Я облетаю часть невысоких гор Поющей гряды, осматривая пастбища, ущелья, редкие рощицы. Глаза дракона видят зорко, я вижу каждую травинку, каждый камень. Иногда я снижаюсь, почти касаясь чешуёй на брюхе вершин холмов, вдыхаю запахи в попытках найти знакомый, но тщетно.
Я не могу найти проклятую траву, которую Дейрон явно хочет сделать нашей погибелью. Я почти уверен, что он хочет сместить династию Дракхарион и править сам.
Солнце давно село. Холодная луна заливает степь призрачным светом. Я не устаю, потому что привык к изнурительным долгим битвам. Привык к тому, что иногда приходится быть на ногах или летать по паре суток без остановки.
Я должен найти безобидное на вид оружие первым.
Мысли о Миравель не покидают меня. Я вспоминаю запах орхидей на изгибе её шеи. Вспоминаю, как легко вкус её кожи может свести с ума.
В последнюю встречу Миравель позволила ласкать себя, я знаю, что она наслаждалась этим. Я видел страсть в её глазах. Видел, что она желала меня.
Но было в них что-то ещё…
Какая-то обречённость, словно она уже всё решила.
Но это неважно. Я решаю за нас обоих. Мы будем вместе, иного быть не может. Мира только моя.
И в этот момент жгучая, невыносимая боль пронзает грудь, будто её вспарывают изнутри раскалённым клинком.
Много раз меня ранили в битвах, пару раз я бывал на грани жизни и смерти. Но боль такой невероятной силы я испытывал лишь раз. Тогда мне было шестнадцать.
Рык вырывается из меня. Крылья перестают слушаться, и я, теряя высоту, камнем падаю на землю. Едва успев затормозить у самой поверхности, я грузно приземляюсь. Из последних сил обращаюсь в человека и, согнувшись пополам, падаю на колени. Корчусь на холодной земле от нестерпимого ощущения, что мою грудную клетку разрывают изнутри.
Я впиваюсь пальцами в сухую, холодную землю. Меня скручивает, боль выбивает воздух из лёгких.
Но как только я понимаю, в чём причина происходящего, меня охватывает ледяной, всепоглощающий ужас, поднимающийся из самых глубин моего существа.
Сердце, которого у меня не должно быть, которое я отдал в обмен на жизнь Миры, снова в моей груди. Я чувствую человеческое сердце, а не только сердце зверя. И оно бьётся в агонии.
Так быть не должно. Только если…
Нет.
Я рычу, звук больше похож на предсмертный хрип зверя.
Пальцы дрожат, когда я снимаю с рук чёрные кожаные перчатки.
Мой взгляд прикован к ладоням. Печати, скрепляющие договор с духом, исчезают на моих глазах. Чёрные линии бледнеют, рассеиваются, словно дым.
Это может означать только одно.
Миравель умерла.
Поэтому сердце вернулось, а печати пропали. Я не снимал перчаток, значит, договор можно было разорвать только так.
Глава 28
Миравель. Спустя два месяца
В темноте у здания маячит огонь от факела. Он взлетает вверх, потом вниз и вправо.
— Это знак, — глухо произносит Шивар — первый воин моего деда. — Да и мои воины проверили, вокруг безопасно.
— Да, можно двигаться, — отвечаю полушепотом я.
Быстро проверяю хорошо ли привязала Шаю, а затем достаю костестрел. Перекидываю привязь через плечо и иду вперёд вслед за Шиваром и его воинами.
Мы бесшумно скользим между редкими, полуразрушенными строениями. Впереди, в тени большого дерева возле старого трактира, я вижу знакомый силуэт.
Это Йалари, жена моего брата. На ней традиционная одежда её племени кочевых вари — свободная туника, расшитая по вороту яркими нитями, и широкие штаны, заправленные в мягкие сапоги.
В её иссиня-чёрных косах поблёскивают вплетённые бусины, а на запястьях я вижу тонкие серебряные браслеты. Рядом с ней жмутся друг к другу трое детей — мои племяшки.
Два мальчика, старшему уже десять, а среднему около семи, и совсем крохотная девчушка, которой, как я помню, около пяти.
— Миравель, ты тоже пришла, — шепчет Йалари, в её голосе тревога. — Разве стоило так рисковать? Ах, ты совсем не изменилась, духи хранили тебя.
— Я здесь, чтобы помочь, Йалари, — отвечаю я и коротко, но крепко обнимаю, подаваясь вперёд. — И ты почти не изменилась.
Я улыбаюсь детям. Мальчики робко кивают в ответ, а маленькая девочка, спрятавшись за мать, смотрит своими огромными тёмными глазами и тоненьким голоском произносит:
— Красивая. Очень красивая.
Йалари мягко гладит её по голове.
— Тшш, это ваша тётка, дети.
— Нет времени на разговоры, — прерывает нас Шивар. Он поворачивается ко мне. — Мира, нам следует быть настороже.
Мы соблюдаем осторожность не просто так. Я знаю, что за Йалари и её племенем следят. Она жена бунтовщика, это известно властям. И моему мужу тоже.
Я написала Йалари письмо, мне удалось убедить её поехать со мной, чтобы поселиться в племени деда, пока Арвион не одумается. У деда мы обе будем в безопасности.
Обе, потому что меня тоже ищут. Я знаю, что Регаран едва не разнёс весь Занрад, пытаясь отыскать пропавшую жену. Прошло два месяца с моего побега, но он так и не успокоился.
Его люди прочёсывают буквально всю территорию Эшры. Я знаю, что он отдал именно такой приказ.
И я бы ни за что не покинула племя, если бы не одно важное дело. То, что нам нужно забрать Йалари, сыграло мне на руку. Я убедила деда, что мне будет безопасно с Шиваром и его людьми. А Йалари спокойнее рядом со мной.
— Мы будем ждать тебя ровно два часа, Миравель, — взгляд Шивара становится жёстким. — Грядёт буря, осенью они бывают часто, потому что духи злятся, жаждут подношений. Я чую её, как зверь добычу. Не опаздывай. Иначе будет тяжело найти дорогу обратно.
— Я успею, — уверенно говорю я.
Молча передаю Шивару свой костестрел. В храме он мне не понадобится.
Развернувшись, я быстрым шагом иду прочь. Мы находимся в захудалом посёлке недалеко от Занрада.
Храм Первых Драконов стоит на самом его краю, и идти до него всего пару минут. Тёмный силуэт здания уже виден в конце пустынной улицы, он заметно выделяется среди старых, покосившихся домов, в чьих окнах давно не горит огонь. Почти все жители давно переехали отсюда, оставив это место умирать.
Я иду по пустынной улице, и стук моих шагов кажется оглушительно громким в мёртвой тишине.
Тот день, когда я вспомнила, что сделал для меня Ран, и что было после, расставил всё по своим местам. Я наконец-то смогла выдохнуть. В пазл моей жизни будто вклеили очень важный, недостающий кусочек.
Но с тех самых пор мне нет покоя. Остаётся лишь бесконечное количество раз вспоминать, прокручивать в голове момент нашей самой первой встречи.
Девчонка-полукровка и принц-имриец.
Судьба ли это?
Или злой рок?
Я склоняюсь к последнему.
Всё светлое, что могло бы быть между нами, извратила жизнь.
И мне невыносимо.
Я ненавижу Регарана и отчаянно жажду увидеть. Посмотреть в глаза, надеясь... на что я надеюсь? Что я там увижу, кроме ненависти? Годы стёрли всю юношескую любовь, она истлела, остался лишь пепел и застарелая боль, которая теперь из-за недавних событий вгрызается в моё сердце озверевшим диким псом.
Но я так жить не хочу.
Не могу себе позволить страдать.
Если раньше я легко выносила отсутствие Рана, то, что он месяцами пропадал в военных походах, то последние два месяца он снится мне каждую ночь.
То мальчишкой, который берёт из моих рук миску с водой и который прижимается ко мне, пытаясь защитить от змеиной лихорадки, что убивает меня.
То мужчиной, который в редкие минуты странного откровения целует меня болезненно-остро и в слепом отчаянии повторяет, что я принадлежу ему.
Мужчина, который не умеет любить.
Мой муж.
Встряхиваю головой.
Я должна избавиться от истинности. Должна. Она меня убивает. Это всё она заставляет меня думать о нём. Столько лет я справлялась с собой, но моя выдержка дала трещину.
Мои пальцы сами собой сжимаются на запястье, там, где на коже горит метка истинности — единственное, что связывает меня с мужем.
