Сломанная жена генерала дракона (СИ) - Юраш Кристина

— Нет! — выдохнула я. — Это был… эксперимент.

— Если вы решили экспериментировать, — сказал он, беря трость. — То начинайте с тех, у кого нет родственников, которые придут мстить.

— А что? У цветов много родственников? — поинтересовалась я, чтобы сгладить неловкость момента.

— Полный сад, — рассмеялся генерал.

— И как же они будут мне мстить? — со смехом спросила я.

— О, поверьте, цветы найдут способ! — заметил генерал, а я понимала, что этот ни к чему не обязывающий разговор немного расслабляет.

Он подошёл, взял трость из моих рук — осторожно, будто боится, что я вдруг решу атаковать вазу с фарфором.

Уверенным движением генерал сделал замах, вызывая у меня внутреннее восхищение ловкостью и точностью движения, повертел рукоять, нажал на скрытый рычажок — и лёгкий щелчок вернул клинок в ножны.

— Вот, — протянул он, возвращая мне трость.

Я встала.

Опёрлась на трость.

Нога заныла, но не так, как раньше — не криком, а предупреждением.

Сделала шаг.

Потом второй.

Обошла вокруг кровати — медленно, как старушка на прогулке, но с достоинством.

Когда я вернулась на место, мне показалось, что я вернулась из кругосветного путешествия. Нога чувствовала себя неуверенно, когда я на нее наступала. Казалось, что она вот-вот надломится. И это чувство пугало.

— Не спешите, — послышался тихий голос генерала. — Вы успеете.

Я кивнула.

И тут…

Щёлк.

Глава 17. Браслет

Из трости снова выскользнул клинок.

На этот раз — прямо над моим босым пальцем.

— Ой! — прошептала я, растерявшись. — Как его… опять?

Генерал вздохнул — уже с лёгкой усмешкой — и сел на край кровати.

Так близко, что я почувствовала тепло его тела. Запах сандала и стали. Казалось, меня коснулась его аура.

Она окутала меня, заставив оцепенеть.

— Вот так, — сказал генерал, беря мою руку в свою.

Его пальцы — грубые, со шрамами, с историей — обхватили мои.

Он показал, как нажать на крошечный рубин у основания рукояти, как чуть провернуть запястье — и клинок исчез с тихим щелчком, будто заснул.

А! Вот оно что! Тут просто нужно нажать на камушек, и вуаля! Интересно!

Трость лежала у меня в руках — тёплая, почти живая.

Я всё ещё чувствовала, как её лезвие коснулось воздуха над моим пальцем, будто предупредило: «Не так. Не сейчас».

Генерал сидел рядом, на краю кровати. Так близко, что я улавливала запах сандала в его плаще, смешанный с холодом улицы и чем-то древним — как будто он носил в себе дыхание тех самых драконов, что когда-то выжигали небо и землю.

Я улыбнулась — впервые за эту ночь по-настоящему.

Он не ответил. Но уголки его губ дрогнули.

Генерал не отпустил мою руку сразу.

На мгновение наши ладони соприкоснулись.

И в этом прикосновении было всё: не слова, не признания,

а тихое признание того, что мы оба знаем — между нами что-то изменилось.

Я почувствовала, как сердце заколотилось — не от боли.

От чего-то нового.

От того, что я не одна.

— Как вас зовут? — хрипло спросил генерал, глядя, как я в третий раз неуклюже вытаскиваю клинок над вазой с лилиями.

Я замерла.

Никто не спрашивал моего имени. Для всех я была «жена Алуа», “графиня” или «госпожа».

Но ему важно было мое имя.

— Нирисса, — негромко сказала я.

И впервые за долгое время это имя не прозвучало как ложь.

Оно прозвучало как вызов.

Мой взгляд упал на его запястье.

Под рукавом алого мундира мелькнул браслет.

Тот самый.

Шесть рубинов.

Мой приговор.

Его загадка.

В горле пересохло.

Сердце замерло.

Я могла промолчать. Могла сделать вид, что не заметила.

Но я собрала всю смелость, что осталась после оврага, после боли, после унижения.

— Генерал… — мой голос дрожал. — А браслет… тот, что был на вас на балу…

Я не отвела взгляд.

— Как он к вам попал?

Генерал замер.

Пальцы его слегка сжали мои. Без злости, без гнева. С предельной осторожностью.

— Вы до сих пор думаете, что я украл его у вашего мужа? — спросил он тихо.

— Нет, — прошептала я. — Я понимаю… что он стал причиной всего этого. И я… я имею право знать — откуда он у вас?

За окном метель стихла.

В комнате — тишина.

Только наше дыхание и потрескивание камина.

Несколько секунд генерал смотрел на меня, словно взвешивая на внутренних весах, стоит ли сказать мне правду.

— Мне подарил его старый друг, — произнес генерал. Его хриплый низкий голос словно касался каких-то невидимых струн моей души.

— Странно, — вздохнула я, глядя на его руку. — Просто у меня был такой же браслет. На моем браслете… внутри есть царапина. Она… Она похожа на… молнию. Это я кольцом зацепила… Я не смогла расстегнуть его при примерке и поцарапала браслет. Царапину почти не видно… Но если посмотреть на свет, то она есть…

Глава 18. Ловушка?

Тишина.

Она лежала между нами, как лезвие — тонкая, острая, готовая в любую секунду разрезать те тонкие ниточки, которые связывали нас сейчас.

Зрачки серых глаз на миг сузились до вертикальных щелей — не от гнева, а от инстинкта: дракон чуял ложь, даже если человек ещё не верил.

Генерал медленно снял браслет с запястья. Его пальцы — сильные, привыкшие к мечу и приказам — двигались неуверенно. Почти бережно.

Он повернул его к свету, и я не могла разглядеть его лица. Не видела, замечает ли он ту самую царапину — едва заметную, как шрам от старой обиды, — что я оставила на внутренней стороне застёжки, когда впервые примеряла подарок Лиотара и не смогла расстегнуть хитрый замочек.

Моё сердце стучало так громко, что, казалось, заглушало даже тиканье часов в углу комнаты.

— Да, — произнёс он наконец, и голос его был тише метели за окном. — Это ваш браслет.

Он вдохнул ровно — слишком ровно. Так дышат только те, кто загоняет ярость внутрь, чтобы не сжечь всё вокруг.

Воздух вокруг него стал плотнее, будто в комнате вдруг стало жарче — не от камина, а от скрытого пламени под кожей.

Он протянул мне браслет — и в этот момент его пальцы слегка дрогнули. Не от страха. От стыда. Потому что именно его имя, его репутация, его алый мундир с золотыми драконами стали тем, что превратило украшение в мой приговор.

Я взяла браслет. Он был тёплый. От его кожи. От его пульса. От его чести и благородства, которые я не заслужила, но которые всё равно пришли ко мне на помощь в овраге, в снегу, в темноте.

Пальцы сами нашли царапину. Молния. Моя молния. Я провела по ней ногтем — и боль ударила не в ногу, а в грудь. Острая, как предательство, которое я не совершала, но за которое меня сломали.

— Как давно исчез браслет? — спросил генерал, не отводя взгляда.

— Я обнаружила пропажу перед балом, — прошептала я, сжимая металл так, что рубины впились в ладонь. — Когда муж попросил надеть его… Он хотел, чтобы я непременно надела его на бал!

Генерал кивнул, будто собирал осколки правды по полу.

— Вероятней всего, кто-то хотел пошутить, — сказал он, но в его голосе не было лёгкости. Только холодный расчёт. — Возможно, его украли, и он попал к ювелиру обратно. Либо его сдали на починку, но в мастерской перепутали заказы.

Я хотела кивнуть. Хотела согласиться. Хотела поверить, что всё это — глупая случайность, жестокая шутка судьбы, которая чуть не стоила мне жизни. Обычное недоразумение, которое стоило мне здоровья.

Но боль в ноге вспыхнула, как напоминание.

Ошибка?

Из-за этой «ошибки» меня вышвырнули в метель.

Из-за неё мне сломали кость магией.

Из-за неё я чуть не умерла в овраге, пока звёзды молчали, а гости продолжали веселиться на балу.

Это не ошибка.

Это ловушка.

И кто-то очень умело подставил меня — и генерала.

Глава 19. Письмо

Генерал встал так резко, что кровать скрипнула — звук, неуместный в этой тишине. На мгновение его рука дёрнулась.