Кому много дано. Дилогия (СИ) - Каляева Яна

– А оно продвигается? – озадаченно интересуется Дормидонтыч.

Блин, это он у меня спрашивает, серьезно? Совсем у мужика со страху за теплое местечко ум за разум зашел.

– Ну естественно, продвигается! Помните, вы обещали закупить сетевые образовательные курсы? Это, конечно же, реализовано?

– Э‑м‑м, ну почти…

– Вот этим мы и заткнем вашим врагам их жадные пасти. И повышением прозрачности воспитательного процесса – помните, я вам про публикацию логов начисления рейтингов говорил? И, конечно же, развитием прогрессивной методики самоуправления. И животноводством…

– Ч‑чем?

– Извините, это я о своем. Не суть важно. Сразим, как говорится, зловонючего аспида. И еще. Должна со дня на день прибыть шефская помощь от Строгановых – оборудование для удаленных занятий, книги для библиотеки, тренажеры, еще разное по мелочи. Так уж вышло, что вашим злейшим врагам, – подмигиваю, – ее состав известен досконально. В любой момент возможна ревизия, и если хоть что‑то не будет использовано на благо воспитанников, а совершенно случайно обнаружится, например, в загородном доме кого‑то из администрации… боюсь, тогда мне будет очень трудно вам помочь. Ну и вообще, нужно делать так, как нужно, а как не нужно делать не нужно. Так, мне пора, всего вам доброго, Федор Дормидонтович. Счастья, здоровья, хорошего настроения!

В общем холле мое появление встречают с бурным энтузиазмом – предпочитаю не задумываться, моя несравненная рожа его вызывает или сумка с рождественскими подарками. Аки Дед Мороз, раздаю дары, кому уж что купил. Одновременно ищу глазами Вектру – эта девушка никогда не толпится в общей массе. Неужто не вышла из своего корпуса меня встретить? Может, напрасно я вспоминал ее все каникулы – она на самом деле не особо‑то заинтересована в моем обществе?

Нет, вот она – сидит в классе, читает книгу. Поднимает на меня огромные свои глазища, смотрит через дверной проем, робко улыбается, краснеет, снова опускает глаза к странице. Внутри сразу становится тепло. Направляюсь к Вектре, но Карлос тянет меня за рукав:

– Строгач, разговор есть.

– Что, прямо сейчас?

– Да, очень срочно.

Ладно, Карлос никогда меня понапрасну не дергает.

– Давай, только быстро.

– Отойти надо. Такое дело… Нет, не в угол. На улицу.

Действительно, Вектра здесь не единственный орк – а она слышала все, что происходило в здании канцелярии. Выходим на мороз, накидывая на ходу куртки.

– Тут такое дело, Строгач… – Карлос жует губу, потом выпаливает: – Короче, Карась собирает на тебя информацию. И не вообще, а прицельно про твои контакты с Хтонью этой болотной. Вызвал меня к себе, напоил кофеем, про планы на будущее расспрашивал. И начал вербовать как будто исподволь, но ты же знаешь Карася, в нем хитроумия – что в твоей в ассенизаторской цистерне. Спрашивал, мол, не упоминаешь ли ты всякие ритуалы и договоры, не открываешь ли порталы… не пытаешься ли предлагать кому‑то обмен, что бы это ни значило. Я прикинулся ветошью и про тот раз, когда вы со Степкой куда‑то сиганули и потом вывалились из ниоткуда, ничего не рассказал. Ну, и про остальное, что там случилось. Но Карасю обещал, конечно, держать руку на пульсе. Так ты не думай, я это не против тебя, Строгач. Могу, наоборот, что‑то Карасю передать, если захочешь ему в уши залить…

– Понял. Подумаю. Хорошо, что ты мне рассказал.

– Погоди, это еще не все. Похоже, Строгач, не одного меня Карась подрядил за тобой шпионить. Нет, имен он не называл, даже Карась не настолько дурной, но обмолвился пару раз, в духе «что вы мне расскажете…», «скажется на вашем будущем». Это Карась не ко мне на вы, он сроду никому, кроме начальства, не выкал. Так что, надо думать, еще кто‑то за тобой следит тут, Строгач.

– Будем надеяться, этот кто‑то так же ко мне подойдет, как и ты. Ну а нет – всяко полезно знать. Хорошо, что ты сообщил. Ладно, идем‑ка в тепло.

Надеюсь, Вектра до сих пор не ушла в девчачий корпус. Конечно, она будет здесь и завтра, и послезавтра – это, блин, колония, тут при всем желании не получится пропасть с радаров. Но для меня важно хоть парой слов с ней перекинуться именно сегодня – чтобы она знала, что я про нее помнил все это время.

Однако меня снова хватают за рукав на полпути к классу – на этот раз Степка.

– Слышь, Строгач, чего скажу‑на! Я такое узнал! Давай‑ка отойдем.

Интересно, этого гаврика тоже кто‑нибудь вербовать пытался? Надо полагать, интеллиджент сервис королевства Авалон, не меньше.

– Ну, чего у тебя?

– Ты мне поручил вычислить, – Степка со значением шевелит ушами, – этого ! Я наблюдал, сверял графики дежурств‑на… все нюхал, все пробовал! И я узнал, кто это, врот!

– Кого – этого? Что я тебе поручал?

– Ты что, забыл‑на, Строгач? – обижается Степка. – А я‑то, дурак, носом землю рыл… Ну помнишь, ты мне велел найти того, кто на кухне шаманит и котлеты козырные делает?

– А! Да, правда. И кто эта счастливица?

– Не счастливица… – гоблин горестно вздыхает. – Счастливец это, ска. Антон‑Батон, вот кто это!

– Да ты чо… серьезно? Наш Батон – кулинарный маг?

– Точно тебе говорю! Как его дежурство в столовке, так жратва – топчик, а как не его – обычная бурда, врот. А еще он эту, как ее, магическую специализацию свою ни разу не назвал‑на.

Прыскаю в кулак. Батон стесняется своего дара! Ну да, кулинария – это же для девчонок… Вон он, стоит в коридоре и кому‑то что‑то горячо затирает, энергично жестикулируя, скорее всего что‑то в духе «и я ему ка‑ак вдал, а потом ей ка‑ак вдул!». Надо как‑нибудь на досуге рассказать дураку, какая престижная профессия – шеф‑повар, и сколько они зарабатывают.

Но не сейчас. Сейчас я дойду, наконец, до класса, благо Вектра все еще ждет. Улыбаюсь ей:

– Ну, как ты тут без меня?

– Все хорошо, – Вектра мило поводит украшенным медными колечками ушком. – Я уже первую версию базы данных подняла, Фредерике нравится, только надо еще доработать кое‑что…

– Это все ты мне завтра покажешь. Сейчас у меня для тебя подарок. Вот. С Рождеством.

Кажется, Вектра, как и я, не религиозна, но Рождество – оно же для всех, тем более что Новый год тут особо не празднуют.

Девушка завороженно смотрит в снежный шар – нежное лицо словно бы светится изнутри.

– Это… немыслимо красиво. Терем как из сказки. Таких же на самом деле не бывает, да?

– Отчего же, вполне себе бывает. Я только что оттуда. Это мой дом.

Едва не добавляю «однажды я его тебе покажу», но успеваю себя заткнуть. Едва ли это возможно, по многим причинам, и то, что оба мы – заключенные в колонии, из них даже не главная… Ладно, не важно сейчас.

Вектра достает что‑то из‑под книги:

– Я тоже приготовила для тебя подарок… Сделала, как смогла, ты только не смейся, пожалуйста. Степка сказал, у тебя есть семейная фотография. Вот, вдруг подойдет…

Под книгой – рукодельная деревянная рамка. Она украшена фрагментами ткани, вышивкой, бусинами, сушеными ягодами рябины. На первый взгляд эти элементы сочетаются плохо, но потом глаз распознает в них тонкую, удивительную гармонию. Не уверен, что фотография родителей Егора на самом деле заслуживает рамку, сделанную с такой любовью и нежностью. Но это точно не проблема Вектры… да и не моя, в общем‑то.

– Спасибо, – говорю искренне. – Очень… здорово. И для меня много значит, что ты сама это сделала. Правда.

Вектра снова вспыхивает. Несколько секунд неловко молчим, а потом я решаюсь:

– Я бы хотел кое‑что тебе показать. Если ты не боишься. Это находится в колонии, но не в той ее части, где ты бывала.

Ожидаю, что Вектра станет расспрашивать, безопасно ли это и не нарушим ли мы правила, но она только улыбается:

– Идем.

Через холл проскальзываем к кладовке, и я открываю Данилину дверь – впервые для кого‑то, кроме себя. Вектра следует за мной, не задавая вопросов.

На улице уже стемнело, свет сквозь щели в потолке не проникает – и я зажигаю свечи. Идем мы, разумеется, вправо – в неаномальную часть развалин. Скоро начинает отчетливо отдавать сероводородом.