Там, где крадут сердца - Имз Андреа

— Знаю, мне тоже не нравится, — сказала я.

Дом скрипел и стонал вокруг нас. Мне казалось, что я нахожусь на корабле, попавшем во власть бурного моря — моря, странным образом выходившего за пределы того, что мы считали пространством и временем. Стены Дома как будто вступили в борьбу с тем, что было снаружи, и, кажется, проигрывали этот бой, но Сильвестр продолжал с уверенным видом шагать вперед, и мы следовали за ним.

— Что с нами будет, если Дом рухнет? — Я старалась говорить так, словно мне просто любопытно.

— Не знаю, — через плечо ответил Сильвестр.

— А вдруг Дом окажется для нас ловушкой? Или то, что от него останется? Или мы все же попадем наружу, что бы там ни ждало?

— Говорю же — не знаю.

Обе перспективы пугали. А что, если Дом выплюнет нас в туман? Я постаралась утихомирить мысли. Темнота — вот что сильно осложняло дело. Мне было не на что отвлечься: только чернота в еще большей черноте. Я постаралась сосредоточиться на силуэте волшебника, мелькающем впереди.

— Мне кажется — или тоннель сужается? — тихо спросила я у Корнелия — так, чтобы только он меня слышал.

Я шеей почувствовала, как он махал хвостом.

— Нет, не просто кажется, — сказал кот. — Здесь и правда стало теснее.

— Не к добру это.

— Не отставайте, — велел Сильвестр.

Мне показалось — или в его голосе действительно прозвучала тревога?

В ушах хлопнуло, и голову словно стало распирать изнутри. Черное вокруг нас угрожающе сгущалось, как грозовая туча, из брюха которой вот-вот хлынет ливень. Мне представилось, что сущность Дома изо всех сил сопротивлялась Тому, Что Снаружи, но То, Что Снаружи, пыталось пробиться в Дом. Я так и видела, как внешняя сила срезала с Дома силу сердец слой за слоем, чтобы добраться до нас, розовых, беззащитных, как новорожденные крольчата в норе, куда воткнулся плуг.

Сильвестр прибавил шагу, я старалась поспевать за ним. Голову давило так, что она разболелась, и у меня что-то сделалось со зрением. Стены сдвинулись.

— Уже недалеко. — Наверное, Сильвестр старался звучать успокаивающе.

Вдруг тьму словно разрезало молнией, и темнота повисла, как разорванная тряпка, открывая слепящее до боли белое ничто похожее на клыки. Чернота у нас за спиной стремительно съеживалась. Пол пульсировал под ногами, заставляя нас ускорить шаг.

Сильвестр, не оглядываясь, схватил меня за руку, и мы побежали, преследуемые по пятам этим страшным светлым разрывом. Дом, содрогаясь, толкал нас в спины, удерживая буквально на несколько шагов впереди белизны.

Мне стало стыдно: сколько раз я впадала в нетерпение, сколько раз злилась на Дом! А ведь если бы он не подгонял нас, мы не смогли бы убежать от белой бездны.

Я старалась не отставать от Сильвестра, но из-за меня он не мог двигаться быстрее. Я выпустила его руку и, отодрав от себя Корнелия, который свернулся у меня на шее, швырнула его волшебнику в спину. Кот вцепился в плащ; сделать это его заставил не столько инстинкт самосохранения, сколько удивление.

— Ты чего? — требовательно спросил Сильвестр, обернувшись.

— Я не успеваю за тобой, — запыхавшись, проговорила я. — Бери Корнелия и бегите отсюда.

— Не дури. — Сильвестр снова схватил меня за руку. Я хотела вырваться, но он держал меня крепко. — Мы выберемся в город все вместе.

И мы, оступаясь, побежали дальше — куда медленнее, чем мне хотелось бы, — а Дом продолжал осыпаться в пустоту позади нас. Туннель становился все у́же, и мы не могли больше распрямиться — чтобы поместиться в проходе, нам потребовалось согнуться чуть ли не пополам.

Так мы далеко не убежим, подумала я, но тут Дом снова содрогнулся и бросил нас далеко вперед. Коридор был похож на змею, которая проталкивала мышь в горло. Однако теперь движения давались Дому с большим трудом, и они стали слабее.

— Смотрите! — указал Сильвестр.

Я разглядела впереди полоску света чуть шире ногтя. Теперь мы передвигались почти ползком. Давящая чернота тошнотворно походила на плоть, давила и запутывала, но все же была лучше ярких вспышек и разрывов позади нас.

Мы протискивались вперед, как младенцы по родовым путям, раздвигая темноту руками, отталкиваясь от нее ногами, изо всех сил пробиваясь к свету.

Нам не во что — или почти не во что — было упираться руками и ногами на нашем трудном пути; вокруг разливалась вязкая чернота, которая поддавалась, как тесто для хлеба. Мне казалось, что мы никогда никуда не продвинемся.

Волшебник был уже у просвета, он ввинтился в крошечное отверстие, когда у меня вдруг ужасно свело ногу и я остановилась. Я закричала Сильвестру, чтобы он мне помог, но он уже наполовину пролез наружу, и мой голос, наверное, или исказился, или прозвучал приглушенно, потому что волшебник не ответил.

Я силилась шагнуть, но на одной ноге далеко не уйдешь. Тут я ощутила, что в меня уткнулось что-то меховое, и Корнелий принялся толкать меня. Ему ничего не стоило пролезть наружу следом за Сильвестром, по-кошачьи ловко повиснув на нем, но кот каким-то образом оказался позади меня и теперь пытался помочь.

— Уходи немедленно, дурья башка! — завопила я.

Однако усилия Корнелия помогли. Кот протолкнул меня вперед, я вцепилась в странно изменчивые края отверстия и начала подтягиваться. Сильвестр схватил меня с той стороны за локти и потянул.

— Давай, Корнелий! — закричала я назад. — Со мной все в порядке, выбирайся.

Я чувствовала, как он возился, пытаясь вскарабкаться по моей спине — и вдруг он куда-то пропал. Я вывалилась в Другой Дом так неожиданно, что Сильвестр не удержал меня и я растянулась на полу. Однако я тут же повернулась и увидела, что Корнелий изо всех сил пытается пролезть следом за мной — голова и лапа уже торчали из отверстия.

— Корнелий! — позвала я.

Он мяукнул, как котенок, прижал уши, а глаза у него стали как тарелки. Горло двигалось, словно кот пытался что-то сказать, но из пасти не доносилось ни звука. Корнелию как будто удалось продвинуться вперед, как вдруг его резко втянуло назад, будто что-то дернуло его за задние лапы.

— Держись, Корнелий! — завопила я. — Сильвестр, сделай что-нибудь!

Но не успел он шевельнуть пальцем, как я уже сунула руку во всепоглощающую черноту. Мне показалось, что я лезу в глотку гигантской черной пиявки, которая вознамерилась обсосать мою плоть прямо с костей. Я постаралась не обращать внимания на боль и зашарила в поисках Корнелия в умирающем чреве Дома.

Какое-то время руку со страшной силой втягивало внутрь, но вот мои пальцы коснулись чего-то мягкого. Я просунула руку до подмышки, надеясь не вывихнуть плечо, и сгребла в кулак меховой загривок.

— Держу! — закричала я. — Помогай!

Я даже не знала, жив ли еще Корнелий в этой безвоздушной черноте, но тащила его изо всех сил — тащила так, что у меня что-то щелкнуло в локте. Сильвестр подхватил меня под руки и тоже потащил.

Вдвоем у нас хватило сил расширить стремительно закрывающееся отверстие настолько, чтобы протащить через него обмякшее мохнатое тельце Корнелия. Дыра давила с такой силой, что я боялась, что она расплющила кота или по крайней мере переломала ему кости, но понять это было невозможно, пока мы не вытащим его на безопасную сторону.

Мы с Сильвестром, спотыкаясь, попятились — я прижимала к груди тельце Корнелия — и кучей повалились на пыльные доски Другого Дома. А волшебный Дом поглотил сам себя, словно змея, пожирающая свой хвост. Он исчез в себе с внезапной судорогой — мне показалось, что на миг весь мир вывернулся наизнанку.

Воздух устремился к Дому, а потом от него: гигантское творение было на последнем издыхании. А потом остались только мы с Сильвестром и Корнелием, растянувшиеся на полу; вокруг нас скрипел и стонал Другой Дом, и пауки цеплялись за свои тенета, не понимая, что здесь только что произошло.

Мне бы тоже хотелось это знать. Я со страхом взглянула на комочек у себя в руках, опасаясь худшего. От волнения я даже не понимала, что лежу прямо на Сильвестре, пока он не зашевелился подо мной. Я отскочила от волшебника, как капля воды от раскаленной печи.