Там, где крадут сердца - Имз Андреа

— Э-э-э… — Он не знал, что сказать. — Нет. Но… Оставайтесь пока дома. Ждите новостей.

— И дверь заприте, — прибавила я, хотя в моих словах не было смысла — король и волшебницы уже уехали, а если бы и не уехали, деревянная дверь не представляла для них серьезного препятствия.

Но я должна была что-то сказать, чтобы умерить ужасный гнев и чувство безнадежности. Повторять не понадобилось: старуха тут же шмыгнула назад, в свою нору, бросив последний взгляд на волшебника.

— Быстро они, — заметил Сильвестр.

— Нам было известно, что они торопятся, — сказала я. — Надо нагнать их. Сколько сердец они уже собрали?

— А Уточная Ведьма нас только историями и снабдила.

Я подумала про печать, и у меня стало неспокойно на душе.

— Придется идти во дворец, — сказала я, торопясь заглушить чувство вины. — Нам нужно какое-то оружие. Твоя волшебная сила против короля и всех сестер… Будь ты даже самым могущественным волшебником в мире, у нас бы ничего не вышло.

Сильвестр кивнул:

— Должны же остаться сердца, которые еще можно употребить. Если только отец не забрал их все с собой.

— Будем надеяться, что не забрал, — мрачно ответила я. Корнелий дремал у меня на руках. Я погладила его по голове и сказала: — Может, останешься? Найдешь безопасное местечко, отсидишься, пока мы не вернемся.

— Чепуха, — мяукнул кот. — Я с вами.

— Я могу сделать так, чтобы мы оказались во Дворце, — сказал Сильвестр. — Прямо сейчас. Но чтобы одолеть оставшийся путь, нам понадобится карета. Мы сможем нагнать отца через несколько часов.

— Тогда тянуть нечего, — сказала я.

Сильвестр пересобрал действительность, и меня на миг замутило, но после кошмара, пережитого в Доме, эта перемена показалась приятной вечерней прогулкой.

Во Дворце, как и во всем остальном городе, было пусто. Основной штат слуг, наверное, продолжал работу — в хозяйствах вроде дворцового каждый день дел хватает.

— Стражи у ворот нет, — заметила я. — Нам повезло.

Сильвестр покачал головой:

— Это значит, что король навел защиту, которая сделала стражу ненужной. — Он стоял, широко расставив ноги, с тем же сосредоточенным видом, с которым созерцал туман. — Я ее чувствую. На это место словно набросили сеть.

— Ты можешь пройти через эту защиту?

— Думаю, да. — Волшебник обернулся ко мне — в волосах вспыхнули искры первой вечерней росы — и протянул руку. — С твоей помощью.

— Что? — Я чуть не выронила Корнелия, и кот недовольно мяукнул.

— Между нами есть связь, — заговорил Сильвестр. — Я много о ней думал. Когда я по ошибке попал тебе в сердце, образовалась связь, которую я до сих пор не до конца понимаю, но которая действует на мою волшебную силу так же, как Дом, только лучше.

— Как это?

— Ты, наверное, заметила, как твои прикосновения помогают, когда я мечусь. Ты сумела утихомирить хаос, который я сотворил, когда читал книгу заклинаний. Когда помогла мне открыть дверь в комнату, где держали Милли. Ты рассеиваешь необузданную волшебную силу, которая могла бы хлынуть разрушительным потоком, но ты же и помогаешь мне более точно использовать ту силу, что остается.

Я смотрела на Сильвестра, открыв рот.

— Теперь Дома нет, и мне некуда сливать лишнее волшебство, — продолжил он. — С этой минуты вся моя сила пойдет на заклинание, которое я соберусь наложить. А это опасно, особенно если использовать волшебную силу сердец.

— Ладно, взрывать Дворец — это лишнее, — признала я, припомнив, сколько раз волшебник чуть не спалил Дом. — Хорошо. — Я взяла его за руку. — Только я вряд ли…

Стоило мне коснуться его кожи, как перед входом во Дворец замерцала переливчатая пленка.

— Вот оно, — мягко сказал Сильвестр.

Он выдохнул, и пленка лопнула, как пузырь. Мне показалось, что такой же, только потише, хлопок раздался в глубинах его плаща — еще одно сердце из нашего запаса перестало существовать. Противно было думать, что мы тратим сердца на колдовство, но что нам оставалось делать?

Стражников у дверей не было, но мы все равно входили во Дворец с опаской. Корнелий недовольно заявил, что в состоянии передвигаться на собственных четырех лапах — «Благодарю покорно», — но я так и несла его на руках.

Да, я тревожилась о его самочувствии, но еще меня успокаивала теплая кошачья тяжесть. Дворец все же наводил жуть.

Сильвестр знал дорогу к Хранилищу — и слава богу, потому что, когда я попала сюда в прошлый раз, мозги у меня были не в лучшем состоянии

После нашего отъезда разложение явно стало распространяться еще быстрее. Почти каждая банка с сердцем теперь пестрела зелено-черным пушком плесени.

Мы медленно, беззвучно пошли между рядами; лишь время от времени слышались тихое позвякивание и плеск — мы брали в руки банки, которые плесень поразила меньше всего. Я старалась не смотреть ни на доску, к которой меня пристегнули, ни на красноречивое пятно на полу там, где разбивались банки.

Мы собрали все относительно хорошие сердца, какие только смогли найти, и Сильвестр рассовал их по казавшимся необъятными карманам, но наконец перестало хватать и карманов.

— Ладно, пошли, — распорядился он, когда мы закончили.

— Подожди, — сказала я. — Есть еще одно дело.

Сильвестр понял все по моему лицу.

— Фосс… Уже слишком поздно. К тому же, если мы вмешаемся в процесс перевоплощения прежде, чем он завершится… Я не знаю даже, выживет ли она. Давай вернемся потом, когда все будет кончено. Я посмотрю, в каком она состоянии, и, может быть, найду способ…

— Никакого «потом», — заспорила я.

— Фосс…

— Нет. Я смотрю на вещи трезво. Мы, конечно, можем попытаться, но какие у нас шансы? А если король избавится от нас обоих, то просто вернется сюда и продолжит свои забавы. Милли проведет еще несколько лет в этой забытой богами бадье, а потом, как и ты, вылупится наполовину чудовищем.

— Спасибо, — язвительно сказал Сильвестр.

— Ты понял, что я имею в виду. Может, она станет как ты, а может, и нет. И, если честно, ей лучше умереть, чем превратиться в такое существо.

Волшебник раздраженно выдохнул.

— Прошу тебя, Сильвестр. — Я тихо коснулась его руки.

Он опустил взгляд на мои пальцы, лежавшие на его бархатном рукаве, и вздохнул:

— Ладно. Тогда пошли.

***

Король, кажется, не слишком опасался, что кто-нибудь явится за Милли, — дверь в комнату с аквариумом, в котором происходило перевоплощение, даже не была заперта. Наверное, он и вообразить не мог, что кто-нибудь захочет забрать это нежеланное дитя, тем более в ее промежуточном состоянии.

На этот раз я знала, что меня ждет, но все равно испытала потрясение. Девочка плавала в медово-золотистой жидкости, пришпиленная, законсервированная, как медицинский образец. Сердце, теперь уже полностью почерневшее, плавало рядом с тем, что осталось от ребенка.

— Как нам достать Милли без вреда для нее? — спросила я.

Сильвестр положил ладони на стекло, или хрусталь, или из чего там был этот аквариум.

— Не знаю точно, как все устроено, — признался он. — Мне только известно, что сердца извлекают из нас и заменяют чем-то еще, а наши настоящие сердца вянут и умирают. Не могу сказать, выживет ли она сейчас, если сердце отделить от нее.

Нить, которая связывала девочку с ее сердцем, походила на пуповину, и по ней к Милли что-то притекало. Что-то, в чем она все еще нуждалась.

— Думаю, я могу ее вынуть, — решился наконец Сильвестр. Он то и дело касался стекла кончиками пальцев, как слепой, читающий лицо. Я понимала, что он исследует заклинание со всех сторон, пытаясь смотреть на него как на одну из своих огнистых веревочек, с которыми ему так нравилось играть. — Но с ее сердцем я ничего не могу поделать. Возможно, новое уже вполне разрослось в ней и поддерживает жизнь…

— Или нет, — закончила я и покусала губу.

— Дело за тобой.

Волшебник повернулся ко мне. В жутком свете, струившемся от цилиндра, его глаза отливали серебром.

— Давай, — решилась я.