Кому много дано. Дилогия (СИ) - Каляева Яна

Магией занимаются в физкультурной форме – прыгать порой приходится похлеще, чем в спортзале. Жаль, на общих занятиях тут тесновато. И еще у специализированных групп есть одно преимущество, которое я отсек не сразу, а вслух об этом говорить побаиваются – у Гундрука слух острый, как у всех орков. Потому что дело тут именно в нем, точнее, в одной особенности его расы. Мне‑то сразу колдовать понравилось, потому что сравнивать было не с чем – это колония, тут особо не разойдешься, Гундрук всегда болтался поблизости. Но потом я заметил, что иногда магичить ну нормально, можно, а иногда – чистый кайф. С присутствием рядом Гундрука связал это не сразу и только недавно выяснил, что по общему мнению колдовать при уруках неприятно. Не смертельно и даже не больно, но противно – словно разбираешь гнилые, покрытые опарышами доски голыми руками без рабочих перчаток. Я не такой балованный, но что‑то в этом есть. Возможно, Гундрука – маг‑то он довольно слабый – направили сюда не столько ради его наказания, сколько ради наказания остальных.

Сегодня тренировочный зал выглядит необычно: с потолка свисает длинный потрепанный канат.

– Будем учиться делать простые, но тонкие манипуляции, – провозглашает Макар Ильич. – Классическая задача: отрезать кусок каната! Использовать можно что угодно: хоть вашу стихию, хоть сырую ману, хоть ритуал. Главное – сделать всё четко и быстро. Нарезать будем кусками сантиметров по десять, у кого вышло длиннее или неаккуратно – тот пятерки не получит. Карлов, покажешь пример?

– Да легко! – соглашается Карлос.

Взмахивает рукой, рубит низ каната тонким ледяным лезвием – забавно, Серёга у нас получается, как те холодрыги!

…Казалось бы, простая задача, но веревка попросту отлетает от удара, начинает раскачиваться. Карлос злится, рубит еще раз… Безуспешно!

– Круто! – орет Гундрук. – Это как кулаком лист бумаги порвать: навык нужен! Правда, Макар Ильич?

– Как рассечь шелковую ткань ударом клинка, – добавляет Фредерика. – Раньше так проверяли сталь.

– Похоже, – кивает Немцов. – Стоп, Карлов! Ну что ты делаешь? Ты бы тогда уж в противофазе лупил, накрест, а не вдогонку!

В зал как раз вплывает Аглая, и Карлос совсем тушуется: фыркнув, отходит в сторону. Со времен, когда он ее домогался, будучи главой банды «отличников», много воды утекло. Банда распалась, эльфийка Серёге так и не выказала благосклонность, а вот его‑то влечение не испарилось. Благо, Карлос теперь к ней не лезет и других из ревности щемить не пытается – он для этого чересчур умный.

Воспитанники под руководством Немцова начинают атаковать канат кто во что горазд: в дело идут водяные плети, молнии, осколки камней и всё такое прочее. У кого‑то получается срезать с конца веревки те самые десять сантиметров, но большинство терпят неудачу, как Карлос.

Гундрук орет, чтобы дали ему попробовать, и все расступаются, но это скорее потому, что не хотят переливать эфир рядом с уруком. Хотя тому пофиг!

– Сейчас наши, бойцовские техники покажу! – вопит орк и делает в сторону каната нелепые пассы: натурально, как шаолиньский монах‑шарлатан.

Канат едва вздрагивает, Немцов гонит Гундрука прочь:

– Не любому профилю это упражнение подходит – на первой‑то ступени! Господин боевой маг, дайте поработать стихийникам!

– А вот я хочу! – развязно заявляет Аглая.

То, что эльфийка пришла – это вообще интересно. Пару недель назад Немцов ее отстранил от занятия, когда Аглая явилась явно нетрезвой. Та психанула и заявила, что больше ноги ее тут не будет. Но вот – припёрлась… Вроде бы трезвая.

Макар Ильич тоже с сомнением глядит на девушку, но кивает:

– Пробуй.

Эльфийка изящно взмахивает рукой: огненная плеть!

…Как бы не так. Канат только издевательски раскачивается.

После десятка неудачных попыток, от которых Аглая лишь свирепеет, Немцов останавливает и ее:

– Увы! Кто еще не пробовал? Егор, ты. Последний остался из стихийников!

Пожимаю плечами. Еще две недели назад у меня точно не вышло бы. Но там, в Таре, когда две адских Снегурочки атаковали беспомощного Щуку… Ну в общем, я тогда научился . Воздушное лезвие теперь для меня – понятная задача.

Делаю два четких взмаха: вжух, вжух!

Два коротких куска каната шлепаются на пол: чисто срезано!

– О‑о‑о! – голосят парни и девчонки; кто‑то апплодирует.

– Красава, Строгач! – ревет Гундрук и снова лезет к толпе: все шарахаются.

Кто‑то – кажется, Мося, – орет:

– Зацените прикол! И тут, и там отрезки на полу валяются!

Аглая вспыхивает. По счастью, не в буквальном смысле! Просто бледное лицо эльфийки становится пунцовым, она что‑то неразборчиво восклицает на своём языке и… в ярости поджигает канат.

Сгусток огня бежит по нему наверх, к потолку – будто это не обычная веревка, а бикфордов шнур. Аглая, запрокинув голову, хохочет истерически.

И…

– Отставить! – громогласно командует Немцов.

Делает жест ладонью, будто что‑то ловит; огонёк гаснет. Кажется, воздух в том месте он убрал магией давления – какие‑то его, немцовские штуки.

– Аглая, – мягко говорит Макар Ильич. – Так это не работает. Давай я тебе – и еще паре студентов – дам отдельный урок по тонким манипуляциям со стихиями? В счет пропущенных?

Не отвечая, эльфийка разворачивается и выбегает из зала.

Блин, ну вот и что делать? Не останавливать же ради нее урок, который для всех?..

Немцов приходит к такому же выводу. Вздыхает исподтишка, в легком замешательстве глядит на нас, на канат… Потерял мысль.

– Ну а как работать нам, не стихийникам? – вопит Степка.

А какая‑то деваха из Ведьм подначивает Немцова:

– Макар Ильич, а вы сами‑то можете класс показать?

Немцов разводит руками:

– А я, как и Степан, «физик»! Маг давления! Внутреннее давление, как вы понимаете, в веревке не очень высокое… Поэтому придется нарушить правила, и давайте это делать вместе! Саратов, держи канат! Прямо повисни на нем, только аккуратно! Та‑а‑ак, вот теперь, когда появилось натяжение, мне куда легче будут работать! И Степану тоже! Чувствуешь теперь, где слабина?

– Вроде да, – бормочет гоблин.

– А тебе, Гундрук, теперь проще будет нанести этот твой энергетический удар?

Орк только скалится:

– Ы‑ы!

– Тогда на счет три, – командует Макар Ильич, – считать будет Фредерика. Воздействуем на то место, где тонко! Если всё сделаем правильно, там и порвется.

…Когда кхазадка говорит «три», Мося шлепается на задницу, кольца посеченного и закопченного каната валятся на него сверху и все ржут. Сам Мося тоже доволен – в центре внимания!

Урок понравился всем, и только Макар Ильич тревожно косится в сторону двери, куда убежала Аглая. А за ней, кажется, выскользнула Вектра.

Все уходят, а я остаюсь помогать Немцову убрать канат и обрезки.

– У тебя впечатляющий прогресс, Егор, – отмечает Немцов. – И не сказать, что всего три месяца тренируешься…

– Так что, скоро вторую инициацию ждем?

Немцов смотрит на меня немного странно, и я соображаю, что ляпнул что‑то не то.

– К сожалению, это так не работает, – говорит Немцов, укладывая обрывки каната в мусорный пакет. – Шансы на вторую инициацию никак не связаны с интенсивностью тренировок и достигнутыми успехами. Я много лет наблюдал за студентами и аспирантами… Возможно, непедагогично так говорить, но ты ведь и не подросток на самом‑то деле. У тебя низкие шансы на вторую инициацию, Егор. Именно потому, что ты – взрослый. И слишком рационален. Как и Карлов, как и Фонвизина. А вот у Разломовой или у Гортолчука – напротив, высокие шансы, потому что они крайне неуравновешенны, склонны к бурным переживаниям. Инициации происходят на эмоциональном пике, в момент острого психического напряжения, и часто сопряжены со смертельной опасностью.

– Но ведь смертельную опасность нетрудно имитировать! Так, чтобы объект искренне в нее верил.

– Были такие опыты. Закрытые, конечно, но ведь и мы с тобой сейчас в некотором роде закрытые, так что расскажу. Молодых магов ставили в ситуацию, которую они воспринимали как крайне опасную. Грубо говоря, помещали в колодец и кидали сверху здоровенный камень – такой, какого пустоцвету никак не удержать. Так вот, если на самом деле к камню был прикреплен страховочный трос – инициации не происходило, как бы ни был напуган объект.