Трудно забить - Бромберг Кристи

– Мы хорошо провели время, Брекс. Лучше, чем я предполагал, когда несколько часов назад ты появилась на моем крыльце. Хотелось бы мне продлить этот вечер, ведь я уже давно не встречал кого-то, с кем можно было так легко поговорить. Ты остроумная и сообразительная, а этого в наши дни многим не хватает. Маленькая девочка, которую я когда-то знал, выросла, и я с радостью готов узнать ее поближе… но при одном условии.

– Каком же? – спрашиваю я, сглатывая внезапно образовавшийся в горле ком. От Дрю пахнет мылом и сандаловым деревом. Я чувствую себя нелепо, поскольку замечаю такие мелочи, как щетина, темные круги под глазами, едва заметный шрам, пересекающий бровь, который, как я помню, появился в результате неудачного катания на скейтборде.

– Прошлое останется в прошлом. Уже не важно, что случилось. Мы это не обсуждаем и не пытаемся проанализировать. Это не просто так кануло в Лету. Если не будем искать разгадку… то сможем поладить. Понятно?

Глава 5. Дрю

В ее глазах читается вызов, который в равной степени раздражает и завораживает. Одно сражается с другим в ее чертах: желание пойти на компромисс и попытки сохранить спокойствие.

Я ненавижу себя за то, что следующей мыслью, что приходит мне в голову, оказывается желание попробовать ее губы на вкус.

А затем вопрос: «Как подобное вообще могло прийти мне на ум?»

Как я могу желать Брекстон, зная, что ее семья частично виновата в том, какая участь меня постигла?

– Брекс? – зову я.

Ее дыхание становится прерывистым. Неуверенным. Демонстрирующим, что и ей не все равно. Это невероятно заводит, хотя, клянусь, мне хотелось бы, чтобы это было не так.

– Хорошо, – бормочет Брекстон, но я не отпускаю ее руку, а она не спешит отступить.

В любом другом случае я уже перешел бы к действию, но в данный момент колеблюсь. История, о которой я попросил ее забыть, затуманивает разум, отвлекает от того, что я хотел бы сделать.

– Брекстон. – Ее имя – шепот, полный решимости.

Проносящиеся секунды кажутся такими же длинными, как и минуты, а каждый вздох только подталкивает поцеловать ее. Поцеловать женщину, которую мне не стоит желать.

Женщину, которой я уже мысленно обладаю.

Мы отскакиваем друг от друга, когда раздается звонок в дверь, а секундой позже кто-то начинает в нее стучать. Быстро и настойчиво. У меня сердце уходит в пятки, потому что я узнаю этот стук.

Этот запал.

Только не сейчас.

Только, мать вашу, не сейчас.

– Мне нужно открыть.

– Все в порядке?

– Да, это… Почему бы тебе не зайти и не взять себе еще пива?

Брекстон с долей растерянности смотрит мне в глаза, но от мягкой улыбки ее взгляд становится теплее.

– Конечно.

Я дожидаюсь, когда она скроется за задней дверью, прежде чем ответить на прерывистый, но требовательный стук. Сделав глубокий вдох, я готовлюсь к тому, что ждет меня по ту сторону двери.

Но как бы ни собирался с духом, я все равно замираю, когда вижу на пороге сестру – наглядное напоминание о том, каким сильным оказался эффект предательства. Об ущербе. О том, как отец Брекс поступил с нашей семьей. Как он ранил нас.

В том числе и мою сестру Мэгги, которая стоит прямо передо мной. Ее глаза ввалились, ключицы выпирают из-под одеяния, которому я не могу подобрать название, а охватившая тело дрожь говорит о том, что она отходит от ломки.

Но ее перерыв не продлится долго.

Никогда не длится.

Она найдет того, кто достанет желаемое, или продаст что-нибудь, лишь бы его получить.

Ее вид, как и всякий раз, когда мы оказываемся в подобной ситуации, вызывает у меня все возможные эмоции: гнев, отвращение, печаль и смирение.

Это случалось больше раз, чем можно посчитать.

– Мэггс, – говорю я, охваченный разочарованием. – Давно не виделись. Очевидно, достаточно давно, чтобы ты успела снова подсесть.

– Я принимаю. То есть принимала. Все стало таким сложным, – объясняет сестра, которая пребывает в постоянном движении: подергивается, переступает с ноги на ногу, крутит шеей.

– Вижу. – Мой вздох оказывается достаточно тяжелым для нас двоих. – И как именно все осложнилось? Ты обналичила последний чек, что я тебе отправил? Тот, что должен был помочь с расходами на проживание, но судя по твоему виду, был потрачен на что-то еще?

– Не смей стоять тут и осуждать меня, Дрю. Не с твоим роскошным домом, идеальной жизнью и кучей денег. Ты не имеешь права смотреть на меня свысока…

– Ты получила удовольствие. Я горжусь тобой, – бормочу я, пытаясь вспомнить, как наставник из последней лечебницы советовал мне успокаивать ее. В то время как пытаюсь подавить гнев, который с каждой минутой гложет меня все сильнее. – Все в порядке? Тебе что-то нужно? – Я уже со счету сбился, сколько раз мы разыгрывали эту деликатную беседу.

Мэгги смотрит на меня так, словно на мгновение выпадает из реальности. Я уже привык к подобной реакции, но такие минуты позволяют мне внимательнее разглядеть сестру и начать презирать ее даже больше. За все то, кем она не стала.

Когда-то невероятно привлекательная, теперь она кажется лишь собственной тенью. Волосы, которые были блестящими и вызывали зависть у подружек, теперь стали ломкими и потускнели. Скулы, как у модели, слишком заострились. За полными потрескавшимися губами скрываются пожелтевшие зубы.

– Если попрошу, ты разозлишься.

– Испытай меня. – Захлопнув за собой дверь, я прислоняюсь к ней плечом. Последнее, чего бы мне хотелось, чтобы Брекстон стала свидетелем этого спектакля, а после пришлось бы объяснять очередной позор семьи Боумен.

– Так что же тебе нужно?

Мэгги привстает на носочки, раскачивается на пятках и все это время непрерывно касается своего лица, волос и предплечий. Подобное непрекращающееся движение, должно быть, выматывает.

– Не мог бы ты одолжить мне немного денег? Пожалуйста, Дрю. Можешь мне помочь?

– Что ты принимаешь на этот раз? Метамфетамин? Крэк? Или ты перешла на героин? – Мой голос такой же холодный и бесстрастный, как и выражение моего лица.

– А разве это важно? Мне просто нужна доза. Что-то, чтобы расслабиться. Тогда я буду способна мыслить здраво.

– Когда ты принимала в последний раз? – спрашиваю я в попытке раздобыть как можно больше информации, чтобы передать ее наставнику Мэгги.

– Только сегодня. Только вчера. Клянусь. – В ее голосе слышится паника, а в глазах виднеется отчаяние. – Я получила плохие новости. Моя работа. Меня уволили. Я была подавлена и нуждалась в чем-то, что подняло бы мне настроение.

Я небрежно киваю, как будто мне не все равно, как будто в моих венах не бурлит ярость.

– Мне жаль. Мне так жаль. Хотелось бы мне быть сильнее. Я хочу побороть зависимость, но, клянусь, Дрю, – заверяет Мэгги, на ее глаза наворачиваются слезы, и она принимает позу человека, потерпевшего поражение, – она вцепилась в меня своими когтями. Неважно, как сильно я стараюсь, она утягивает меня назад. Я обещаю вернуться в лечебницу. Обещаю привести себя в форму. Если только ты поможешь мне сегодня.

Должен ли я дать ей наличные? Должен ли оттолкнуть, зная, что она найдет дозу где-нибудь еще… в куда более опасном месте?

Я задаю себе эти вопросы каждый раз.

И ответить на них всегда сложно.

– Пожалуйста, – улыбается Мэгги. Она даже не осознает, что из-за размазанного под глазами макияжа выглядит как сломанный клоун. – Больше я просить не буду.

– До следующего раза.

– Нет.

– Ты ни разу не спросила о ней, Мэггс. Ни разу.

– Я знаю, что с ней все хорошо.

– Знаешь… Неужели находиться под кайфом настолько важно, что ты упустила из виду самое главное? Как, например, собственную трехлетнюю дочь? Помнишь… Чарли?

– Я люблю ее. И не смей обвинять меня в обратном.