Я резко обернулась. Он стоял под ближайшим клёном, такой же красивый и невозмутимый, каким впервые появился передо мной за кровавым кругом.
Серебряные волосы лежали на плечах, чёрный камзол оттенял бледность лица. Мне захотелось броситься к нему, уткнуться лицом в грудь и больше никуда не отпускать, но я заставила себя остаться на месте. Он слышал всё. Теперь предстояло услышать ответ.
— Вы опять предлагаете мне собственную жизнь, — продолжил Смерть, неторопливо приближаясь. — Причём на этот раз всю целиком. Должен признать, мадам, вы решительно не созданы для торговли. После первой сделки я надеялся, что вы хотя бы начнёте торговаться.
— Я не умею, — ответила я. Голос предательски дрогнул, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не расплакаться снова. — Вы сами это говорили. И потом, зачем торговаться, если я готова отдать всё? Мне нужен только ваш ответ.
Он остановился напротив. Я видела знакомую улыбку, но не могла понять, добрая ли это насмешка или он просто собирается вежливо отказать, как отказывал тысячам людей, приходившим к нему с бессмысленными просьбами.
— И какую жизнь на этот раз вы хотите попросить, — произнёс Смерть.— Кого нужно воскресить?
— Я не хочу никого воскрешать, — ответила я. — Я хочу попросить жизнь с вами в обмен на все, что вы попросите.
— Нет, мадам Лиза, — послышался голос Смерти.
Я опустила глаза. Вот и всё. Удивительно, как быстро одно короткое слово могло превратить огромный сад в совершенно чужое место.
Я ведь сама просила сказать прямо, если он не хочет быть со мной, и всё равно оказалась к этому не готова. От стыда захотелось закрыть лицо руками: я нарядилась, призналась, предложила собственную жизнь, а он даже не стал обсуждать условия.
— Понимаю, — выговорила я, отступая. — Простите, что поставила вас в такое положение. Мне не следовало…
Он успел перехватить мою руку, прежде чем я отвернулась. Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья там, где ещё недавно золотилась метка истинности, и осторожно потянули меня обратно.
— Мадам, неужели вы собираетесь убежать, не дослушав вторую сторону? — спросил он так мягко, что я невольно подняла голову. — Я отказался от сделки.
Он посмотрел мне в глаза.
— Но от вас я не отказывался, — на его губах появилась тень улыбки.
Я смотрела на него, боясь неправильно понять услышанное. Он приблизился ещё на шаг, коснулся ладонью моей щеки и вытер большим пальцем слезу.
У меня перехватило дыхание от знакомого прикосновения. Смерть столько раз видел меня жалкой, испуганной, разъярённой, что я уже перестала стесняться плакать при нём. Но сейчас мне хотелось выглядеть достойно, и ничего не получалось.
— Тогда почему вы не хотите взять мою жизнь? — спросила я. — Ведь я сама её предлагаю. Вам не придётся назначать цену.
— Потому что я знаю, чего она вам уже стоила. — На этот раз в его голосе не было насмешки. — Я помню женщину, которая стояла передо мной на коленях и умоляла вернуть мужа. Она была готова отдать половину жизни человеку, без которого, как ей казалось, не сможет дышать. А теперь эта же женщина просит разрешения остаться со мной и опять считает, что за любовь непременно нужно заплатить собой.
Мне стало больно слышать о той женщине. Я помнила её отчаяние слишком хорошо. Помнила холодный пол, гроб Игниса и собственную уверенность, что мне больше ничего не нужно, только бы он ожил. Я ведь действительно любила мужа. Смерть знал это лучше всех, потому что именно ему досталась половина моей жизни.
— Я не прошу меня пожалеть, — сказала я, стараясь выдержать его взгляд. — И я не пытаюсь заставить вас. Просто я люблю вас. Люблю так сильно, что мне страшно даже произнести это вслух. Я хотела сказать ещё раньше, но всё откладывала. Думала, успею, а потом умерла. И когда вы вернули меня, первым делом я испугалась, что больше не увижу вас. Не Игниса. Вас.
Смерть не ответил сразу. Его рука оставалась на моей щеке, а тёмные глаза смотрели внимательно и непривычно серьёзно.
Я уже приготовилась попросить прощения за очередное признание, но он наклонился и коснулся лбом моего лба. От такой простой близости слёзы полились ещё сильнее, и я, не выдержав, вцепилась в лацканы его камзола.
— Мадам Лиза, давайте честно. Жизнь со мной - это не сливовый пирог, как вы уже поняли, — усмехнулся Смерть. — Разумеется, изменять я вам не буду. Но у меня есть много обязанностей, которые требуют моего постоянного присутствия.
— Ничего страшного, — прошептала я, вздохнув.
— Я не хочу, чтобы вы теряли ещё хотя бы один день, мадам Лиза, — произнёс он тихо. — Тем более ради меня. Я вернул вас к жизни не для того, чтобы вы немедленно предложили мне умереть снова. И уж точно не потому, что ожидал получить плату.
— Но что же мне тогда делать? — прошептала я, едва справляясь с дрожью в голосе.
— Для начала перестать торговаться. — Он чуть отстранился, чтобы видеть моё лицо. — А затем ответить на простой вопрос: если я ничего у вас не возьму, останетесь ли вы со мной по собственной воле?
Я не удержалась от горького смешка. Он мог спросить что угодно, а выбрал единственное, в чём я совершенно не сомневалась. Я подняла руку, провела пальцами по его щеке и впервые позволила себе обратиться к нему так, как давно мечтала.
— Ты дал мне свободу выбора. Ни метка, ни договор, ни брак больше не давят на меня. Формально я мертва для всех, — сказала я. — И сейчас, когда у меня есть полная свобода, я … хочу остаться с тобой. Не потому, что мне больше некуда идти, и не потому, что ты вернул меня к жизни. Я выбираю тебя. Даже если впереди у меня всего один день.
Смерть закрыл глаза на мгновение, прижимая мою ладонь к своей щеке. Когда он снова посмотрел на меня, привычная ирония вернулась к его лицу, но не смогла скрыть того, как осторожно он держал мои пальцы.
Глава 172. И только Смерть разлучит нас
— Один день меня категорически не устраивает, мадам Лиза, — ответил он. — Признаться, я рассчитывал на несколько более продолжительные отношения.
Я рассмеялась сквозь слёзы.
Он обнял меня за талию и наконец поцеловал — без осторожности, с которой прежде словно боялся причинить мне боль.
Я прижалась к нему, чувствуя под ладонями плотную ткань камзола и прохладные пряди волос, скользнувшие по моей щеке. Где-то шелестели клёны, в доме за спиной меня всё ещё мог искать Игнис, но впервые за долгое время мне не хотелось оглядываться.
— Забери меня отсюда, — попросила я, когда он чуть отстранился. — Куда угодно. Я не хочу другого имени, другой судьбы, другого мужчины. Мне нужен ты.
Смерть прижал меня крепче и, прежде чем ответить, взглянул в сторону особняка. Оттуда донёсся знакомый крик:
— Делли!
Я невольно повернула голову. Через стеклянную дверь террасы мелькнула тёмная фигура мужа. Игнис звал меня, и в его голосе уже слышалась тревога.
Я вспомнила, как совсем недавно он стоял передо мной на коленях и целовал окровавленный подол. Когда-то от таких слёз я отказалась бы от чего угодно, лишь бы утешить его. Теперь мне было больно слышать его зов, но я не хотела возвращаться.
— Не беспокойтесь, мадам, — негромко произнёс Смерть, придерживая меня за талию. — Не думаю, что он нам помешает.
Он коснулся моей руки, и сад неожиданно затих. Красный лист, сорванный ветром, повис передо мной, не долетев до земли. Перчатка на ступени застыла в воздухе, а в доме за стеклом Игнис замер посреди движения. Я осторожно коснулась зависшего листа и обернулась к Смерти.
— Я снова умерла? — спросила я, испугавшись, что всё пережитое оказалось коротким подарком перед окончательным расставанием.
— Нет, Лиза. Вы живы, — ответил он и бережно поцеловал моё запястье, с которого исчезла драконья метка. — И, поскольку вы так настойчиво предлагали мне целую жизнь, я позволю себе сделать встречное предложение.
— Какое? — Я придвинулась ближе, всё ещё боясь отпустить его руку.
