Рожденная ползать. Код крови. - Клэр Кэтрин

Я на минуту задумалась, о том, как раньше могли люди делать такое — не однообразное величие.

— Эйри, ну ты чего застыла? Мы опоздаем. — На крылечке стояла Сфера и махала рукой, во второй у неё были напитки.

Она всегда гналась за модой и яркостью: её короткая стрижка тёмно-каштанового цвета с очень длинной чёлкой на конце которой зелёный цвет, доказывала это. Она тоже в серебристом, как и я. Правда, как сегодня описывала Кристи моду, также и Сфера решила одеться. Я поднялась быстро по лестнице к ней, чуть ниже меня ростом девушка повторила:

— Мы опаздываем, — всучив мне напиток, — держи, это от мамы тебе в подарок, стакан разложится через два часа.

— Не стоило, я заплачу. — Она, подхватив меня за руку, даже не стала слушать. — Я сёрьезно.

— И я. Ты знаешь, с моей мамой спорить нельзя, — подойдя к дверям, — мы опаздываем.

Посмотрев в глазок:

— Добро пожаловать, студент 4588, проходите.

Следом быстро подошла я:

— Добро пожаловать, студент 4581. Ваша пара начинается через минуту, поспешите.

Мы дружно переглянулись, двери открылись автоматически, и мы зашли внутрь. Большой холл также с нотками нашего времени, но всё в том же стиле XX века. Мы быстро пошли на лестницу и побежали на четвёртый этаж.

— Ну почему у нас первая лекция так далеко? Мы уже опоздали, — она поправила металлический ошейник. Он не был похож на мой. Более старая версия, этот был на всю шею и закрывал почти все горло, не считая небольшой щели посередине.

— Натирает? — повернувшись, запыхавшимся голосом спросила я.

— Да, как всегда. Больше беспокоят крылья на лопатках, они иногда до ран съезжают по спине, — она убрала руку с горла.

— Твоя очередь на новый не подошла ещё? Может, мне с папой поговорить? — с небольшой одышкой, дойдя до четвёртого этажа, сказала я.

— Не стоит, смотри как ты задыхаешься от него, а мой на себя всю усталость забирает, — она улыбнулась и толкнула меня легонько в плечо. Её позитив в любых вещах очень даже кстати.

— Хорошо, но если что, скажи мне, ладно? — я улыбнулась в ответ, смотря по сторонам. — Вот наша аудитория, — показывая на ближайшую дверь к нам.

Заходя в аудиторию, я на секунду замерла на пороге. На стене в рамке висела старая, потёртая ботаническая иллюстрация. Огромное дерево с раскидистыми ветвями. По спине пробежал холодок.

Сфера толкнула меня в бок:

— Чего встала?

— Ничего, пошли на занятие, — выдавила я.

Глава 3

Мы влетели в аудиторию. Остановившись в дверях, я смотрела на нашего преподавателя. Он не был против корсетов, но по каким-то своим причинам предпочитал коляску. Его взлохмаченная причёска, кажется, отражала его характер. Он не отходил от стиля своей молодости, а это лет сорок назад. Всё те же ярко-фиолетовые волосы с чёрными концами. Мы привыкли видеть людей на улице за пятьдесят, с таким же видом. Строгий костюм тёмно-фиолетового, почти чёрного цвета всегда казался немного несуразным на человеке его возраста. Но всё выглядело довольно по-учительски. Очки прямоугольной формы без рам и дужек подчёркивали его и без того немаленький нос. Коляска была последней разработанной версией, с воздушной подушкой, как у транспорта на улице; ей не нужны были колёса, хотя для безопасности они там были, но чаще сложены, как шасси из сказок про мистические летательные аппараты. Этот красивый матово-чёрный аппарат, управлялся полностью мыслями его владельца.

— Так-с, — посмотрев на нас из-под бровей, — кто у нас тут?

Мы со Сферой стояли, прижимаясь к двери.

— Четыре тысячи… — начала говорить я свой номер.

— Не нужно мне ваших номеров, я вас и по именам прекрасно знаю: Эйра и Сфера. Какие прекрасные имена у таких непостоянных девушек.

— Можно войти? — протяжно спросила Сфера.

— Да, но только у тебя в шесть часов сегодня другая лекция, и она уже как полчаса идёт. Разве ты не смотришь своё расписание?

— Что? — её зелёные глаза стали ещё больше. Она посмотрела на браслет, нажав на него сбоку, — голографический экран показался синим свечением. Она, быстро перебирая пальцами по нему, нашла расписание:

— Вот же семь верховных! — выругалась она.

— Сфера, поаккуратнее с выражениями в стенах знаний, — не злобно, но осуждающе посмотрел на неё преподаватель.

— Простите, сегодня в пять утра мне поменяли пары, я не была в курсе, простите, — её глаза забегали в панике.

— Так что же вы еще здесь? Бегите уже, а то вас могут не пустить.

Всё это время, я переживала за подругу: опоздание, а тем более пропуск — это серьёзное нарушение.

— Ага, убегаю, извините, — посмотрев на меня. — Я буду на втором, встретимся потом, у меня, оказывается, безопасность сейчас.

— Хорошо, лети, — я махнула рукой ей вслед, но она меня уже не видела, так как убегала со всех ног.

Элисар, перевёл взгляд на меня:

— Ну-с, а у вас какое оправдание? — улыбнувшись лишь краем уголка губ, но взгляд оставался очень серьёзным.

— Нет оправданий, можно войти? — зачем оправдываться, когда это всё равно не поможет.

— Хорошо.

Аудитория гудела, как улей, собранный из двух разных цивилизаций. Справа, у широких, лишённых ступеней проходов, мерцали индикаторы самоходных кресел. Их владельцы — «маневренные», как они сами себя с гордостью называли, — легко лавировали между рядами, тихо жужжа и переговариваясь, соединяясь в импровизированные круги. На спинках кресел мелькали голограммные наклейки: комиксы, лозунги, портреты виртуальных идолов. Слева царила стоячая зона. Те, кто был в корсетах нового поколения или просто «каркасники», занимали пространство у высоких консолей-пюпитров. Здесь можно было и стоять без малейшей усталости, и в любой момент мягко опуститься на встроенное в консоль сиденье.

Я быстро прошла вглубь, к своему привычному месту у центрального окна. Первые ряды, отданные под самоходы или коляски, были заняты — там было удобнее выезжать, не мешая другим.

Я встала у своей консоли, положив ладони на прохладную поверхность. Стоять было естественно, почти как дышать: корсет брал на себя всё, оставляя лишь ощущение лёгкой, едва уловимой поддержки, словно невидимая рука страхует тебя каждую секунду.

Я бросила сумку из переплетённых светящихся волокон на свободное место рядом. Никто не трогал чужие вещи — неписаное правило. Я достала одной рукой компактную клавиатуру. Нажатие кнопки — и из её торца вырвался конус ярко-синего света. В воздухе, на уровне моих глаз, материализовался основной экран, слегка мерцая, как мыльный пузырь, наполненный данными. Я бросила взгляд на преподавателя в дальнем конце зала, щурясь. Лёгкое движение пальцем по парящему экрану, нажатие на плюс. Сверху, точно так же из ничего, возник второй экран — прицельный. Двойной щелчок в воздухе, и изображение на нём прыгнуло вперёд. Учитель теперь был как будто в шаге от меня, так что я могла видеть даже морщинки у его глаз.

Последний штрих: лёгкое касание иконки с символом глаза. Система ИИ «Фокус» тихо пискнула в моём импланте, подтверждая активацию. Теперь увеличение будет следовать за преподавателем автоматически, а при необходимости — молниеносно переключаться на рабочую доску, фокусируясь на новых символах. Преподавателя было прекрасно слышно благодаря моему импланту, а он всегда очень тихо разговаривал, так что это спасает.

— Так-с, — раздался размеренный голос педагога, и тишина в аудитории стала ощутимой, почти материальной. — Половина лекции в архив, но основы знать необходимо. Вам, будущим управленцам системы, это не роскошь, а инструмент. — Он обвёл взглядом ряды, где многие избегали прямого контакта. — Вопрос на понимание сути: с какого конкретного рубежа начался отсчёт современного мирового порядка? Не история вообще, а именно наш уклад.

Он скользнул взглядом по интегрированной в стол панели управления. Перед каждым студентом на встроенных экранах горел индикатор готовности, система считывала биометрию: пульс, микромимику, фокус взгляда. Зелёный — уверен, жёлтый — сомневается, красный — знает ответ и готов его отстаивать. Красных огоньков было мало.