Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - "eclair"

Однако первые же тренировки показали, что от Евы как воина нет никакого толка. Она была гибкой, словно тростник, и обладала отменной реакцией танцовщицы, но ее рукам и ногам недоставало природной силы. Кроме того, она была слишком чувствительной – а воин, не умеющий справиться со своими эмоциями, всегда проигрывает тому, кто более хладнокровен.

Тогда герцог решил использовать ее красоту.

Для того чтобы добиться желаемого, он сыграл на гордости короля. Король и сам был оскорблен тем, что его сын, и без того опальный и непопулярный, посмел задуматься о женитьбе на какой-то там танцовщице, что окончательно подорвало бы репутацию королевской семьи. Как нельзя кстати пришлось и то, что принц купил для своей любовницы дворянский титул. С этим титулом герцог и предложил отправить Еву как наложницу в подарок императору Бельфернийской империи.

Король мгновенно согласился, и Клод даже не успел толком воспротивиться. Беспомощный, в одночасье лишившийся своей невесты, бедный принц носился от короля к графу и от графа к герцогу – но все трое в ответ на его мольбы лишь пожимали плечами.

– Ваше величество, – молил принц, – ведь вы сами разрешили нам этот брак!

– Я разрешил ей сочетаться браком, все верно. Но она выйдет за бельфернийского императора, – надменно заявлял король. – Отчего ты не женился на ней раньше? Почему откладывал? Девушка не выдержала и ушла.

– Граф Арделл! – молил принц. – Вы обещали, что будете считать Еву родной дочерью, а теперь продаете ее, как рабыню!

– Ваше высочество, она по-прежнему моя дочь! – делано возмущался граф. – О такой участи иная девушка и мечтать не смеет! Шутка ли, стать наложницей самого бельфернийского императора!..

– Герцог Мирамонте, умоляю вас, – плакал Клод. – Пожалуйста, разверните ее корабль! Она же сирота, ее родители погибли на войне. Сжальтесь над ней, прошу…

– Но, ваше высочество, – щурился герцог. – Если она сирота войны, то госпоже Еве уж точно прямая дорога в Бельфернийскую империю. Чтобы она могла там как следует отомстить за погибших родителей…

Клод рыдал от горя, а по губам герцога змеилась улыбка. Вот же наивный дурак этот принц, действительно ревнует к бельфернийцу! Наложница она, как же… Не наложница, а наемница!

Всего несколько букв, но какая страшная разница! Ехать в чужую страну, чтобы нежиться в гареме императора, или стать наемной убийцей в стане врага… Бедная Ева отправилась в путь, ничего не понимая. После встречи с герцогом Мирамонте ее сознание затуманилось, мысли спутались, она не могла соображать здраво. Одно-единственное слово из четырех букв застыло в ее оцепеневшем мозгу, она повторяла его вновь и вновь, не понимая смысла: Клод.

Клод, Клод, Клод…

Она твердила это имя, но Клод не приходил. И тогда она поняла, что раз Клода нет, значит, она в большой опасности. Ее сердце учащенно забилось от страха, но вскоре его вытеснило чувство долга, навязанное герцогом. Она твердо знала, что должна соблазнить бельфернийского императора. Корабль, трюмы которого были битком набиты ложью, отчалил из Виллетана, навсегда увозя Еву в далекую северную страну.

Человеком, который встречал ее на той стороне, был не сам правитель этих пустынных северных земель, а его младший брат. Вместе с Евой на берег сошло еще около десятка молодых женщин. Рассматривая их, мужчина улыбался, скаля зубы, и этот оскал показался Еве страшнее звериного. Глаза брата императора горели каким-то жестоким блеском. Ева взглянула в них и вдруг бессознательно нахмурилась, потому что ее пронзило воспоминание. Клод!..

Улыбка и выражение глаз этого страшного человека так разительно отличались от выражения лица ее возлюбленного, что она вдруг ясно увидела перед собой принца. Юный наследник Виллетана умел улыбаться ярче утреннего солнца, а когда застенчиво смеялся, то и вовсе походил на мальчишку… Но прежде чем она успела что-либо осмыслить, перед ней предстал жестокий зверь. Она закрыла глаза, в немой мольбе протянув вперед руку, и ее ладонь коснулась лица мужчины.

– Имя, – потребовал он.

– Женевьева Арделл.

– Это твоя рука, Женевьева, так бесстыдно ощупывает мое лицо? – протянул он.

– Да, – шепнула она.

– И эти глаза, которые так старательно избегают меня, тоже твои?

Ева промолчала.

Он забрал ее. Никто так и не понял, почему этот человек, вечно конфликтовавший со своим старшим братом и даже осмелившийся на восстание против него, решил сделать наложницей императора Еву, у которой не было ни влиятельной родни, ни полезных связей. Впрочем, даже император догадался об этом слишком поздно.

Подпав под власть герцога Мирамонте, Ева соблазняла мужчин, а когда оставалась одна – билась в припадках, ненавидя себя и их. Ее разум истерзала чужая злая воля – она едва осознавала происходящее. Единственным чувством, удерживавшим ее разум от окончательного безумия, была ненависть ко всему мужскому роду. Но сложно было сказать, вина ли это герцога или так извращенно в ее сознании проявлялась вина перед оставленным Клодом. Ясно мыслить ей удавалось лишь в те минуты, когда она размышляла о падении Бельфернийской империи.

Но как погубить ее? Что сделать, чтобы она пала?

Даже когда император грубо хватал ее за лодыжки, разводя ноги в стороны, Ева не переставала мучительно размышлять над своей задачей. Пока ее белые плечи обжигало его жаркое, словно у дикого зверя, дыхание, Ева думала лишь о том, каким будет его конец. Так началась ее месть императору и целой стране – месть, у которой было имя.

Руперт, ее единственное дитя.

Сын наложницы-иностранки, бельфернийский принц с ранних лет не умел плакать – и все потому, что Ева, едва взяв его на руки, возненавидела детский плач. Несмотря на то что Руперту было дано родовое имя Лаперта, он (а технически она, ведь мать выдавала сына за девочку) даже не был вписан в императорскую родословную. Так и жил этот мальчик – очень тихо, в самом дальнем углу своего отдельно стоящего дворца.

Ева назвала его своим ребенком только тогда, когда он узнал, что в его жилах не течет кровь императоров. Это был момент невыносимого противоречия. В ту самую ночь, когда в его руках оказался страшный секрет правящей семьи, когда он узнал, что император бесплоден, Ева поклялась, что Руперт станет орудием ее мести. Ее дитя взойдет на императорский трон! Ее жалкий сын, в котором нет ни капли императорской крови, наденет на свою голову золотую корону… и превратит Бельфернийскую империю в руины.

О, она хорошо знала, какое значение имеет чистота крови! Она даже не могла выйти замуж за Клода, потому что он был принцем крови, и стала марионеткой в руках герцога Мирамонте, которому служили ее родители. Как же великолепна будет ее месть, замешанная на крови! Какой чудовищной окажется, когда император примет смерть от руки того, кого считал своим ребенком! Причем ребенком от любимой – если так можно назвать его ненасытную похоть – женщины, которому он добровольно передал трон… и лишь в последнюю минуту жизни понял, какую змею пригрел на груди!

Впервые Ева смогла улыбнуться сыну и прижать его к груди, когда тщательно спланировала грядущую катастрофу. Малыш даже икнул от удивления, а потом вдруг изо всех сил обнял ее за шею. Ева пыталась разжать его ручки, ей было трудно дышать, но он цеплялся за нее снова и снова.

Она смотрела на эти крохотные пальчики, так отчаянно сжимавшие ее воротник, и даже испытывала к этому существу что-то вроде жалости. Но полюбить его все равно не могла, пусть даже в нем не текла поганая кровь императора. Потому что каждый раз, когда Ева смотрела на это круглое младенческое лицо, она думала только об одном: о том человеке, который мог стать отцом этого ребенка, но так и не стал, отчего сердце ее наполнялось лютой тоской.

Каждая ночь несла Еве мучения, которым не видно было конца и края. Когда ей везло и император ее не навещал, она лежала в темноте, захлебываясь отчаянием при мыслях о Клоде. Но стоило императору навестить ее, она вынуждена была терпеть его зловонное дыхание, содрогаясь от отвращения. Как в подобных условиях полюбить собственное дитя!