Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор

— Спасибо. Это лучший комплимент в моей профессии.

Договор подписали в нужном количестве экземпляров.

— Через три дня заезжаем, — Пётр Игнатьевич убрал свой экземпляр в папку и впервые за всё знакомство протянул руку первым. — Готовьте фронт работ.

Двухнедельный торг закончился росчерком, и северная стена, двести погонных метров головной боли, обрела исполнителя.

Из зала мы вышли вместе с Альбиной, и я свернул к жилому крылу.

— Пойдём к Семёну Игнатьевичу. Спросим, начал ли он уже видеть призраков.

— Думаю, начал, — хихикнула Альбина. — Я вот начала сразу.

— Заметьте, — из стены рядом с нами выступил Конрад и приосанился, — первой она выбрала меня. Это исторический факт, прошу занести.

— Что значит — выбрала? — нахмурилась Альбина.

— Да так. Ничего.

И рыцарь скрылся в стене, оставив после себя лязг и многозначительность.

Я мысленно усмехнулся. Это может продолжаться вечно. И, судя по всему, так и будет.

— Кстати, — вспомнил я по пути. — Нотариус в этот раз тоже перенёс встречу?

— В этот раз нет. — Альбина сверилась с блокнотом. — Надеюсь, и не перенесёт. Честно говоря, он уже достал: две недели не можем с ним встретиться. То болеет, то в отъезде, то у него опись.

— И я догадываюсь почему, — раздался впереди голос смотрителя.

Дверь его комнаты была приоткрыта, и открылась она за секунду до того, как мы поравнялись: старик услышал наш разговор из-за створки и вышел навстречу.

Выглядел он иначе, чем утром. Прямее. Собраннее.

— Почему же? — спросила Альбина.

— Потому что он напрямую замешан в смерти Льва, — Краев произнёс это спокойно, как установленный факт. — Я уже об этом узнал.

Коридор качнулся у меня перед глазами. Две недели переносов встречи получили объяснение, и это меняло всё: нотариус специально тянул время.

— От кого? — спросил я.

И тут из комнаты смотрителя выплыла Клементина. Куртизанка вышла сквозь дверной косяк неспешно, с достоинством, поправляя локон. Она была совершенно свободна.

И это мне жутко не понравилось.

Глава 13

— Виктор Александрович, она же заперта была… — шепнула мне на ухо Альбина.

— Угу.

Новостью это для меня не являлось. Запирал я её в контур Викентия, он ещё гарантию на работу тогда давал. И вот она, запертая, стояла в коридоре жилого крыла, поправляла локоны и выглядела до отвращения довольной.

Я выступил вперёд.

— Семён Игнатьевич. Потрудитесь объясниться.

Я говорил спокойно, и это далось мне нелегко. Не прошло и пары дней с момента получения статуса второго помощника, а его носитель уже успел натворить дел.

Краев выдержал мой взгляд. Надо отдать старику должное: глаз он не отвёл.

— Я отдыхал у себя, — начал он. — И услышал голос. Женский, из соседней комнаты. Мне стало любопытно: никаких женщин, кроме Альбины, в этом крыле не намечалось. Я зашёл.

— Дверь была не заперта?

— Дверь была приоткрыта. Я зашёл и увидел её. И вспомнил. — Он качнул головой в сторону Клементины, не глядя на неё. — Я её знал, Виктор Александрович. Я их всех знал. А она вспомнила меня.

Говорил он тепло об обитателях, но сути это не меняло.

— И?

— И попыталась очаровать. — Старик усмехнулся сухо. — Только я знаю, как это у неё работает. Сталкивался. Отвёл взгляд и не поднимал больше, пока разговаривали.

— И о чём вы с ней говорили?

— Она спросила, который нынче год. Я ответил. Она сказала: «Долго же я просидела за такую мелочь». Потом спросила, кто теперь хозяин и каков он. Я ответил честно: пока не разобрался.

— Схитрила: она меня знает и сидела там несколько недель от силы, — хмыкнул я. — И почему вы решили её выпустить?

Клементина у двери повела плечом. Ни раскаяния, ни смущения: попытка солгать или очаровать проходила у неё по разряду рукопожатия.

— Потому что она сообщила мне важную информацию, — Краев впервые за разговор понизил голос. — Точнее, купила за неё свою свободу.

— О том, что нотариус приложил руку к смерти Льва… — догадалась Альбина.

— Всё так. — Старик развёл руками. — Поймите. У меня не было выбора.

— Выбор был.

Я сказал это громче, чем всё предыдущее.

— Прийти ко мне, — продолжил я. — Рассказать обо всём. И мы бы вместе решили, что делать с этой информацией и с этой сделкой. А не освобождать её самовольно, за моей спиной, сразу после получения статуса помощника Хранителя.

Краев молчал.

— Вы ведь даже не знаете, почему я её запер, — продолжил я тем же тоном. — Так я расскажу. Из-за неё с лесов упал человек. Живой парень, со второго яруса. Он мог свернуть шею. А ей было всё равно: она развлекалась.

Смотритель повернулся к Клементине.

— Правда ли это? — прямо спросил он.

Куртизанка посмотрела на меня. В глаза я ей, по старой привычке, смотреть не стал: выбрал розу за ухом.

— Ну правда, — она пожала плечами. — И что? Договор мы уже заключили. Я свободна.

Она улыбнулась. Медленно, специально для меня.

И растворилась в воздухе.

На этот раз поблизости не было Конрада, чтобы не дать ей уйти через стену, а гоняться за призраком по замку — занятие для людей с лишним временем.

— Вернётся, — с холодной уверенностью сказала Эльза, выплывая из стены. — Ей скучно, Виктор. Она вернётся сама, и очень скоро.

Разговор с куртизанкой от меня не уйдёт. Призраки вообще никуда не деваются насовсем. В этом их слабое место.

— Требую зафиксировать факт самовольного оставления места заключения! — Генрих Карлович материализовался следом. — И факт сделки с поднадзорной! Я подготовлю рапорт по всей форме.

— Готовьте, — согласился я. — Пригодится.

— Виктор Александрович… — начала Альбина.

— Подожди. Сначала закончим с Семёном Игнатьевичем, — я повернулся к нему и спросил. — Как вы её освободили? Технически.

— Просто. — Краев пожал плечами. — Лёгкая перенастройка артефакта. Сдвинул контур на четверть оборота, и вся настройка посыпалась. Я такие вещи помню: похожие артефакты и Лев в своё время заказывал.

Вот это мне понравилось меньше всего. Контур, который собирал профессиональный артефактор и принимал я лично, немаг с ключами разобрал за минуту, по памяти. Заметка Викентию писалась в моей голове сама: пересобрать «Бастион» так, чтобы четверть оборота стоила недели работы.

— Здесь понятно. Но… Вы ей поверили. Просто так. На слово, — продолжал я.

— Не на слово. — Краев покачал головой. — Она назвала детали, которые знать со стороны нельзя. День, когда писались черновики. Кто присутствовал. Что стояло на столе. Я сам был в доме в тот день, Виктор Александрович, я эти детали могу подтвердить. Врёт она в другом и по-другому, я её манеру знаю.

Довод был весомый.

— Давайте договоримся, Семён Игнатьевич, — я сел на подоконник, чтобы перейти от допроса к обычному разговору. — Больше никакой самодеятельности. Услышали, увидели, нашли, вспомнили — вы идёте ко мне. В любое время суток.

Старик вскинул бровь.

— А иначе? Снова будете угрожать?

— Нет. Зачем мне это?

Я выдержал паузу и сказал то, что думал, без дипломатии.

— Я ценю этот замок. Ценю всех его обитателей: и живых, и мёртвых. И мне важно, чтобы мёртвые не стремились сделать таковыми живых. Надеюсь, вы тоже это понимаете. Если же нет — мне придётся вновь отнять у вас способность их видеть.

— Это уже угроза, — заметил Краев.

— Нет. Это штраф. — Я развёл руками. — У нас всё-таки объект, Семён Игнатьевич. А вы на нём работаете.

Старик смотрел на меня долго. Потом в глазах его шевельнулось что-то, отдалённо похожее на одобрение: язык объекта и штрафов был ему родным.

— В таком случае, — сказал он деловито, — какова моя заработная плата?

— Пока вместо денег вы получаете жильё, еду, одежду и всё прочее, что захотите.

— А также редкие картины! — Альбина вскинула указательный палец. — Только за эти две недели вы заказали их на сто тысяч! Утверждая, между прочим, что они сольются с магическими каналами замка. Мы всё повесили в вашей комнате, и фон там теперь в разы выше, я сама замеряла!