Романовы. От предательства до расстрела - Хрусталев Владимир Михайлович

И далее:

Вероятно, ни одна из российских императриц не была столь несправедливо опорочена «революционерами» и лидерами оппозиции, как супруга Николая II. Только в последнее время ее истинный образ предстает перед нами.

Английский посол Бьюкенен не любил государыню Александру Федоровну за ее стойкий характер и приверженность к самодержавию, к укреплению мощи Российской империи. В отличие от него французский посол Морис Палеолог писал о царице хоть и критически, но с большим уважением.

В аристократических салонах столицы часто муссировалось глупейшее и провокационное утверждение, что императрица Александра Федоровна, как немка, желает сепаратного мира с неприятелем [53]. Морис Палеолог был возмущен подобными слухами и писал 7 января 1915 года в дневнике:

Царская семья всегда была религиозна. Специально для них совершаются службы в царскосельском Феодоровском соборе, построенном в стиле XVI века. Здесь в атмосфере Московской Руси времен царя Алексея Михайловича, особенно любимого императором Николаем Александровичем, можно было вполне проникнуться духом уставного православного богослужения, древнерусского благочестия. Императрица Александра Федоровна молилась здесь перед аналоем с раскрытыми богослужебными книгами, внимательно следя за богослужением.

В жизни последней российской императрицы, полной тревог и забот, молитва была главным отдыхом и утешением. Обладая истинной религиозностью, вместе с тем она ничего не делала напоказ и предпочитала молиться в уединении. В царскосельском Александровском дворце, в ее спальне – просторной комнате с двумя окнами, выходившими в парк, – справа от кровати была пробита в стене небольшая дверь. Эта дверь вела в крохотную молельню без окон, освещенную лампадами, – место ежедневных молитв государыни. В молельне находился столик и аналой с Евангелием и образом Спасителя.

В Феодоровском соборе Царского Села Александра Федоровна только в очень редких, исключительных случаях стояла на возвышении рядом с супругом. Она имела не очень хорошее здоровье. С детства была подвержена невралгии лица; к 18 годам у нее очень болезненно воспалился пояснично-крестцовый нерв, болезнь поразила обе ноги и обострился радикулит, заставлявший ее временами проводить недели в инвалидной коляске. Сопровождаемые трудными беременностями, ее заболевания осложнялись необходимостью выполнять официальные и общественные обязанности. С 1908 года императрица стала страдать болями в сердце. Государыня переносила болезни с мужеством, присущим ей всю жизнь. В письме своей старшей родной сестре Виктории, принцессе Баттенбергской, она пишет:

Не желая демонстрировать свое ухудшающееся здоровье, государыня стала жертвой поспешных и злонамеренных суждений, которые сохранились и много лет спустя, даже после ее трагической смерти. Александра Федоровна не умела лицемерить и старалась удалиться от своих гонителей. Она все больше обращалась за помощью к Богу. «Для нее была устроена особая молельня, невидимая молящимися, – пишет близкая к царской семье С. Я. Офросимова о Феодоровском соборе. – Она находилась у боковой стены алтаря, с дверью, раскрытой прямо в алтарь; отсюда она в полном уединении следила за службой» [56].

Государыня была убеждена, что терпеливо сносить скорби – ее прямая обязанность как христианки. «Страдая, мы очищаемся для небес», – говорила она и любила повторять слова преподобного Серафима Саровского: «Укоряемы – благословляйте, гонимы – терпите, хулимы – утешайтесь, злословимы – радуйтесь».

Александра Федоровна считала, что не стоит придавать значения ложным слухам и клевете. Она полагала, что в дни Великой войны не нужно заниматься «мелочами». Когда императрице или императору докладывали об этих злостных слухах, они пожимали плечами и говорили: «Никто из порядочных людей не поверит этому».

Глава 2

Заложники революции

Вот основные вехи скорбного пути царской семьи:

2/15 марта 1917 года государь вынужденно «отрекся» от престола (фактически низложен) в Пскове в результате военно-политического заговора;

8/21 марта государь был арестован вместе с семьей по постановлению Временного правительства от 7 марта 1917 года;

1/14 августа 1917 года царская семья была выслана из Александровского дворца в Сибирь, в Тобольск. Из Тобольска вместе с женой и дочерью Марией бывший царь был отправлен в Екатеринбург (26–30.04.1918, остальные дети были перевезены 20–23.05.1918).

На второй день после «отречения царя» Исполком Петросовета, возглавивший бунтовщиков и мятежные воинские части, учитывая требования многочисленных митингов и собраний восставшей столицы, постановил арестовать членов царской семьи и великих князей. Под давлением обстановки 7 марта 1917 года Временное правительство принимает аналогичное решение:

Новая государственная власть «демократов» подобным действием превращала «добровольное отречение царя» в акт «низложения самодержавия» в пользу республики. Династия стала заложницей революции. Как констатировал позднее первый управляющий делами Временного правительства кадет В. Д. Набоков, такой оборот дела казался не бесспорным: