Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор

— То есть конкретно из твоей комнаты не пропало ничего.

— Ну… да. Получается, так.

Я кивнул. Картина собралась.

— Это многое объясняет. Твоя комната, как и моя, защищена контурами. Всё пропадает из общих мест. Значит, мы имеем дело с призраком.

Мы с Альбиной, не сговариваясь, повернулись к троице у колонны.

Все трое стояли, навострив уши, и слушали наш разговор с большим вниманием. Под двумя парами живых взглядов внимание это начало стремительно превращаться в оскорблённое достоинство.

— Виктор, — Эльза поставила чашку на блюдце перед собой, и воздух эту пару принял. — Надеюсь, вы не нас подозреваете. Я за триста лет не взяла чужого ни разу. Своего, впрочем, тоже: у меня всё было.

— Среди нас нет такого, кто мог бы воровать предметы, — с достоинством сказал Конрад. — Я бы об этом уже знал. Семь веков обхожу этот замок, мастер. Руки, способные взять чужое, я тут наперечёт знаю.

— Поддерживаю, — кивнул Генрих Карлович. — И присовокуплю: у наших ни у кого нет доступа к предметам вне своих зон. А потому… Предлагаю тотальную перепись имущества! — Генрих Карлович вдохновился на глазах. — Всего движимого! С присвоением номеров! Тогда любая пропажа будет установлена в течение…

— После поимки вора, — сказал я. — Сначала вор, потом учёт.

Эта его идея мне не понравилась, слишком уж он всё усложнял.

— Запишу как этап второй, — не сдался полицмейстер.

В дверь постучали.

— Войдите, — разрешил я.

В зал, прихрамывая, вернулся Степаныч.

— Александрыч, забыл ещё одну вещь. Уж прости старика.

— Слушаю.

— Тут такое дело… — Бригадир помялся, что случалось с ним нечасто. — Ребята жалуются. По утрам один и тот же репертуар.

— Как это кому-то может не нравиться Рамштайн⁈ — Конрад отлип от колонны мгновенно. Наплечники встали торчком, голос загремел на весь зал.

Степаныч не повёл и бровью. Рыцаря он не видел и не слышал, и праведный гнев семивекового меломана прокатился мимо него в пустоту. Нам с Альбиной пришлось срочно делать спокойные лица, и получалось у нас так себе.

— Не один репертуар! — не выдержала Альбина. — Появились же новые пластинки!

— Да появились, я слышал, — согласился Степаныч. — Но это ж всё одно тяжёлый рок. У меня потом голова ещё час звенит. — Он почесал затылок. — Может, можно как-нибудь… ну, просыпаться под что-то более позитивное?

Что-то лязгнуло. Конрад потянул меч из ножен, и в нём читалось намерение вызвать бригадира на поединок прямо здесь, за оскорбление Рамштайна, невзирая на то, что противник вызова не услышит.

Я посмотрел на рыцаря. Меч уехал обратно, со скрежетом и глубокой обидой.

— Боюсь, что нет, — вздохнул я. — Этот проигрыватель настроен только на одну группу. Никакую другую музыку он воспроизводить не будет.

— Это как? — захлопал глазами Степаныч.

— Магия. — Я пожал плечами.

Против такого аргумента в этом мире не спорили. Степаныч хмыкнул.

— Ребятам это не понравится. У них и так вещи пропадают, а тут ещё и встать утром по-человечески не получается.

— А если перенести музыку на обед? — предложила Альбина. — Днём все на объектах, в комнатах пусто. Это их устроит?

— Думаю, да. Главное, чтоб не с утра по мозгам. Оно же так орёт, что колонки, кажется, в каждой комнате стоят.

— Ну, такого точно нет, — ответил я. — Удивительная магия.

— Я стараюсь, — приосанился Конрад.

Реплика ушла в пустоту для бригадира и точно в цель для всех остальных. Альбина издала звук, который с натяжкой сошёл за кашель.

— А она вообще… надёжная, магия эта? — Степаныч покосился на пустой угол, в котором как раз стоял Конрад. — Ну, в смысле, не начнёт она среди ночи?

— Не начнёт. У неё строгий график.

— Дисциплинированная, значит. — Бригадир одобрительно кивнул углу. — Это по-нашему.

Конрад в углу принял комплимент строевой стойкой, о чём адресат так и не узнал.

— В общем, раз уж выключить эту магию не получается, — подытожил Степаныч, — будем рады, если она хотя бы в другое время. На том и порешим?

— Порешим. С завтрашнего дня репертуар в обед, — кивнул я.

Бригадир кивнул и захромал к выходу. Конрад проводил его тяжёлым взглядом.

— В моё время, — сообщил рыцарь, — города брали под барабаны. Сутками. И никто не жаловался на репертуар. А эти от двух песен раскисают. Мельчает человек, мастер.

— Человек не мельчает. Человек не выспался. С обеда твоя аудитория будет благодарнее, вот увидишь.

— Дневной концерт… — Конрад покатал мысль под шлемом. — В этом что-то есть. Обеденный штурм.

— Вернёмся к нашему воришке, — сказал я, когда дверь за Степанычем закрылась. — Смотри, что выходит. Если турку украли не студенты, а её украли не они, то у нас закономерность. Всё началось после того, как они освободили ту сущность из кладки.

Альбина раскрыла блокнот, рабочий, с загнутыми углами.

— Сущность: призрак-воришка, — проговорила она, записывая. — Так его и запишу.

— Пиши. Первая рабочая версия.

— Надо его побыстрее найти. — Она подняла глаза. — Мне очень нравился тот блокнот с котятами…

— Постараемся.

Я улыбнулся. Альбина улыбнулась в ответ, и щёки её порозовели.

Про то, что искать нам предстоит сущность из пятисотлетней консервации, о которой не знают даже старожилы, я напоминать не стал. Пусть в деле о котиках будет хоть одна светлая сторона.

— Идём, — позвал я.

— Куда?

— Найдём того, кто может вычислить по запаху даже призрака.

Тихон спал на своей лежанке в коридоре, у моей двери. Пост он держал даже во сне: одно ухо стояло торчком и поворачивалось на наши шаги.

Я присел рядом на корточки.

— Тихон, есть работа по твоему профилю. В замке начали пропадать вещи, у обеих бригад и у Альбины. Мы считаем, что это призрак, и он появился недавно. Мне нужно найти его, пока у меня не разбежались рабочие.

Кот открыл один глаз. Потом второй.

«Интересно, — сказал он, и услышал его только я. — А я всё думал, докладывать или рано. Я в коридорах периодически чувствую странный запах, начальник. Корицей пахнет».

— Альбина. — Я обернулся. — Ты когда-нибудь чувствовала в коридорах запах корицы?

Помощница моргнула.

— Пару раз было такое… наваждение. У лестницы, вечером. Стоишь, и вдруг корицей потянуло, а булочек никто не пёк. Я решила, показалось. А что?

— Возможно, это наш гость. — Я вернулся к коту. — След взять сможешь?

«Сначала вводные. Что таскает: блестящее, мягкое, съедобное?»

— Всё подряд. Инструмент и часы, посуду и одежду. Дорогое не выбирает, берёт что плохо лежит.

«Всё подряд и что плохо лежит, — кот зевнул. — Понятно. Сорока. Только двуногая и дохлая. След достаточно яркий. Могу».

Тихон стёк с лежанки, потянулся всем корпусом и пошёл по коридору. У первой развилки остановился, повёл носом влево, вправо, вернулся на два шага.

«Тут наслоения, — пояснил он. — Он этим коридором ходит часто… Вот. Самое яркое пятно. Свежее, ночное. Идём, начальник».

— Альбина, за мной. Работаем.

— Ура! — Помощница прижала блокнот к груди. — Мы настоящие шпионы! Только, чур, я веду протокол слежки!

Я усмехнулся.

Никогда у меня не было такой оригинальной помощницы. За тридцать лет через мои объекты прошли десятки снабженцев, сметчиков и учётчиц, и ни один из них не кричал «ура» перед началом розыскных мероприятий. С Альбиной работа окрасилась совершенно новыми красками.

Тихон вёл нас причудливо. След петлял по всему этажу: вдоль стен, через переходы, забегал в тупики и возвращался обратно. Призраки пристроились следом, и молчать всю дорогу они, разумеется, не собирались.

— Внесу маршрут в протокол, — Генрих Карлович плыл за котом и диктовал сам себе. — Коридор западный, поворот на галерею… Виктор Александрович, а ведь субъект перемещался тут не один час!

— У воришки недурной маршрут, — оценила Эльза. — Оконные ниши, портретный простенок. Гуляет по лучшим местам. В этом призраке есть вкус.