Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил (СИ) - Юраш Кристина

Он велел позвать лекаря, приготовить ванну, принести чистое бельё и проследить, чтобы никто не беспокоил меня без разрешения. Я шла рядом, слушала его привычный властный голос и чувствовала, как всё происходящее удивительным образом напоминает прежнюю жизнь. Игнис снова решал, что мне нужно, кого можно допускать в мою комнату и когда мне следует отдыхать.

В спальне он попытался задержаться, пока я снимала перчатки, но я попросила оставить меня одну.

— Делли, я могу хотя бы посидеть рядом, — предложил муж, глядя на мои руки. — Вдруг тебе станет плохо? Ты ведь ещё совсем бледная.

— Если мне понадобится помощь, я позову горничную, — ответила я, подходя к туалетному столику. — Игнис, пожалуйста, уйди. Мне нужно умыться и переодеться.

Он несколько секунд стоял у двери, словно решал, стоит ли настаивать, потом всё-таки взялся за ручку.

— Я люблю тебя, Делли, — произнёс он негромко. — И когда ты немного придёшь в себя, мы обязательно поговорим.

Я не стала отвечать. Дождалась, пока дверь закроется, и только тогда подошла к зеркалу.

Из отражения на меня смотрела бледная, растрёпанная женщина в платье, испачканном собственной кровью. Я осторожно коснулась груди, где ещё недавно была смертельная рана, и убедилась, что боль действительно исчезла. На запястье тоже не осталось никакого рисунка. Я долго рассматривала чистую кожу, вспоминая, каким ужасом охватило меня появление истинной метки, и только теперь окончательно поверила, что больше не принадлежу Игнису ни по воле магии, ни по собственному желанию.

Горничные помогли мне вымыться. Они старались не смотреть на окровавленное платье, но то и дело украдкой поглядывали на моё лицо. Я не удивлялась. На их месте, наверное, тоже боялась бы прикоснуться к женщине, которую несколько часов назад готовили к погребению.

Когда с волос смыли последние следы крови, а тело перестало ныть от слабости, я попросила принести мои лучшие платья. Горничная удивилась, но без возражений распахнула шкаф и помогла перебрать наряды.

Мне хотелось надеть самое красивое платье из тех, что у меня имелись. Я долго выбирала между несколькими, прикидывая, какое лучше подойдёт к украшениям, а затем остановилась на том, в котором нравилась себе больше всего. Горничная помогла затянуть корсет, расправила юбки и принялась укладывать волосы.

Я выбрала дорогое колье, серьги и перчатки. В зеркале постепенно появлялась прежняя герцогиня Рейсберг — нарядная, тщательно причёсанная, с драгоценностями на шее. Когда-то я выбирала такие наряды ради Игниса.

Мне нравилось, как он любовался мной перед приёмами, как поправлял застёжку колье и целовал в плечо, пока горничные делали вид, что ничего не замечают.

Сегодня я собиралась нарядиться для другого мужчины.

Я поблагодарила служанку за помощь и вышла из комнаты. В коридоре несколько лакеев остановились, пропуская меня к лестнице. Один из них даже поклонился с таким испуганным видом, что мне стало неловко. Наверное, известие о моём воскрешении уже облетело весь особняк, но видеть меня живой слуги пока не привыкли.

Я спустилась в холл, прошла через гостиную и открыла стеклянные двери на террасу. Навстречу пахнул прохладный осенний воздух. После долгого пребывания в душной ритуальной комнате и горячей ванны холод приятно коснулся лица, заставив глубже вдохнуть.

В саду уже хозяйничала осень. Клёны окрасились в багряный цвет, дорожки были усыпаны листьями, а на ветвях оставалось всё меньше зелени. Ветер то и дело срывал очередную охапку и бросал на ступени террасы. Я смотрела на деревья и вспоминала, как ещё совсем недавно боялась не дожить до этой поры.

Когда Смерть забрал половину моей оставшейся жизни, я даже не знала, сколько осеней мне ещё предстоит увидеть.

Теперь я стояла среди красных клёнов, совершенно здоровая, в красивом платье, с чистым запястьем. Мне предстояло самой решить, какой будет моя дальнейшая жизнь.

Я медленно пошла по дорожке, затем остановилась возле террасы и сняла перчатки. Одну положила на каменные перила, а вторая выскользнула из пальцев и упала на ступеньку. Я заметила это, но поднимать не стала.

— Смерть? — позвала я, всматриваясь в аллею между багряными клёнами. Ветер шевелил листья у моих ног, поднимал с дорожки сухую пыль и холодил запястья, с которых я только что сняла перчатки. — Я знаю, что вы меня слышите. Пожалуйста, придите.

Ответом стал шелест ветвей. Я подождала, пока стихнет очередной порыв, и обернулась к дому. В освещённых окнах двигались тени слуг.

Где-то там был Игнис, уверенный, что я просто хочу побыть одна и что утром он снова сможет уговорить меня остаться. Мне не хотелось, чтобы муж вышел сюда раньше Смерти.

Я одёрнула платье. Глупо, конечно. Я столько времени выбирала наряд, украшения, причёску, словно собиралась на бал, где непременно встречу человека, которого хочу видеть.

А теперь стояла одна, и чем дольше ждала, тем нелепее казались драгоценности на шее. Смерть вернул меня к жизни, ничего не попросил и исчез. Я ведь сама придумала, что это непременно означает нечто большее. Он мог просто пожалеть меня.

— Я пришла не благодарить вас за воскрешение, — сказала я, стараясь говорить твёрдо. — То есть благодарить, разумеется, тоже. Но у меня есть ещё одно дело. Очень важное. И я не могу обсудить его ни с кем, кроме вас.

Я замолчала. Из-за деревьев никто не вышел. Впервые за долгое время мне захотелось вернуться в ритуальную комнату, найти старую книгу и снова чертить кровавый круг, хотя я прекрасно знала, что он не способен удержать Смерть и что все эти заклинания были не более чем нелепым приглашением.

Тогда, после похорон Игниса, я пять раз начинала сначала, потому что не могла смириться с потерей. Теперь у меня не было ни книги, ни кинжала, зато я точно знала, что хочу сказать.

— У меня есть цена, — произнесла я громко, обращаясь к пустой аллее. — Вы слышите? Я хочу заключить с вами сделку.

Собственный голос прозвучал так, что мне самой стало страшно. Я вдруг вспомнила, как стояла перед ним на коленях в окровавленном платье и предлагала душу, деньги, драгоценности, всё, что могла придумать.

Смерть тогда посмеялся над моим умением торговаться и назвал свою цену: половину оставшейся жизни. Я согласилась, не зная даже, хватит ли мне времени обнять воскресшего мужа.

— Тогда вы взяли половину моей жизни за Игниса, — продолжила я. — А теперь я предлагаю вам всю. Ту, что вы только что мне вернули. Я не знаю, сколько мне осталось, и не собираюсь спрашивать. Забирайте всё, если хотите. В обмен на жизнь!

Мне пришлось остановиться и перевести дыхание. Я смотрела на неподвижную аллею, на красные листья под туфлями и с ужасом понимала, что вновь прошу о невозможном.

Игниса можно было воскресить: его тело лежало в склепе, душа была у Смерти. А что делать, если сам Смерть не захочет остаться? Никакие ритуалы не могли заставить его любить меня.

— Я знаю, как это звучит, — добавила я, сжимая пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. — Наверное, вы сейчас скажете, что я опять не умею назначать цену. Но больше мне нечего предложить. Но я могу предложить душу! Собственно, это все что у меня есть. Бриллианты и украшения вас не интересуют, насколько я помню.

Тишина после этих слов оказалась невыносимой. Я ждала хотя бы знакомого смешка из-за спины, какого-нибудь замечания про моё упрямство, про нелепые человеческие сделки. Ничего.

Ветер сорвал с дерева охапку листьев и бросил мне под ноги, а я стояла посреди сада в своём лучшем платье и чувствовала, как по щекам текут слёзы.

— Ну скажите хоть что-нибудь, — попросила я уже почти шёпотом. — Если не хотите меня видеть, так и скажите. Только не оставляйте меня ждать. Я слишком хорошо знаю, каково это — ждать человека, который не собирается приходить.

Глава 171. Предложение

— Мадам Лиза, — раздался за спиной низкий знакомый голос, — вынужден заметить, что за время нашего знакомства ваши предложения становятся всё менее выгодными для вас.