— К сожалению, определённых версий пока нет, господин Велор. Надо поговорить с обвиняемым по делу о похищении актрисы, узнать, куда направилась леди Гарденс после того, как покинула родительский дом. Тогда...
— Надеюсь, тогда у вас появятся версии. Дело надо расследовать быстро, госпожа Лаиш. То, что жертву убило неизвестное проклятие — это очень скверно. Двумя другими подобными убийствами занимается следователь Даррен Тенн. Завтра в восемь тридцать утра жду вас на совещании. Будем решать, передавать и это дело ему, или скрыть от общественности настоящую причину смерти.
— Но, господин Велор! Я начала это дело, и...
— Завтра, всё обсудим завтра. Идите домой и хорошо отдохните, госпожа Лаиш. А где, кстати, ваш телохранитель?
— Я уже отпустила его.
Голос начальника полиции сразу сделался громче и суровее:
— Госпожа Лаиш! Страж обязан провожать вас до дома! — решив, что крика не достаточно, Эммет хлопнул ладонью по столу, и кипа бумаг, возвышающаяся неровной стопкой, подпрыгнула. Несколько верхних листов радостно разлетелись по кабинету.
Я поторопилась их собрать.
— Поняла, этого больше не повториться, господин Велор. Я могу идти?
— Скажите Акселю, чтобы вас проводил. Идите.
Велор приложил руку ко лбу, словно встреча со мной вызвала у него приступ головной боли.
Сначала я направилась в свой кабинет, но никто не позаботился о том, чтобы сменить табличку и заклинание на двери. Это по-прежнему был кабинет следователя Рэмонда Крау. От злости я пнула дверь ногой и вернулась в приёмную Эммета.
Взяла бумагу и перо у секретаря Виля, написала подробный отчет.
Аксель работал в городе, выполняя мои указания, а просить проводить меня других полицейских, я не хотела.
“Я что, не способна добраться до дома? Возьму экипаж, это совершенно безопасно.”
— Всего доброго! — попрощалась я с дежурным, который ужинал прямо на рабочем месте.
В ответ он приветливо помахал мне бутербродом.
Выйдя на освещённую фонарями улицу, я плотнее укуталась в пальто. К вечеру температура упала, и снег хрустел под ногами.
Экипаж я поймала не сразу, даже успела немного продрогнуть. В защищённой от ветра карете было теплее. Я сняла тонкие перчатки и подышала на руки.
Послышался шум, будто крыша зацепилась за ветки, но экипаж продолжал путь, и я успокоилась.
Неожиданно карета резко затормозила. Моя квартира, действительно, находилась недалеко от участка, но так быстро приехать мы не могли.
— Госпожа, что же вы делаете? А если бы лошадью зашиб? Я не могу, у меня пассажир.
Я почти не слышала голос той, с кем разговаривал кучер. Открыв дверцу кареты, я увидела девушку со светлыми волосами.
— Что случилось? — спросила я.
— Я не могу поймать дилижанс, а мне очень домой надо. Прошу, позвольте поехать с вами.
Девушка выглядела как леди, и я, конечно, не могла бросить её на улице.
— Где вы живёте?
— В конце улицы Бранли, — тон её голоса был просящим.
— Прошу вас, садитесь.
Девушка обворожительно улыбнулась. Она проворно уселась в карету и скромно потупила взгляд. Лицо её обрамляли тщательно уложенные локоны. Остальное в полутьме разглядеть не представлялось возможным... Знакомиться и разговаривать у меня настроения не было, впрочем, как и у моей спутницы.
Хорошо, что дорога длилась недолго, потому что неловкое молчание сбивало с мысли, превращая поездку в напряженное ожидание.
Экипаж остановился и я поспешила его покинуть.
— Всего хорошего, — попрощалась я.
— Благодарю вас за доброту, госпожа.
Я прошла к крыльцу, поднялась и достала из сумочки ключ. Свет в квартире не горел, а значит, Крау точно отправился в трактир.
— Кто это был?
Голос за спиной, прямо у моего уха, прозвучал настолько неожиданно, что я взвизгнула и подпрыгнула.
— Тшш, госпожа Лаиш, это всего лишь я, — обнял меня за плечи Рэмонд.
Я залетела в гостиную, взмахом руки зажигая свет.
— Вы...! — у меня не хватало слов. — Зачем вы так меня напугали? Вам доставляет удовольствие издеваться надо мной, господин Крау? Что вы делаете здесь? Почему не пьёте в трактире? Я же отпустила вас!
Рэмонд спокойно снял пальто и сел на диван, откидываясь на спинку.
— Уважаемая госпожа следователь, — начал он медленно, словно разговаривал с несмышлёным ребёнком. — Во-первых, с чего вы взяли, что трактир — это единственное место, где я могу скоротать свободный вечер. Это оскорбительно. Во-вторых, вы отпустили меня, повинуясь женской обиде, а не разуму. Я обязан был сопроводить вас до дома. Ну и последнее, зачем вы взяли попутчицу?
— Я же не могла бросить девушку на улице? Какая от неё опасность?
— Согласен, большинство преступлений совершают мужчины. Но исключений немало, госпожа Лаиш. Например, известно ли вам, что самое зверское убийство в столице в прошлом году было содеяно женщиной?
— Из-за ревности? — почему-то спросила я, снимая пальто.
— Из-за денег. Прошу вас больше не брать попутчиков, если едете одна.
— Постараюсь, — мне надоело спорить. На плечи навалилась усталость.
Я словно не день, а всю неделю проработала. Что же будет дальше?
— Идёте наверх? — удивился Рэмонд, увидев, что я поднимаюсь по лестнице.
— Да, спокойной ночи, господин Крау.
— Но вы не ужинали даже.
— Я слишком устала для ужина. Приму ванну и лягу спать.
Рэмонд молча поджал губы, а я, не дождавшись ответа на “спокойной ночи”, поднялась к себе.
Полежав в горячей ванне, я почувствовала себя гораздо лучше. В халате и с распущенными волосами, я опустилась в кресло, планируя немного подумать о деле.
Стук в дверь прервал мои мысли.
— Что вы хотели? — я не собиралась открывать дверь своей спальни мужчине, которого знала всего один день.
— Откройте, пожалуйста поскорее, мне же тяжело!
Кряхтение за дверью меня взволновало и притупило чувство самосохранения.
Я открыла, резонно рассудив, что если у Крау дурные намерения, запертая дверь его всё равно не остановит.
В комнату вплыл поднос с дымящимся чайником, чашкой и горкой бутербродов.
— Это что?
Он водрузил тяжелый поднос на кофейный столик.
— Вы не ели восемь часов, госпожа Лаиш. А, как говорится, голодный следователь — горе в полиции.
Он окинул взглядом меня с ног до головы, вздохнул и произнёс напоследок:
— Ну, не буду портить ваш одинокий вечер. Доброй ночи, госпожа.
Дверь за Крау закрылось, а я вдруг поняла, вдыхая терпкий аромат чая с мятой, как ужасно проголодалась.
На следующее утро мне удалось встать пораньше и приготовить на завтрак кашу и гренки.
— Не люблю кашу, — сообщил мне капризный страж и попросил добавки.
Когда мы, готовые к трудовому дню, вышли на улицу, я засунула руку в карман и с удивлением обнаружила там сложенный вчетверо листок. Крау замыкал дверь, а я развернула записку.
“Если не уйдёшь из полиции, погибнешь.”
10
Рэмонд повернулся, и я едва успела спрятать записку в карман. Наверное, я должна была рассказать ему, но я решила дать себе время подумать.
— Чем это вы там шелестели, госпожа следователь? — вцепился в меня взглядом страж.
— Фантик оставила в кармане, — надеюсь, его удовлетворит такой ответ.
Крау многозначительно хмыкнул.
В участке сначала нас поприветствовал дежурный, и я с радостью узнала, что табличку на моём кабинете сменили и охранные заклинания сняли.
Рэмонд тут же занял своё любимое кресло.
Робко постучавшись, в кабинет вошёл Аксель.
— Доброе утро, госпожа Лаиш! Разрешите доложить? Обыскали весь город! Нашли кучера, который вёз жертву в тот вечер!..
Аксель докладывал так громко, что у меня зазвенело в ушах.
— Аксель Фейн! — рявкнул на него Крау.
Полицейский прервался и испуганно повернулся к Рэмонду.
— Сходите сделать доклад в прозекторскую. Разбудите своими воплями жертву, и госпоже Лаиш ничего не придётся расследовать!
