Я украла личность своей госпожи и стала женой принца (СИ) - Андерсон Лера

— Я предпочла бы более закрытые фасоны. Хотя, признаться честно, я не слишком хорошо осведомлена о моде Аркании.

— Тогда давайте я сначала покажу вам ткани, потому что закрытых платьев у нас очень много. Зельда, принеси по одному образцу разных текстур, но в одном цвете. — Хозяйка салона обернулась к служанке, и та тут же убежала куда-то за шторку. Спустя минуту она вынесла стопку из нескольких свёртков ткани бордового цвета.

Я присаживаюсь на небольшой диванчик, и женщина, вытащив из стопки один из свёртков, подаёт его мне, аккуратно разворачивая в руках.

— Эта ткань приехала к нам из Агоркона. Их ткани славятся своими мягкими шелковистыми текстурами, лучшими в Тэнрейне.

Агоркон — небольшая восточная страна с сильной экономикой, граничащая сразу с четырьмя государствами. Принцесса любила агорконские ткани, из них ей шили платья для наиболее важных празднеств. Так что их вполне можно рассматривать.

— Да, ткань из Агоркона подойдёт. Но из неё будет сложно сделать плотные, тёплые платья. Нордхайм ведь севернее Аркенхольма, там будет холоднее, чем здесь. Так что из агорконской ткани я выберу только одно платье, для балов. Пусть оно будет в голубых оттенках.

— У вас прекрасный вкус! — Хозяйка салона встаёт и начинает осматривать платья. Не найдя чего-то подходящего, она удаляется за ту же шторку. Служанка следует за ней.

Через несколько минут женщина уходит, служанка же выкатывает манекен с прекрасным платьем в сине-голубых тонах. Насыщенно-синий корсет изящно подчёркивает грудь. Более плотная синяя ткань с одной стороны аккуратно облегает плечо, а тонкая шелковистая ткань нежно-василькового цвета с другой стороны волнами ниспадает на руку, оголяя ключицу. Россыпь белого хрусталя в сочетании с золотыми нитями закручивается в причудливый узор, подчеркивая асимметричность верха платья. Многослойная ткань струится от бёдер по бокам, словно волны, а под ней виднеется более светлая и нежная юбка в пол. На золотых нитях кое-где красуются синие бабочки. Роскошно и изысканно.

— Это платье существует всего в одном экземпляре. Его создал известный в Велмаре дизайнер, я взяла его прямо с аукциона. Пришлось даже побороться за него. Впрочем, вы и сами можете видеть его красоту.

— Отлично, я хочу его примерить.

Мы со служанкой удалились за дверь в просторную комнату, Кассиан же как мужчина остался сидеть на диване там, где нам демонстрировали платья. Девушка помогла мне переодеться.

И вправду, эта ткань такая приятная к телу. Теперь я понимаю, почему агорконские ткани так высоко ценятся.

Хозяйка салона, увидев меня в платье, громко вздыхает и прижимает ладони к груди.

— Оно так вам подходит!

Служанка подводит меня к зеркалу, и я замираю. Это платье выглядит столь прекрасно, что мне даже страшно прикасаться к нему. Я стараюсь сохранять самообладание, но мне сложно сдержать своё искреннее восхищение. Мои глаза то и дело цепляются за отражение. Я знаю, что это не я, но как же странно и непривычно стоять в этом дорогом платье посреди просторной примерочной модного салона. Не в роли служанки, а в роли госпожи.

— Пригласите мужчину, с которым я пришла?

— Конечно! — Лицо женщины расплылось в широкой улыбке, отчего в уголках глаз появились гусиные лапки.

Аура Кассиана колыхнулась, стоило ему увидеть меня. Она вдруг засияла тем же светом, который исходил от него, когда рядом была принцесса Эллен Лэстлайт. Глаза барона прошлись по мне сверху вниз, цепляясь за приоткрытые плечи.

— Прекрасное платье, госпожа. Идеально подойдёт, чтобы заявить о себе, когда вы выйдете в свет. — Он учтиво кивает и тут же удаляется обратно за дверь.

Я примерила ещё несколько платьев. Остальные наряды были более плотными, из тяжёлых тканей, с закрытыми фасонами и меховыми вставками.

Возвращаясь из примерочной, я оборачиваюсь на Кассиана. Его аура спокойная, он явно доволен тем, как я справилась. Хозяйка салона же чуть ли не светится от счастья. Она даёт служанке немой приказ, и та начинает собирать ткани, разложенные на диване.

— Вы сделали прекрасный выбор! Все платья идеально сели по вашей фигуре и подчеркнули вашу изящную внешность.

Я замираю. Что-то не так.

Перевожу взгляд на служанку, которая взяла в руки несколько свёртков ткани. Кажется один из них начал выскальзывать из общей стопки. Девушка паникует.

Мгновение, и один из образцов ткани шлёпается на пол. Чувствуя растерянность служанки, я тут же наклоняюсь и поднимаю ткань, аккуратно стряхивая с неё налипшую пыль. Ох, сильно испачкалась.

Выпрямившись, я замечаю, что на меня обращены все взгляды в комнате. До меня доходит не сразу. Это была ошибка. Я не должна помогать прислуге.

Аура хозяйки салона вспыхивает красным цветом. Она в гневе, её шумное дыхание наполняет комнату. Её напудренное лицо бледнеет ещё сильнее, а шея наоборот становится багрово-красной.

— Моя ткань! — В гневе она оборачивается на служанку и хватает её цепкими когтями, точно разъярённый зверь, за плечо. — Ты, дура неуклюжая! Ты хоть знаешь, сколько стоят эти ткани? Ты столько за всю жизнь не заработала!

Девушка дрожащим голосом пытается выдавить из себя извинения, но выходит лишь какое-то невнятное бормотание. В голубых глазах читается страх, она старается удержать остальные ткани несмотря на хватку своей госпожи. Бедолага… Обернувшись и одарив меня наигранной кривой улыбкой, хозяйка салона берёт ткань из моих рук.

— Позвольте, леди, — она чуть ли не процеживает это сквозь зубы, — это совершенно неловко и недопустимо!

Моё поведение оскорбило её. Её аура бушует, фонтанируя гневными всплесками. В голосе дамы больше нет любезности, с которой она обслуживала меня до этого. Только скрытое презрение. Женщина явно сомневается в моём высоком статусе, раз я позволяю себе помогать её прислуге.

— Зельда, извинись перед леди! — Последнее слово она чуть ли не выплёвывает, обращаясь к служанке.

— П-простите! Пр-рошу прощ-щения, леди! Это моя вина! — Шепчет девушка и склоняет голову, прижимая к груди столь драгоценные для неё свёртки. Я чувствую, она едва сдерживает слёзы.

— Громче, Зельда!

Мне становится плохо от гневного буйства хозяйки салона и болезненного страха служанки.

Вдруг между ними и мной встаёт Кассиан.

— Ваше Высочество! Позвольте мне с этим разобраться. Вы не должны утруждать себя. — Стоя ко мне лицом, он делает глубокий поклон.

Его аура ледяная, как и его голос. Даже я вздрагиваю от упоминания монаршего титула. Точно, я ведь самозванка. И своей выходкой я лишь подтвердила то, что служанка не может стать принцессой.

Барон осторожно ограждает меня, уводя в сторону, а затем резко оборачивается на хозяйку салона. Она побледнела, а служанку вовсе бросило в дрожь.

— Леди Ренар. Вы позволяете себе повышать голос в присутствии Её Высочества Принцессы Эллен Лэстлайт, герцогини Велмарской. Вы осознаёте степень вашей… неловкости, а также недопустимости такого поведения?

Женщина замирает. Как только к ней приходит осознание, её тело сгибается в глубоком, практически поясном поклоне, а голова почтенно склоняется вниз. Аура хозяйки салона становится багровой от чувства вины и страха. Поклон она держит даже дольше положенного.

— В-ваше Высочество! — Её губы дрожат, а голос звучит фальцетом. Мясистые щёки побагровели в цвет ауры, сливаясь с париком, женщина говорит со мной, но больше не осмеливается смотреть мне в глаза. — Простите! Я не ведала! Позвольте предложить вам шампанского, лучшего в Нордхайме! Или, может, чаю? Всё самое лучшее для вас, мы полностью в вашем распоряжении!

Я невольно смотрю на служанку. Она тоже дрожит, страх окутывает её густой пеленой, с особой силой сжимая то место, за которое её схватила хозяйка несколькими минутами ранее. Надеюсь, ей не сильно влетит.

Взявшаяся из ниоткуда излишняя услужливость и слащавый голос хозяйки салона не вызывают во мне ничего, кроме раздражения, отчего виски начинают пульсировать. Нужно поскорее убираться отсюда.