— Бессмертие, о котором вы так просили. А знаете, зачем оно вам понадобится? Потому что у меня очень много дел. Я не всегда смогу проводить время с вами. Как бы мне этого не хотелось. И чтобы вы не чувствовали, что тратите жизнь впустую, я согласен дать вам то, что редко дарю смертным.
Я смотрела на него, не веря, что он говорит серьёзно. Ведь когда-то он объяснял мне цену человеческих лет, как простую арифметику. Тогда я боялась, что половина оставшегося времени может оказаться всего тремя днями. А теперь он сам предлагал мне годы, столетия, всё, о чём я даже не решалась подумать.
— Ты правда хочешь провести со мной вечность? — спросила я, коснувшись его лица.
— Боюсь, мадам Лиза, это уже не вопрос желания.
Он улыбнулся.
— Вы так прочно заняли место в моей жизни, что я начал подозревать: моё бессмертие без вашего общества станет весьма утомительным. Бессмертие оно всегда утомительно, когда мир вокруг стремительно меняется. Только привязался к человеку, а вместо него уже поросший травой надгробный камень, только решил полюбить город, как его уже перестроили после пожара. Улицы изменились до неузнаваемости. Только полюбил лес, как его уже вырубили. Мир стремительно меняется. Но глядя на вас я подумал, что если не будем менять мы, то и вечность не будет казаться такой пустой. Как видите, в бессмертии есть свои минусы.
Я обняла его и рассмеялась от облегчения. Мне больше не нужно было вымаливать несколько счастливых дней. Он держал меня в объятиях, а впереди было столько времени, что я не сумела бы его сосчитать.
— Мне плевать, что там перестроят, — заявила я. — Друзей у меня тоже нет. В этом мире точно. У меня никого нет, кроме тебя. Как бы странно это не звучало. Но еще … не знаю, есть такое слово или нет… странее то, что мне никто не нужен.
— О, за вечность я могу вам изрядно надоесть! — рассмеялся Смерть.
— А ты попробуй! — прошептала я. — К тому же кто-то сам говорил про вечную занятость. Тут нужно еще постараться!
Я почувствовала, как он обнимает меня, а его пальцы вплетаются в мои волосы.
— И где же мы собираемся его провести? — осведомился Смерть, поглаживая меня по волосам. — Только не говорите, что вы намерены устраивать бесконечные светские приёмы. Я достаточно часто бываю там по служебной необходимости.
— Нет! Только не светские приемы! Никаких балов, вечеров и прочих званых ужинов. Я хочу небольшой дом, — ответила я, представляя окна, выходящие в сад. — Такой, где будет тихо, уютно и где никто не станет врываться ко мне с придворными сплетнями. И обязательно большую кухню. Я ведь собираюсь научиться печь сливовые пироги для своего…
Я запнулась. Смерть наклонил голову, явно наслаждаясь моим смущением, а потом взял мою руку и поднёс к губам.
— Наверное, вы забыли слово? Может, вам его подсказать? — усмехнулся Смерть.
— Подскажи, — прошептала я.
— Мужа, — подсказал он. — Пожалуй, оно мне больше всех приятно.
— Это предложение? — спросила я, чувствуя, как лицо заливает краска.
— Разумеется, мадам Лиза. Если для убедительности вам требуется, чтобы я преклонил колено, предупреждаю: подобным образом я ещё никому не делал предложений. Наверное, потому что еще не был женат. Но ради вас могу попробовать. Хотя, нужны ли эти формальности?
— А зачем? — рассмеялась я и обняла его за шею. — Я согласна. Только учти, первые пироги наверняка подгорят. Я как повар в этой жизни так себе.
— Ничего, обещаю мужественно съесть, — ответил он с таким спокойствием, будто я сообщила ему о чём-то совершенно незначительном.
— Даже если их вообще нельзя будет есть? — переспросила я, прижимаясь к его груди. — Даже если на них будет черная корка?
— Мадам Лиза, я видел конец целых цивилизаций. Полагаю, смерть пирога в духовке я как-то переживу.
Я поцеловала его, всё ещё улыбаясь, и он ответил мне, осторожно придерживая за затылок.
— Я устал бесконечно прощаться, — прошептал он. — Я хочу, чтобы было что-то, что не меняется никогда.
— Например, — прошептала я, гладя его щеку. — Сливовый пирог?
— Например, сливовый пирог, — прошептал он.
Потом Смерть чуть отстранился, давая возможность в последний раз посмотреть на дом, где когда-то я была так счастлива и где едва не потеряла саму себя.
Время снова пришло в движение. Ветер подхватил красные листья, зашелестел в ветвях клёнов, и я услышала шаги на террасе.
— Делли! — позвал Игнис, выходя из дома. — Где ты, родная?
“Родная” - передразнила я. Это слово после всего случившегося звучало до тошноты неприятно.
— Родным, Игнис, — прошептала я. — Не изменяют. Родных на том свете не бросают. Ради родных и жизни не жалко. Так что не родная я тебе.
Мой муж остановился на верхней ступени и принялся оглядывать сад. Я стояла совсем рядом со Смертью, но муж, кажется, не видел ни меня, ни мужчину, который держал меня в объятиях.
— Он нас видит? - прошептала я Смерти.
— А ты хочешь, чтобы он увидел? — спросил Смерть. — Это довольно легко сделать.
На мгновенье Игнис увидел нас. Он стоял и смотрел на нас с изумлением.
— Догадываешься, Игнис, кто я? — спросил Смерть.
Мой муж нахмурил лоб, словно пытаясь припомнить лицо. И тут замер, словно вспомнил.
— Ты… ты … — прошептал мой бывший муж. — Я видел тебя, когда умер.
— Верно, — кивнул Смерть. — Это я вернул тебя в обмен на остаток жизни твоей жены.
Игнис опешил и замер. Он впервые чувствовал себя не могущественным герцогом, не драконом с сокрушительной мощью, а простым смертным, который услышал в пустой комнате шаги приближающейся Смерти.
— Не каждый день, Игнис, ты видишь свою жену в объятиях Смерти, верно? — спросил Смерть, а я прижалась к нему сильнее. — Обычно любящие мужья в этот момент начинают плакать.
— Делли! Нет! — закричал Игнис. — Не вздумай!
— Я сама его позвала, — произнесла я. — Вот теперь все закончилось, Игнис. Помнишь наши клятвы на свадьбе? И пока Смерть не разлучит нас? Что ж, день пришел.
— Я дам развод! — резко дернулся Игнис. — Что хочешь дам! Только отойди от него! Делли, умоляю!
— Прощай, Игнис. Ты был никудышным мужем. Но у тебя есть шанс стать хорошим отцом. Ты сам сказал, что малыш не должен страдать, — усмехнулась я.
— Я готов отказаться от этого ребенка! Слышишь?! Только отойди от него! — закричал Игнис. — Я готов отказаться, если тебе это так важно!
— Мне кажется, он неисправим, — заметил Смерть. — Просто в этой жизни он намного хуже скрывал свои измены. В отличие от жизни, где в его честь всегда был готов сливовый пирог.
— Что? — прошептала я.
— Это ответ на вопрос про то, изменял ли муж той старушке или нет. И то, как она хотела, снова встретить его. Ну что ж, считай, встреча состоялась. Прощайте, герцог. Нам пора, — послышался голос Смерти.
Серый туман окутал нас, а я прижалась к черному камзолу еще крепче.
— Делли! Нет! Нет! Прошу тебя!!! — слышала я крик.
Но он больше не видел нас.
Игнис спустился на несколько ступеней, заметил лежащую перчатку и наклонился за ней. Я увидела, как он осторожно поднимает тонкую ткань, расправляет её между пальцами, словно пытается убедиться, что она действительно моя.
— Делли?.. — позвал он ещё раз, уже гораздо тише.
Никто ему не ответил.
Муж медленно опустился на ступени. Он прижал перчатку к груди, склонил голову и заплакал. Я смотрела на него, вспоминая, сколько раз сама плакала в этом доме, надеясь, что Игнис придёт, обнимет меня и скажет, что всё было ужасной ошибкой. Когда-то мне казалось, что его любовь стоит любой жертвы, даже половины моей жизни.
Теперь я знала, сколько на самом деле стоили его обещания.
Мне было жаль человека, которого я когда-то любила. Жаль того Игниса, который остался в моих воспоминаниях добрым, заботливым мужем. Но ещё сильнее мне хотелось уйти отсюда, пока я снова не начала жалеть его больше, чем себя.
Я заметила, что Игнис держит перчатку так осторожно, словно боится повредить тонкую ткань.
