Купеческая дочь (СИ) - Хайд Адель

Государя с семьёй в парк ожидали к полудню, потому несмотря на то, что кареты остальных гостей уже начали съезжаться, ворота в парк не открывали, но гости не были в обиде. Сами ворота представляли собой произведение искусства, и пока все любовались на них.

Расписаны ворота были одним из известных художников, который вот такие сказочные парсуны рисовал. Даже у тех, кто разбирался, сердце ёкало, потому как казалось кощунственным, что такую красоту будут ветра портить и дожди поливать. Но присмотревшись видели, что покрыты ворота специальным лаком, и успокаивались.

Сразу было принято решение: если в этот день будет дождь, то визит государя перенесут на следующий. Но погода была как по заказу. Если утром ещё по небу бродили небольшие тучки, то к полудню небо расчистилось, солнце вдруг стало по-летнему жарким. Свежая листва на деревьях дарила лёгкий медовый аромат. Сосны, в большом количестве растущие по берегу Балтийского залива, насыщали воздух смолистым запахом, отчего этот воздух хотелось пить.

И ровно в полдень сказочные ворота распахнулись перед экипажем Его Императорского Величества Александра III и супруги его, в девичестве принцессы Дагмары, а после замужества получившей имя Мария Фёдоровна. И императорская чета со всеми четырьмя детьми въехала в «волшебную страну».

Старший-то, наследник, уже здесь побывал, поэтому он снисходительно поглядывал на младших и пытался что-то рассказывать отцу. А отец, император Александр, будто бы сам вдруг стал мальчишкой, и даже не заметил, что у него рот открылся, когда он начал оглядываться по сторонам.

Вслед за экипажем государя въехали ещё несколько тех, кто получил именные приглашения.

Сразу после того, как ворота закрылись, экипажи остановились, и к ним подошёл барон Сергей Михайлович Виленский с графом Морозовым. Чуть поодаль стояла Вера.

Ирэн сегодня не было, ну это было понятно, она была в положении. Да ещё они приехали с детьми, и кто-то должен был остаться дома.

— Александр Александрович, — сказал барон Виленский, — рекомендую пройтись пешком, иначе всех чудес не увидите.

Император вдруг смутился, поняв, что до того, как барон с ним заговорил, он так и сидел с открытым ртом. Но после вышли они из коляски, и супруга, и дети, и пошли по красивым отсыпанным мелким гравием дорожкам, проходящим между клумб.

Было заметно, что клумбы делали совсем недавно, но там уже зеленела трава, росли кустарники, и даже некоторые цветы пытались показать, что они уже прижились. Хотя видно было, что землю сюда свозили хорошую, и был шанс, что к самому открытию выставки здесь уже всё будет зелёным и разноцветным.

Александру и семье показали Медное царство, Серебряное царство, а потом они дошли и до Золотого. Когда Александр увидел «русскую горку», он не поверил своим глазам:

— Я хочу! — тут же заявил он.

А у Веры что-то сжалось внутри, и сердце забилось часто-часто. Почему-то ей показалось, что ни в коем случае нельзя императора пускать на горку. И она вцепилась в руку Яши, посмотрела на него и сказала:

— Яша, что-то не так.

Морозов сначала хотел отмахнуться, успокоив любимую, мало ли, перенервничала. Но, заглянув в бездонные серые глаза, он вдруг понял, что Вера и вправду что-то почувствовала, потому что из глаз этих на него вдруг взглянула вечность. И граф остановил императора:

— Подождите, Ваше Императорское Величество. Сейчас мы дополнительную проверку сделаем, тестовый запуск. Потом выдадим «колесницу» Вашему Величеству.

Александр нахмурился:

— Это что же, у вас не готово?

Но графа Морозова так просто было не смутить, всё же шуваловская школа.

— Всё готово, но осторожность в нашем деле никогда не повредит.

И граф попросил Виленского отвести пока Его Императорское Величество в пещеру чудес, а сам вызвал начальника охраны и приказал обыскать полностью горку.

— Да мы смотрели, Яков Александрович.

— Ищите.

Начальник охраны кивнул, внутренне злясь на то, что разные нервические бабы через своих начальственных женихов заставляют их работать лишний раз. Но ослушаться не смог. Вызвал своих молодцов, показал на горку:

— Ищите. Граф Морозов велел.

Примерно через четверть часа, когда, смеясь и хохоча, императорская семья вышла из пещеры кривых зеркал, к Морозову с докладом подошёл всё тот же начальник охраны. Лицо его было зелёным, голос дрожал.

— Ваше превосходительство, разрешите доложить, — сказал он, и продолжил запинаясь и повторяясь от волнения, — Уводите, уводите императорскую семью, ваше превосходительство. Под горкой обнаружено непонятное устройство. Что это и как его обезвредить, мы не знаем.

Морозов сжал зубы. Как это могло попасть на такой охраняемый объект? Он разрывался: с одной стороны была жизнь императора, и надо было говорить, как есть, но ведь там и женщины и с детьми многие приехали, а с другой стороны, и, если он сейчас скажет, что обнаружена бомба, а ну как все перенервничают, и после, позволит ли Его Императорское Величество открыть парк?

Морозов подошёл, посмотрел на то, что обнаружили охранники.

Устройство было небольших размеров, с дамский саквояж. Оно было установлено аккурат под направляющими горки, так что было непонятно — это часть конструкции или что-то принесённое извне.

И Морозов вдруг вспомнил тот взрыв на заводе Веры, когда испытывали сушильную машину: там устройство взорвалось, когда машина пришла в движение.

«Значит, и здесь, видно, использовался тот же принцип,» подумал он.

Не просто так его под направляющие поставили. Когда сани поедут, именно в этом месте, что-то должно произойти или вибрация, или давление, и тогда устройство взорвётся.

Но просто так взять его и вынести тоже было непонятно как. А вдруг, если его поднять, оно тоже сработает? Нет, однозначно, императорскую семью и остальных гостей надо выводить.

Чтобы не пугать супругу императора и детей, Якоб попросил Виленского объяснить Александру ситуацию, что Виленский и сделал. А Морозов вдруг понял, что они все очень жёстко просчитались.

Они знали, что устройство взрывное будет обязательно. Они даже были в этом уверены. И они отследили, где находится Ромуальд Трауг, и его даже арестовали. И в целом из того, что сказал, он тоже подтвердил их версию про промышленную выставку.

Но вот одного они не учли: что взрыв будет направлен конкретно на Его Императорское Величество.

Никому не нужно было взрывать промышленную выставку. Взорвать хотели именно императора.

Именно поэтому сегодня это изделие оказалось здесь.

— Сергей, увози всех. И Веру тоже. И работников всех эвакуировать надо. Со мной остаётся только охрана, — сказал Морозов.

Дети, конечно, расстроились, что на горке нельзя покататься, но им впечатлений и так хватило. Поэтому подогнали экипаж, загрузили императорскую семью, и они поехали к сказочным воротам. Улыбки расцветали на лицах детей. Да и Мария Фёдоровна устало улыбалась, всё же и от впечатлений можно утомиться.

Лицо императора было слегка напряжённым, потому как из гостей сказали только ему, но он старался не показывать вида.

— Я никуда не пойду, — сказала Вера, от которой, конечно, не стали скрывать, — Я не оставлю тебя одного.

— Вера, прошу тебя, — сказал Морозов. — Езжай домой. Как освобожусь, я приеду.

— Там же взрыватель, там же бомба!

Морозов вздохнул:

— Да, Вера, там бомба, но ты же разумная женщина, это устройство…

А Вера вдруг схватила его за голову, взяла в ладони его лицо, притянула к себе, и, не обращая внимания на то, что вокруг были люди, посмотрела в его глаза:

— Яша! Яша! Пусть взрывается, не трогай её!

Морозов осторожно взял её за руки, отцепил от себя, поцеловал каждую ладонь:

— Вера, любимая, езжай. Сергей Михайлович отвезёт тебя домой. Я скоро приеду.

И Вера заглянула в глаза Морозова и поняла, что надо ехать. Нельзя изображать тут барана и стоять между мужчиной и принятым им решением.