Пламенев. Книга XII (СИ) - Карелин Сергей Витальевич

— И кто это придумал?

— А вот этого, командир, тебе никто не скажет. — Дед перекатил смолу за другую щеку. — Давно было. Умные были люди, вот и весь сказ.

Я усмехнулся. Как-то привычно было думать, что Стена — это просто Стена и ее гарнизон. Но оказывается, обороняться можно было еще и вот так. Странно, конечно, но эффективность очевидна.

Проверка заняла четверть часа. Дед достал из рюкзака какой-то прибор, вытянул из него провод, на конце которого было большое кольцо, накинул это кольцо на штырь и просто поставил прибор на землю, сев рядом. После того как прибор несколько раз часто пикнул довольно мелодичной высокой нотой, он убрал кольцо и провод, а потом спрятал прибор обратно в рюкзак.

— Черт его знает, что эта хрень конкретно делает, — пояснил он, — но вариантов может быть два: если вот такие частые писки — значит, все в порядке. Если начинает вопить как резаная — значит, Страшилу повредили и нужно высылать к ней спецов. Благо случается это редко. Пошли дальше.

— А если ее не починить?

— От одной, конечно, ничего не будет. Они вроде как перекрываются. Но если несколько соседних сломаются, то в сезон тут вполне могут за раз появиться десятки гнезд. А нам этого не надо. Потому и ходим каждый месяц, командир.

Вторая Страшила стояла в мертвом ельнике. Третья — на голом бугре, и я впервые услышал сирену сломанной системы. Дед пометил на карте Старшилу, и мы пошли дальше. Починкой мы не занимались, для этого были другие люди. Четвертая, пятая. День перевалил за середину, красная полоса на юге стала гуще. Шестая. Седьмая стояла у стремительного ручья, из-за концентрации Духа не замерзавшего даже в местный лютый холод, и снег вокруг нее рябил кольцами. Восьмая.

Между точками шли молча или почти молча. Местные Третьи Круги сначала косились на меня, того самого, потом пообвыклись, и на привале у седьмой Страшилы один из них, осмелев, спросил про черепаху: правда ли, что она была с гору.

Общаясь и отвечая на вопросы, я в остальном отключил мозг и думал о своем, поэтому засек опасность с опозданием. На западе двигалось что-то большое. Что-то на уровне старшего Камня.

Резко остановился. Группа прошла еще несколько шагов и встала тоже.

— Что такое, командир?

— Старший Зверь, — ответил я кратко, — идет к Стене.

— Серьезно⁈ — Реакция была вполне ожидаемой. — Всего несколько дней ведь прошло!

Я прикинул скорость. До Стены ему было полчаса хода. Гарнизон его увидит с постов раньше, разумеется. Красная тревога, пушки — все, как в прошлый раз, только теперь без меня и без моих фокусов, штатно. Но это их работа, и они с ней справлялись уже много раз.

Во мне же поднималось знакомое, горячее желание. Догнать. Успеть. Перехватить. Я подышал и заставил это желание успокоиться. Нельзя постоянно думать о том, что без меня никто не справится. Это дорога либо в самодурство, либо в психушку. Человек, который вечно бежит всех спасать, кончит очень быстро и очень плохо. У Стены было чем встретить Зверя. А у меня была группа, за которую я нес ответственность, маршрут и девятая Страшила.

— Работаем дальше, — сказал я. — Стена его примет. Дед, девятая далеко?

Тот посмотрел на меня долгим взглядом.

— Верст семь, — сказал он. — Почти ровно к северу.

Мы забрали к северу. Дух на западе полз своей дорогой, группа пошла своей, и минут двадцать все было тихо.

А потом я почуял второго.

Впереди, в паре десятков верст двигалась сила. Того же порядка, что ползла сейчас на западе к Стене. И шла она в ту же сторону.

Я стоял и слушал, пытаясь понять, точно ли его цель именно Стена. Ошибиться было чревато бесполезной и даже вредной тратой нервов и ресурсов. Но и через две минуты чутье повторило то же самое. Идет к Стене.

Два. Два старших в один день, в один час, там, где их видят два раза в год.

Действовать нужно было быстро. Если бы это был один старший, гарнизон, скорее всего, справился бы. Но двое старших — это огонь пушек, разорванный на два очага. Морозов будет решать, как быть, и он решит наверняка правильно и грамотно. Но шанс, что люди погибнут, в любом случае будет очень велик.

— С севера идет второй старший. Быстрее первого.

Секунда тишины. Восемь Третьих Кругов посмотрели на север, потом на меня. Дед сощурился на север, где не было видно ничего.

— Откуда… — начал один из местных и осекся.

— Командир сказал идет, значит, идет, — оборвал его Дед. — Дальше что?

— Группа полным ходом к Стене под твоим командованием, Дед. Скажете, вторая цель с севера, подтверждено. Но пусть сначала разберутся с первым. — Я перевесил секиру со спины на грудь. — Этого задержу я.

— Один?

— Один я быстрее. Я не буду пытаться его убить — просто не позволю атаковать вместе с первым. Задержу минут на десять, а потом тоже рвану к Стене. Сделаю из двух очагов очередь. Все.

Дед пожевал смолу. Я ждал спора, вопросов, хотя бы паузы подлиннее. Вместо этого он просто кивнул.

— Услышал, командир. — И группе, уже разворачиваясь: — Ноги в руки, соколы. Наперегонки со Зверем побегаем.

Они ушли на юг ходко, восемь Третьих и Пятый. Гуськом, след в след, как ходят волки.

Я развернулся на север.

Бежать предстояло довольно долго, и время я потратил с умом. Проверил броню на ходу, перегнал Дух по телу. Съел на бегу полосу мяса, потому что воевать на пустой желудок никогда не стоило. И все это время чутье вело меня, поправляя на градус то влево, то вправо, направляя к чему-то небольшому, но, кажется, быстрому.

Очень быстрому. Быстрее всего, что я встречал на земле.

Тот, что двигался на западе, ощущался как большая масса. Медленная, неотвратимая. Эта же сила была другая. Она мерцала. Возникала левее, чем я ждал, потом правее, потом ближе, и верной дистанции до нее прикинуть не выходило — все менялось каждый вдох. Я бежал, а навстречу мне неслось что-то текучее, и выныривало оно всякий раз в стороне от того места, куда я целил взгляд.

Увидел я Зверя на плоской белой равнине, голой, как стол, и это было плохое место для того, что началось. Ни леса, ни торосов покрупнее — спрятаться некуда, упереться спиной не во что. Ну зато и ему не из чего было прыгать со спины. Мелочь, а приятно.

Он перешел из бега в скольжение и остановился метрах в двухстах, а я наконец рассмотрел, с чем буду иметь дело.

Лиса. Полярная лиса, белая до голубизны, и ее можно было бы назвать даже красивой. В холке она была примерно с меня, метра два, длинная, легкая, на тонких для Зверя лапах, а за спиной маячили два хвоста. Они держались почти вертикально, задранные концами вверх, и воздух вокруг них дрожал без жара.

Ветер. Вот что она такое, понял я. Весь воздух вокруг нее на добрую сотню шагов был ее полем, и я уже стоял на краю этого поля.

Духовным зрением я видел старший Камень в ее голове ясно, издалека. Полный, зрелый, ничем не слабее того, что унесли при мне на склад в войлоке. Только броненосец всю свою силу содержал в теле, а эта тварь хранила в пространстве вокруг себя.

Мы посмотрели друг на друга через двести метров пустого снега. Потом она исчезла.

Исчезла разом, и мир вокруг меня хлопнул. Инстинкт бросил меня вбок и вниз, в перекат, и только потом пришла мысль об опасности. Над плечом свистнул ветер. По наплечнику брони чиркнуло, хоть и вскользь, а метрах в тридцати за мной лиса уже стояла на снегу, обернувшись, и смотрела, склонив голову набок, торчком поставив уши. Похоже, я ее заинтересовал.

Плечо оценил на бегу. Броню не пробило, но по белому металлу шел свежий тонкий порез. Один удар когтем на скорости, которой я не увидел.

Перехватил секиру двумя руками, повел плечами и двинулся ей навстречу наискось, малым шагом.

Главное правило этого боя я понял быстро, на второй же ее атаке. Бежать было бессмысленно — ее рывок покрывал мой взрыв с таким же запасом, с каким взрыв покрывает шаг. Догонять было бессмысленно по той же причине.

Оставалось стоять на месте, читать ее и уворачиваться. И уворачиваться очень тщательно: прямое попадание пробило бы сперва броню, а следом и тело.