Дэйк резко шагнул вперёд, сокращая то небольшое растояние, что разделяло нас. Вся его фигура излучала угрозу, однако страшно мне не было. Напротив, в крови уже привычно забурлил азарт, и я подобралась, приготовившись к отличному развлечению.
Сложные отношения
— Время от времени я забываю о том, кто ты, — нависнув надо мной, точно следователь на допросе, с нажимом проговорил Дэйк. — И ты мне даже начинаешь нравиться. А потом ты показываешь своё истинное лицо. И кроме отвращения уже ничего не вызываешь.
Его слова были для меня сродни пощёчине, так что я и не подумала сдерживать рвущиеся с языка колкие слова.
— Если это так, почему от тебя за километр несёт желанием? И что это так многообещающе оттопыривает твои брюки? Неужели у тебя в кармане лежит фонарик?
Губы мужчины искривила презрительная гримаса.
— Плоть слаба, — пожал он плечами, однако даже не сдвинулся с места. — Да, моё тело реагирует на тебя. Ты красивая женщина, глупо это отрицать. Только вот, к счастью для нас обоих, моими поступками всегда управляет голова, а не член. Так что не обольщайся — больше в одной постели мы не окажемся.
Это прозвучало, как вызов, и я, широко улыбнувшись, заявила:
— Ещё посмотрим.
Дэйк лишь пренебрежительно на это фыркнул и, не прощаясь, удалился. Я же ещё некоторое время сидела в кресле, закинув ногу на ногу и задумчиво барабаня пальцами по колену.
— Ну и зачем ты в очередной раз дёргаешь тигра за усы?
Еруна появилась в комнате спустя минут десять и, как всегда, начала возмущаться.
— Потому что мне нравится дёргать тигра за усы, — ответила я с улыбкой. — Это весело. Особенно когда на месте тигра охотник Агван.
— Как по мне, вы оба идиоты, — заявила Еруна. — Ну, или садо-мазохисты, тут с какой стороны посмотреть. Любому, кто находится с вами в комнате дольше десяти минут, очевидно, что между вами что-то есть. И не надо мне рассказывать сказки про ненависть — мне не десять лет, и сдерживаемую страсть от ненависти отличить я точно могу.
— Страсть — это неконтролируемый физиологический процесс, — заметила я менторским тоном. — Выброс гормонов при виде определённых визуальных стимулов. К чувствам это не имеет никакого отношения.
— Говорит суккуб, за пятьсот лет жизни пустивший в свою постель от силы человек десять.
Я наградила подругу строгим взглядом, под которым та тут же стушевалась и виновато опустила глаза в пол.
— Не припоминаю, чтобы учила тебя осуждать чужой выбор и предпочтения, — прохладно бросила я.
— Простите, госпожа, — тут же повинилась Еруна. — Я забылась.
Я тяжело вздохнула и поманила её к себе пальцем. Еруна тут же подошла к креслу и опустилась на колени в готовности принять любое наказание за свою дерзость.
Я протянула руку и мягко провела пальцами по густым рыжим волосам.
— Я самый старый суккуб в этом городе, — вкрадчиво проговорила я. — Между мной и тобой пропасть в целых двести лет. Ты, как и все, кто когда-либо переступал порог этого дома, росла в тепле, сытости и заботе. Мне же приходилось выживать, точно бродячей псине, которую каждый норовит пнуть.
— Прости, — Еруна запрокинула голову и взглянула на меня глазами, полными раскаяния. — Я не хотела тебя обидеть.
— Ты и не обидела, — заверила я её, продолжая, как в детстве, гладить по волосам. — Просто в следующий раз, прежде чем что-то сказать, хорошенько подумай. В конце концов, ты уже не маленький ребёнок, которому простительны наивная глупость и непосредственность.
Еруна кивнула, после чего перехватила мою ладонь и на мгновение прижалась к ней лбом, а затем поднялась на ноги и продолжила как ни в чём не бывало:
— Что ты планируешь делать с обвинениями в убийстве?
— Ничего.
Я охотно приняла смену темы. Говорить об очередных проблемах с хранителями правопорядка было намного проще, чем обсуждать мои с Дэйком крайне запутанные отношения или мои же несколько странные предпочтения в еде.
— В этот раз дело выглядит довольно серьёзно.
— Я знаю, что никого не убивала. А значит максимум, что мне грозит — это провести некоторое время в камере. До тех пор, пока охотники не найдут настоящего убийцу.
Лицо Еруны приобрело скептическое выражение.
— Мне бы твою веру в непогрешимость охотников, — посетовала она.
Я лишь многозначительно улыбнулась.
«Я не верю в охотников, — мелькнуло в голове. — Я просто знаю, что один конкретный, несмотря на всю свою неприязнь, точно не бросит меня в беде».
Взаимовыручка
Зная характер Дэйка, я была уверена, что он будет оттягивать момент возвращения долга до последнего. Однако уже спустя два дня мой телефон разразился бойкой трелью, и на дисплее высветилось имя охотника.
— Вот уж не думала тебя так скоро услышать, — игриво проговорила я, приняв вызов.
— Ты мне нужна, — перебил меня Дэйк строгим тоном. — Мы обнаружили за городом схрон торговцев людьми. Здесь есть и дети, нужна твоя консультация.
— Скинь адрес в СМС, я скоро буду.
Предупредив Еруну, что вернусь поздно, и возможно с пополнением, я взглянула на присланный Дэйком адрес, пробила его по карте и, не утруждая себя человеческими способами передвижения, распахнула крылья и взлетела.
На месте я была уже спустя пятнадцать минут, своим появлением распугав зевак, которые тут же бросились врассыпную, стоило мне пролететь над их головами при снижении.
— Могла бы воспользоваться такси, — прохладно заметил Дэйк, наградив меня укоризненным взглядом.
— Мы это обсуждали не меньше сотни раз — на крыльях быстрей. А сейчас прекращай занудствовать и введи меня в курс дела.
— Подозреваемые держали жертв в подвале. Там имеется две комнаты: большая, где содержалась основная масса людей, и маленькая. Как говорят потерпевшие, во второй комнате находятся несколько детей, предположительно суккубы и инкубы.
— Я так понимаю, внутрь проникнуть вы не смогли?
— На двери наложено сложное плетение чар, наш штатный чароплёт не сумел с ним разобраться.
— Ну, пошли, посмотрим, что там такого интересного наколдовали ваши подозреваемые.
Дом и снаружи выглядел неказистым: одноэтажный, с покосившейся крышей и иссохшими брёвнами. Внутри же царила форменная разруха. Весь пол был усыпан каким-то мусором, мебели не было никакой. Зато я намётанным глазом заметила сдерживающие руны, нарисованные на полу и стенах — видимо, на случай, если жертвы смогут выбраться из подвала.
— Все чары на первом этаже наши сотрудники деактивировали, — опережая мой вопрос, сообщил Дэйк. — Остались только те, что в подвале.
Я коротко кивнула и следом за охотником подошла к люку в полу. Дэйк заботливо протянул мне фонарик, с помощью которого я подсветила шаткую узкую лестницу, ведущую в подвал.
Едва оказавшись внизу, я ощутила нестерпимое зловоние, словно оказалась в городской канализации — очевидно, что туалета здесь не было, и жертвы справляли естественную нужду либо в ведро, либо в какой-нибудь угол.
У меня по спине пробежал холодок, а внутренности скрутил спазм — перед глазами всплыли воспоминания из детства, проведённого в клетке, и я нервно сжала руки в кулак. Колени начали предательски дрожать, и я с огромным трудом заставила себя идти вперёд.
На мою руку, сжимающую фонарь, вдруг легла широкая мужская ладонь.
Вздрогнув, я остановилась и вопросительно взглянула на Дэйка.
— Ты в порядке? — сухо уточнил он. Однако сам факт, что он спросил, приятным теплом отозвался в груди.
— Нет, я не в порядке, — не стала лукавить я. — Ты и сам должен понимать, что это место — я обвела рукой комнату, в которой мы находились, — навевает на меня не самые приятные воспоминания. Но не беспокойся, я справлюсь.
Подвал был не очень большой, да к тому же совершенно пустой, если не считать затхлых матрасов, валявшихся на полу, так что нужную дверь мы нашли без труда.
— Подержи-ка, — велела я Дэйку и всунула ему в руки фонарик. — Посвети мне.
