Я должна была радоваться. Должна была благодарить богов за чудесный подарок. Ведь, возможно, именно эта метка спасёт меня от преждевременной смерти, которой я так боялась после сделки со Смертью. Возможно, впереди у меня теперь десятки счастливых лет.
Но как я могла радоваться, если само слово «счастье» больше не связывалось у меня с собственным мужем?
Первая слеза упала на золотое крыло дракона. Я торопливо вытерла щёку, но следом покатилась другая. А потом ещё одна.
Мне вдруг стало невыносимо жалко ту женщину, которой я была раньше. Доверчивую, счастливую, влюблённую. Ту, которая ждала мужа у окна, выбирала для него подарки, верила каждому признанию и была готова отдать всё, лишь бы он продолжал жить.
Я ведь действительно любила его. Так сильно, что даже Смерть не смог меня остановить.
А теперь сидела в запертой спальне и плакала над знаком, который когда-то считала величайшим счастьем.
Я прижала руку к груди, словно хотела спрятать дракона от всего мира, и наконец разрыдалась.
Глава 149. Предназначенная кем?
Я плакала так горько, словно только сейчас поняла, что потеряла.
Не мужа, не его любовь и даже не те годы, которые отдала Смерти ради воскрешения Игниса.
Я оплакивала саму себя. Ту счастливую женщину, которая когда-то верила, что любящий муж никогда не причинит ей боли, что впереди у нас долгая прекрасная жизнь, полная маленьких радостей, нежности и счастья.
Мне было так жаль её, что я никак не могла остановиться.
Я смотрела на золотого дракона, расправившего крылья на моей руке, и вспоминала, сколько раз представляла себе этот момент. Как побегу к Игнису, как он обрадуется, как мы будем целоваться и смеяться, не в силах поверить собственному счастью. И ведь тогда мне даже в голову не приходило, что однажды этот знак станет для меня страшнее смертного приговора.
Теперь я знала, что могу прожить рядом с мужем целые столетия. Вот только больше не хотела быть рядом с ним.
— Мадам Лиза, должен признаться, вы меня удивляете.
Я вздрогнула и подняла голову.
В кресле возле камина сидел Смерть.
Он расположился с таким непринуждённым видом, будто находился здесь уже целую вечность.
Длинные серебряные волосы свободно спадали на плечи роскошного чёрного камзола, украшенного тонкой серебряной вышивкой.
Одну ногу он небрежно закинул на другую, а в руке держал собственную перчатку, которую, судя по всему, собирался снять окончательно. При этом его алые глаза с нескрываемым любопытством разглядывали меня.
— Вы! — выдохнула я, торопливо вытирая мокрые щёки. — Боги! Вы хотите довести меня до сердечного приступа вот этим вот внезапным появлением?!
— Разумеется, нет, — ответил он, неторопливо стягивая вторую перчатку. — Сердечные приступы относятся к профессиональной сфере моего влияния. А я сегодня, представьте себе, пришёл совершенно по другому поводу.
— По какому ещё поводу?! — попыталась вспомнить я, но память решила, что сегодня с нее достаточно.
— Мадам, какая короткая у вас память! — укоризненно заметил Смерть. — Вчера вы так настойчиво приглашали меня в гости, что я счёл невежливым отказываться. Более того, я даже собирался похвалить вашу гостеприимность. Но, боюсь, вы опять забыли о приличиях.
Я уставилась на него.
— Какие ещё приличия?!
— Например, гостю принято предлагать сесть. Хотя этот недостаток вы уже можете считать исправленным. А вот насчёт чая у меня имеются определённые опасения.
Я невольно посмотрела на кресло, в котором он сидел, затем на дверь. Замок был по-прежнему заперт. Ключ торчал из скважины, и я совершенно точно помнила, как собственноручно повернула его после ухода Игниса.
— Ах, да… Чай, — простонала я, чувствуя, как раздражение постепенно вытесняет недавнее отчаяние. — Я просто… просто…
Смерть проследил за моим взглядом и снисходительно улыбнулся. Я растирала слезы, чтобы он не заметил. Но, боюсь, что это было бессмысленно. Смерть и так все прекрасно знал и видел.
— Опять плачете. Простите, если помешал вам.
Он произнёс это с такой обезоруживающей логикой, что я не сразу нашлась с ответом. Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга, после чего Смерть перевёл взгляд на моё лицо и чуть заметно нахмурился.
— Впрочем, судя по вашему состоянию, день у вас выдался не из приятных.
Я поспешно отвернулась. Мне совершенно не хотелось, чтобы он видел меня такой: с опухшими глазами, покрасневшим носом, растрёпанными волосами и мокрыми щеками. Особенно теперь, когда я сама никак не могла разобраться, что чувствую к этому странному, опасному мужчине, который с каждым своим появлением всё сильнее вмешивался в мою жизнь.
— У меня всё прекрасно, — соврала я, стараясь придать голосу хотя бы некоторое подобие спокойствия.
— Безусловно, — согласился Смерть. — Счастливые женщины обычно именно так и выглядят. Тут даже спорить не о чем.
— А вы не могли бы хотя бы иногда делать вид, что верите людям? — всхлипнула я, пытаясь совладать с собой.
— Могу. Но зачем? Это ведь лишает беседу всякого удовольствия.
Я хотела возмутиться, но вместо этого неожиданно всхлипнула. Слёзы, которые мне удалось ненадолго остановить, снова покатились по щекам. Я сердито смахнула их и отвернулась ещё сильнее, ужасно злясь на себя за такую слабость.
Ведь я только что решила, что больше не стану плакать из-за Игниса! И надо же было Смерти появиться именно сейчас, когда я даже не успела привести себя в порядок!
— Ну вот, — заметил он с явным сожалением. — А я только собирался сообщить, что сегодня вы выглядите гораздо лучше, чем в нашу первую встречу. Правда, теперь уже сомневаюсь.
— Вы совершенно не умеете утешать женщин!
— Мадам, если бы я занимался утешением каждой плачущей женщины, мне пришлось бы нанять помощников. Причём в весьма значительном количестве.
Он произнёс последнее слово с такой интонацией, что я невольно посмотрела на него.
Смерть не улыбался. Вернее, уголки его губ по-прежнему были слегка приподняты, но в алых глазах появилось то самое внимательное выражение, которое я уже научилась узнавать.
Он смотрел на меня так, словно пытался понять, что именно произошло за время нашего расставания.
И тут его взгляд опустился на мою левую руку.
Я слишком поздно вспомнила о метке. Смерть заметил бинт раньше, чем я успела открыть рот.
— О! — произнёс он с неожиданным интересом. — А это у нас что за украшение?
Я поспешно спрятала руку за спину.
— Вы и без моих пояснений это знаете, — вздохнула я. — Зачем спрашивать, если в книге о моей жизни все написано?
Смерть медленно приподнял бровь. Я почувствовала, как лицо заливает краска.
— Давайте честно, если исходить из этой позиции, то нам вообще не о чем будет с вами разговаривать, — усмехнулся Смертью
— Это метка истинной пары! — выпалила я, не выдержав. — Не знаю, зачем я говорю вам то, что вам и так известно!
Смерть посмотрел на меня, затем на спрятанную руку и вдруг улыбнулся с таким искренним удовольствием, что мне захотелось швырнуть в него ближайшую подушку.
— Ах, вот оно что! Тогда примите мои соболезнования, мадам.
— Какие ещё соболезнования?!
— Самые искренние. Боюсь, теперь ваш супруг станет ещё невыносимее. А ведь, признаться, я полагал, что он уже достиг определённого совершенства в этом искусстве. Можно сказать, стал мастером.
Я схватила подушку. Смерть посмотрел на неё, потом на меня и предупредительно поднял ладонь.
— Поздравляю, — улыбнулся он. — Вы будете первой женщиной, которая пыталась прогнать Смерть подушкой.
Я с досадой опустила подушку на колени.
— Вы хоть понимаете, что это означает?!
— Разумеется. Ваш супруг — дракон. Вы — его истинная. Теперь у него появится ещё один повод убеждать вас, что развод является исключительно неудачной затеей.
— Это означает, что мы предназначены друг другу! — с горечью ответила я.
