Кайран не отпустил.
Странно, но от этой мысли в груди стало не легче, а больнее.
Если бы он погнался за ней раньше…
Если бы остановил у дверей…
Если бы сказал хоть одно слово не как князь, а как муж…
Ветта сжала зубы.
Поздно.
Теперь всякая забота от него будет пахнуть не любовью, а правом собственности.
Сани неслись между деревьями. Лес становился гуще. Ели смыкались над ними чёрными лапами, с ветвей срывался снег, будто кто-то сверху сбрасывал белые покрывала. Впереди всё яснее проступало старое здание.
Оно стояло на низком холме, наполовину скрытое метелью. Каменные стены потемнели от времени, высокая крыша провалилась в одном месте, окна зияли чёрными пустотами. Но над аркой входа горела печать.
Раскрытая ладонь.
Тёплый золотой свет.
Живой.
— Миледи, это дурное место, — прошептала Марта. — Очень дурное.
Ветта не спорила.
Она тоже чувствовала — вокруг здания что-то было не так. Воздух там казался плотнее, глубже. Метель огибала холм, будто не решалась ударить прямо. Даже деревья росли на расстоянии, оставляя вокруг старой лечебницы пустой круг.
Но страх, который поднимался внутри Ветты, был странным.
Не перед этим местом.
Перед тем, что оно узнает её.
— Если останемся на дороге, нас догонят, — сказала она. — Если свернём туда, у нас хотя бы появится шанс.
— Шанс умереть загадочно?
— Лучше загадочно, чем по решению совета.
Марта нервно фыркнула.
— Ненавижу, когда вы шутите в такие минуты.
— Я тоже.
Лута взлетела на холм. Сани резко дёрнуло, полозья ударились о каменную ступень, и кобыла остановилась перед самой аркой. Она тяжело дышала, из ноздрей валил пар.
Печать над входом вспыхнула ярче.
Ветта подняла голову.
На мгновение ей показалось, что золотая ладонь повернулась к ней. Не нарисованная, не высеченная — живая, сотканная из света и памяти.
Внутри шевельнулся ребёнок.
Нет, это было невозможно. Срок слишком мал. Не могло быть никакого движения.
Но Ветта почувствовала лёгкий тёплый толчок под ладонью.
И сразу следом — тишину.
Такую глубокую, будто весь мир задержал дыхание.
— Ветта Вейл, — произнёс кто-то из темноты.
Марта вскрикнула и выхватила нож.
Ветта застыла.
На пороге стоял мужчина.
Высокий, худощавый, в длинном тёмном плаще, занесённом снегом. Его волосы были почти серебряными, но не от старости — скорее от холода, въевшегося в кровь. Лицо — резкое, усталое, красивое той неправильной красотой, которая сразу предупреждает: этот человек видел слишком много чужой боли и не всем позволил выжить.
В одной руке он держал фонарь с голубоватым огнём.
В другой — длинный посох, обвитый железными кольцами.
— Не подходи! — Марта направила на него нож. — Ещё шаг — и я…
— И что? — мужчина поднял бровь. — Уколешь меня этим столовым недоразумением?
— Это хороший нож!
— Для сыра — безусловно.
Марта возмущённо раскрыла рот, но Ветта тихо коснулась её руки.
— Кто вы?
Мужчина посмотрел на неё.
Не на плащ. Не на лицо. Сразу в глаза.
— Рейнар Фрост. Последний смотритель этой лечебницы.
Марта шепнула:
— Смотритель? Я думала, здесь все умерли.
— Многие, — спокойно сказал он. — Но я, как видите, оказался неприятно живучим.
Ветта почувствовала, как за спиной снова донёсся далёкий крик.
Рейнар тоже услышал.
Его взгляд стал острее.
— За вами идут.
— Да.
— Муж?
Это слово ударило больнее, чем должно было.
Ветта ответила:
— Князь.
Рейнар усмехнулся одним уголком губ.
— Значит, муж.
Марта шагнула вперёд:
— Нам нужно укрытие.
— Всем нужно.
— Она беременна!
Ветта резко повернулась к ней:
— Марта!
Но было поздно.
Рейнар перестал улыбаться.
Его взгляд опустился к руке Ветты, которой она невольно прикрывала живот. Потом — к печати над аркой. Свет ладони дрожал, как пламя на ветру.
— Вот оно что, — тихо сказал он.
— Что? — спросила Ветта.
— Лечебница не открывала ворота двадцать семь лет.
Марта сглотнула.
— А сейчас?
— А сейчас она решила, что вы ей нужны.
Ветта почувствовала холод между лопатками.
— Мне не нужно место, которое выбирает людей без их согласия.
— Север редко спрашивает согласия, леди Вейл. Вы должны были понять это после свадьбы с ледяным драконом.
Она вздрогнула.
Марта снова вскинула нож:
— Следи за языком!
Рейнар даже не посмотрел на неё.
— Внутрь. Быстро. Если всадники войдут в круг до закрытия печати, лечебница впустит и их.
Ветта оглянулась.
За деревьями мелькали синие огни. Ближе. Уже слишком близко.
Решение заняло одно дыхание.
— Марта, бери мешки.
— А Лута?
— Кобыла войдёт через боковой двор, — сказал Рейнар. — Если она умнее людей, а судя по её глазам, так и есть.
Лута фыркнула, будто согласилась.
Они почти бегом прошли под аркой.
В тот миг, когда Ветта переступила порог, печать вспыхнула так ярко, что снег вокруг стал золотым. Ветер снаружи взвыл. Стены дрогнули. Где-то глубоко под камнем отозвался тяжёлый гул — словно просыпался огромный древний зверь.
Марта схватила Ветту за локоть.
— Что это было?
Рейнар закрыл створки ворот. Они были массивные, дубовые, обитые потемневшим железом, хотя снаружи казались почти разрушенными.
— Дом поздоровался.
— У вас тут дома здороваются так, будто хотят похоронить?
— Привыкнете.
— Не собираюсь.
— Все так говорят.
Ветта не слушала их.
Она смотрела внутрь.
Снежная лечебница оказалась больше, чем казалась снаружи. Просторный вестибюль уходил в полумрак, по стенам тянулись ряды старых светильников, многие разбиты, некоторые вдруг начали загораться сами — один за другим, тёплым янтарным светом. Пол был покрыт пылью, снегом и сухими листьями, занесёнными ветром за годы запустения. В воздухе пахло холодным камнем, травами и чем-то горьким — старой болью.
Справа виднелась лестница с резными перилами. Слева — длинный коридор, где на дверях ещё сохранились медные таблички: «Перевязочная», «Травная», «Палата тишины», «Драконье крыло».
Драконье крыло.
Ветта невольно остановилась.
Рейнар заметил.
— Здесь лечили не только людей.
— Драконов?
— Если они позволяли.
— А если нет?
— Тогда хоронили тех, кто пытался.
Марта побледнела.
— Прекрасное место. Просто мечта для ночлега.
Снаружи послышался топот.
Все трое замерли.
Рейнар поднял руку. На его пальцах вспыхнули тонкие синие знаки. Он подошёл к узкому окну у ворот и посмотрел наружу.
— Пятеро всадников. Один старший. Драконьей крови нет.
Ветта выдохнула.
Не Кайран.
И почему-то это принесло не только облегчение.
Снаружи раздался удар в ворота.
— Открыть именем князя Морозного!
Марта шёпотом выругалась.
Рейнар посмотрел на Ветту.
— Отвечать будете?
— Нет.
— Разумно.
— Вы их не впустите?
— Не я решаю.
Ворота содрогнулись от второго удара.
— Леди Вейл! Мы знаем, что вы внутри! Князь приказал доставить вас в замок!
Марта прошипела:
— Доставить. Как мешок муки.
Ветта стояла неподвижно, но внутри всё тряслось. Князь приказал. Не попросил. Не приехал сам. Приказал доставить.
Конечно.
Что ещё она ждала?
— Я не вернусь, — сказала она тихо.
Рейнар посмотрел на неё с непонятным выражением.
— Это нужно сказать не мне.
Ветта шагнула к воротам.
Марта попыталась удержать её, но она мягко высвободила руку.
— Не открывайте.
— И не собирался.
Ветта остановилась у створок.
— Передайте князю, — произнесла она громко, — что леди Ветта Вейл покинула замок по собственной воле и возвращаться не намерена.
