Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор

— И не увидит, Генрих. В этом их прелесть.

Пила она из чашки с большим достоинством, и все присутствующие давно знали, что в чашке ничего нет. Знала это и сама графиня, что ей нисколько не мешало.

Конрад встал у колонны, сложив руки перед собой: посмотреть на людское сборище рыцарь пришёл с искренним интересом.

Мартин остался в саду. Палач людских скоплений не любил, и я его понимал. Всё-таки тут собрание для живых, а призраки сами пришли, из своего интереса. И не у всех он был, что меня радовало.

К слову, по дороге сюда я видел его сад. Краев стоял над кустами и рассуждал вслух, куда что пересаживать. Мартин висел рядом, кивал и тыкал в нужную грядку.

— Смородину к южной стороне, говоришь… — рассуждал старик. — А ведь верно. Там солнце с утра.

Мартин удовлетворённо кивал и тыкал в следующий куст.

Каждый вёл свою половину разговора, и работало это у них безотказно.

С этими мыслями я и оглядел собрание.

— Ну. И зачем вы меня позвали? — спросил я.

Степаныч вышел вперёд. Следом, переглянувшись с ним, вышел Тимофей. Бригадиры встали передо мной, остальные подтянулись полукругом позади.

— Александрыч, — начал Степаныч. — Проблема серьёзная. И не только у нас. У них тоже.

— Мы вчера со Степанычем разговорились, — подхватил Тимофей. — И выяснилось, что дело не в его людях и не в моих.

— Я-то две недели думал, что это кто-то из них по нашим комнатам шарит, — признался Степаныч и покосился на студентов без прежней суровости.

— А я думал, из ваших! — Тимофей поднял палец. — Я уже, честно говоря, решил: всё. Доверие утрачено. Работаем на одном объекте, а друг на друга думаем…

Голос у парня на этих словах сел. Я отметил: из-за утраты доверия староста расстраивался заметно сильнее, чем из-за самой проблемы. Хорошее качество. С возрастом дорого обходится, но хорошее.

— Так. — Я поднял ладонь. — Что случилось? Объясните внятно, с начала.

— Вещи пропадают, — сказал Степаныч. — Начали со стройматериалов. Первые дни я думал: переложил кто-то и забыл. Бывает такое, дело житейское. Но не каждый же день!

— У меня часы пропали! — подал голос Лёшка из полукруга. — Три дня назад. Я думал, посеял. Всё обыскал, так и не нашёл.

И полукруг прорвало с обоих сторон.

— Лобзик пропал! Ну кому он сдался, лобзик?

— Набор отвёрток. Новый, я его два раза открыть успел.

— Ручки пропадают. Ручки! Я уже проволокой к планшету приматываю.

— Рулетка. Хорошая была, прорезиненная.

— Перчатки! Три пары за неделю!

— Уровень пузырьковый. Маленький, карманный.

— Кружка с базы отдыха, память…

Голоса шли вразнобой, налезали друг на друга, и в каждом сидела одна и та же обида: у работяг таскали инструменты и личные вещи.

— По одному! — Степаныч прихлопнул ладонью. — Составим список, всё Альбине сдадим. Так, Александрыч?

— Так. Полный перечень нужен, по бригадам, к вечеру. Что, когда, откуда пропало.

Альбина уже открыла блокнот на чистой странице и вывела заголовок. Судя по нажиму, заголовок был солидный.

— А у м-меня трусы пропали, — вдруг сказал Мишка.

Полукруг притих. Потом по нему поехали смешки, сначала сдавленные, дальше в голос.

— Что смешного⁈ — Мишка обвёл товарищей взглядом. — Вы п-представьте, как я офигел!

Альбина наклонилась к моему уху.

— Мне кажется, его случай не входит в общее число, — прошептала она.

Я слегка кивнул. Мысль у нас с помощницей шла параллельными курсами, и озвучивать её при бригадах не собирался ни один из нас. Мишке между тем перепало сочувственное похлопывание по плечу от соседей, и заикаться он перестал: в бригаде, где над твоей бедой поржали и приняли её в общий список, жить можно.

— Тихо! — Степаныч навёл порядок одним словом. — Дальше личные вещи пошли, Александрыч. Мелочь, по мелочи, но каждый день. А вчера у меня пропал журнал работ. Который я с собой ношу: что сделано, кто что сделал, весь учёт. Вот это стало последней каплей.

Я понимающе кивнул.

— Сорок лет журналы веду, — добавил бригадир тише. — На каких только объектах не работал. Впервые спёрли!

Журнал работ. Я мысленно присвистнул: для человека старой школы это была уже не кража. Это было покушение на святое.

— И вот что важно, — Тимофей собрался и заговорил по делу, загибая пальцы. — Это не мог сделать кто-то из рабочих. Мы на объектах вообще не пересекаемся: они на юго-западной, мы были на своей. Рядом у нас только спальные комнаты. Можно было бы подумать на того, кто ходит по комнатам, пока все на работе. Но из комнат как раз меньше всего пропаж! Всё тащат с рабочих мест, со складов, из общих коридоров.

— Понял тебя, Тимофей. Разберёмся, — пообещал я.

И обвёл взглядом оба состава. Ждали они, судя по лицам, чего угодно: разноса или отговорок.

— Кажется, я уже догадываюсь, в чём дело, — сказал я. — Но мне нужно время, чтобы подтвердить теорию.

— И сколько времени нужно? — Степаныч нахмурился. — Это же невозможно работать в таких условиях! Люди инструмент под подушку прячут!

Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться.

— Думаю, дня мне хватит. Завтра утром соберёмся здесь же, и я расскажу, к каким выводам пришёл.

— Виктор Александрович, — Тимофей замялся. — А это не может быть… ну… что-то опасное? Объект же магический. Мы понимаем, куда нанимались, просто хотелось бы знать.

Полукруг притих. Вопрос висел у всех, озвучить его решился староста.

— Завтра расскажу всё, что подтвердится, — ответил я. — Врать не буду, паниковать не советую. За месяц на этом объекте кого-нибудь покалечило?

— Нет…

Мишка смотрел по сторонам и молчал. Про своё падение он молчал, как партизан.

— Вот и ориентир, — сказал я в итоге.

Бригады переглянулись. Полукруг выдохнул, закивал: сроки здесь уважали, а я их пока не срывал.

— Всё. По местам, работаем, — указал я.

Зал опустел за минуту. Работяги уходили заметно спокойнее, чем стояли: проблема перешла с их плеч на хозяйские, а я в этом замке слов на ветер пока не бросал.

В зале остались мы с Альбиной и три призрака.

— А у меня ведь тоже кое-что пропадало, — вспомнила помощница, когда за последним рабочим закрылась дверь.

— Что?

Я насторожился сразу. У меня самого не пропало ничего, но тут заслуга сомнительная: вещей у меня немного. Счастье в них я перестал осознавать давно, ещё в прошлой жизни, а в этой в основном донашивал то, что осталось от прежнего Виктора. Новое пока не видел смысл покупать, на стройке и пропадёт.

Кстати, о прежнем. Его не было видно и слышно уже которую неделю. Но в воры он не годился при всём желании: дар у него совершенно другой, и гниль с кражами не сочетается никак.

— Блокнот, — сказала Альбина. — Новый, я его только с доставкой получила. С тремя пушистыми котиками на обложке. Очень милыми! У одного такие глазки, что…

— Давай ближе к сути.

— Ой. Да. В общем, он пропал на следующий день после доставки. А доставку сюда, между прочим, найти было очень сложно! Пришлось платить по двойному тарифу, иначе они вообще отказывались ехать.

— Это ещё почему? — нахмурился я.

— Потому что замок! У них доставка только по городу, а для нас исключение за доплату. Мы со строительными компаниями так же делаем, вы же сами счета подписываете.

Подписывал. Графа «логистика» в моей смете давно жила своей жизнью, и теперь я знал, чем она питается.

— Понятно. Что ещё пропало?

— Турка! — Альбина всплеснула руками. — Помните, вы сказали, наверное, студенты взяли? Я всех спросила. Всех до одного! Никто не брал. А она же была моя любимая…

— Что-то ещё?

— Рюкзак. Я его в коридоре у двери оставила, на минутку. Возвращаюсь, а его нет. Там ничего ценного, но обидно же!

Я прокрутил список пропаж, и один вопрос напрашивался сам.

— А блокнот в тот момент был у тебя в комнате?

— Нет. — Альбина мотнула головой. — Я как раз заносила коробки. Он лежал в самой верхней, я полюбовалась и положила обратно. Отнесла одну коробку в комнату, возвращаюсь в коридор, а его уже нет.