменник Отечества, его предатель. Знаю, что каждый честный воин так мыслит. Исполняйте же ваш долг, защищайте доблестно нашу Великую Родину, повинуйтесь Временному правительству, слушайтесь ваших начальников, помните, что всякое ослабление порядка службы только на руку врагу.
Твердо верю, что не угасла в наших сердцах беспредельная любовь к вашей Великой Родине. Да благословит вас Господь Бог и да ведет вас к победе Святой Великомученик и Победоносец Георгий.
НИКОЛАЙ».
Ставка.
Подписал: начальник штаба генерал Алексеев [39].
В этом документе, который не попал в войска на фронт, ни слова не было сказано, что «бывшего венценосца» отправили в Царское Село под домашний арест, как арестанта, под усиленной охраной вооруженного конвоя и в сопровождении четырех депутатов Государственной думы.
Много позднее эсер А. Ф. Керенский за рубежом написал книгу «Русская революция. 1917», в которой всю ответственность за негативные последствия попытался перенести на большевиков и внешних врагов России, а также обелить себя:
«Чтобы прийти к победе, Германия в 1917 году прислала к нам Ленина, помогая отравить Россию большевизмом. Некоторые союзники с не меньшим рвением старались подорвать российское революционное народное Временное правительство. Немцы считали, что во время войны все позволено, а союзники сочли себя вправе после свержения царского правительства делать в России все, что им будет угодно» [40].
Впереди царскую семью ожидали большие испытания на ее скорбном пути на Голгофу.
Часть II
Скорбный путь царской семьи
Глава 1
Императорская чета. Николай и Александра
Николай
Чрезмерное спокойствие и самообладание государя в «дни смуты» поражало даже самых близких к нему людей.
Один из биографов последнего царя, Е. Е. Алферьев, в названии своей книги «Император Николай II как человек сильной воли» выразил мысль о несгибаемом характере последнего самодержца. Автор писал о государе, что «постоянной упорной работой над собой он развил в себе сверхчеловеческое самообладание и никогда не выражал сколько-нибудь явно своих переживаний. По своей природе Государь был очень замкнут… Незнание порождало непонимание» [41].
Этому есть многочисленные свидетельства. Существует расхожее (но ложное, активно распространяемое в свое время большевиками) мнение, что Николай II легко, без борьбы отказался от российского престола, как будто, по «крылатому выражению» генерал-майора Д. Н. Дубенского, «сдал эскадрон». Если перечитать эмигрантские воспоминания Д. Н. Дубенского, то четко видно: он писал, что Николай II в неравной схватке с «заговорщиками» в Пскове за престол и государство Российское удивлял всех присутствующих при отречении свидетелей своей силой воли и выдержкой [42].
Однако иногда государь не мог уже выдержать титанического напряжения. Бывшая фрейлина Анна Вырубова (Танеева) в воспоминаниях отмечает, что, когда государь вернулся под конвоем 9 марта 1917 года после отречения в Царское Село, он «как ребенок рыдал перед своей женой» [43]. Вырубова через некоторую паузу передает дальше последующие слова бывшего царя, который как бы оправдывался перед свидетелями в проявленной своей минутной слабости:
«Видите ли, это все меня очень взволновало, так что все последующие дни я не мог даже вести своего дневника» [44].
Отчаяние, вероломное предательство самых близких людей, нарушение присяги, несправедливость и жгучая обида переполнили его изболевшую и тяжело раненную душу. Он вспомнил нарушенную клятву верности принципу самодержавия перед отцом Александром III (данную на его смертном одре) и в дни своей коронации в Москве. Его надежда на правильность принятого им в Пскове решения во благо Российской империи была подорвана дальнейшим ходом стихийных событий по развалу державы. Еще больше он это почувствовал в сибирской ссылке в Тобольске и Екатеринбурге на Урале.
В истории государства Российского известны многие государственные заговоры и перевороты. Всем памятна трагическая участь убиенного императора Павла I Петровича, который проявил твердость и не отрекся от престола. Хотя еще раньше его отец, император Петр III, был свергнут с престола своей супругой Екатериной II Великой и подписал отречение, но тем не менее не избежал гибели.
