Маша медленно повернулась ко мне. Взгляд у неё стал другим, словно она видела меня впервые.
— Ты же понимаешь, что мой отец всё равно об этом узнает? — тихо спросила она.
— Понимаю, — кивнул я. — Именно поэтому мы сейчас с тобой и говорим.
Тут надо было действовать на опережение. Те, кто стоит у власти, рано или поздно попросят защиту для своих родственников. Это неизбежно.
В данном случае можно было сделать это выгодно для нас обоих, потому что и брат, и сестра Маши — очень сильные маги. Они реально могут помочь в закрытии разломов. Так что я не просто предлагал услугу, а выстраивал стратегическое партнёрство.
— После случившегося информация до него точно дойдёт. У меня есть возможность обезопасить твоего брата и сестру, если они будут принимать участие в закрытии разломов. Так и передай, — попросил я.
— Хорошо, — Маша кивнула. Голос у неё немного окреп. Видимо, конкретика помогала ей справиться с шоком лучше, чем любые утешения.
Крылов всё это время стоял рядом и слушал. Но не вмешивался.
Телефон генерала зазвонил снова. Он приложил трубку к уху, выслушал, коротко ответил, а затем обратился к нам:
— Приехали. Идём.
— Можно мне одеться во что-то другое? Пожалуйста? — Маша умоляюще посмотрела на свой халат. Мокрый, прилипший к телу.
Не самый презентабельный вид для дочери президента.
— Я могу принести одежду, если подождёте, — предложил кто-то из учёных.
— Лучше я найду, мой шкафчик ближе, — вызвалась мать и быстро вышла из лаборатории.
Повисла неловкая пауза. Маша переминалась с ноги на ногу, кутаясь в халат.
Крылов поглядывал на часы. А я стоял и думал о том, что ещё час назад она была Пожирателем. Чёрная дымка, красные глаза, ни грамма сознания. И вот она здесь. Живая, в здравом уме, дрожит от холода.
— Спасибо, что спас меня, — тихо произнесла Маша.
— Не за что, — улыбнулся я.
Если честно, я не знал, кого спасаю. Однако когда только осознал новый навык, хотел передать Маше защиту одной из первых, но она к тому моменту уже уехала.
— Как себя чувствуешь? — спросил я.
— Холодно. А так… как будто только проснулась. После о-о-очень долгого сна.
Вернулась мать. В руках она несла джинсы, свитер, кроссовки.
— Вот, у нас примерно один размер. Тебе должно подойти, — протянула она одежду девушке.
Маша благодарно кивнула и быстро натянула одежду прямо тут, за ширмой, которую один из учёных догадался поставить.
Затем она направилась к выходу вместе с Крыловым. Но перед тем как уйти, обернулась на пороге лаборатории. И обратилась ко мне:
— До скорой встречи, Глеб.
Я кивнул.
Дверь закрылась. И стало тихо. Только гудение аппаратуры и приглушённый стук из двух оставшихся колб — другие спасённые тоже хотели выйти.
— Видимо, это какая-то важная особа, — сказала мать, когда шаги в коридоре стихли.
— Ты даже не представляешь, насколько, — кивнул я.
— Опять самые интересные тайны проходят мимо меня, — буркнула она.
Я усмехнулся. Любопытство у неё в крови. Учёная до мозга костей. Может, поэтому она и ушла тогда в работу с головой, забыв обо всём остальном. В том числе обо мне.
Ладно. Не время сейчас об этом вспоминать. Да и жизнь уже не раз мне показывала, что люди могут меняться.
Стук по стеклу стал громче. Пострадавший в соседней колбе молотил кулаками с удвоенной силой.
— Ладно, мне пора работать, — мать отвернулась, натягивая запасные перчатки. — Заглядывай почаще.
— А ты сообщи, если удастся поймать ещё кого-нибудь.
— Хорошо.
Она чуть замялась. Видимо, ей было непривычно так спокойно со мной разговаривать. Без скандалов, без обвинений, без неловкого молчания.
Мать сделала пару шагов к колбе, потом обернулась:
— Кстати, отец уже завтра должен выйти. Его выписывают из больницы. Начнёт помогать мне здесь. С ним всё хорошо.
Я кивнул. Отец лежал в одной из московских клиник после того, как я вытащил его из подвала, куда закинул его Фетисов.
Мать снова замялась. Губы дрогнули.
— Он рассказал мне, что ты для него сделал, — произнесла она тихо. — Мы об этом никогда не забудем.
Она улыбнулась. Коротко, неловко. И отправилась к колбе, из которой на неё таращился спасённый.
Я с лёгкой улыбкой направился к выходу.
Кажется, мои отношения с родителями наконец налаживаются. Медленно, криво, через общие катастрофы и спасённые жизни. Но хоть как-то.
Крылов уже проводил Машу, передал её нужным людям, а сейчас стоял возле нашей служебной машины и дымил сигаретой.
— Вы же не курите, — заметил я, подходя.
— Бросил двадцать лет назад, — Крылов выпустил струю дыма в ночное небо. — Но сегодня неимоверно захотелось. Хотя я прекрасно понимаю, что эта привычка убьёт меня быстрее, чем монстр из разлома.
— Понимаю. День выдался слишком непростой.
— Не то слово.
Он докурил сигарету до фильтра и затушил о подошву ботинка.
— Давайте я отвезу вас в академию, Глеб. Всё, что нужно, мы уже узнали. И даже больше, — предложил он.
— Кстати, а почему вы так нервничаете? — спросил я, когда мы уже сели в машину. — За подобное спасение вам поди орден дадут.
Крылов невесело хмыкнул. Водитель тем временем завёл двигатель, выехал на дорогу. Фонари скользили по лобовому стеклу жёлтыми полосами.
— Это если не будет никаких последствий, — ответил он. — Анна Евгеньевна, да и другие учёные пока что не могут знать точно, как обратная трансформация будет сказываться на людях в дальнейшем. Исследования только начались.
Логично. Мы ведь не знаем, что именно энергия хаоса делает с телом на клеточном уровне. Может, через неделю Маша будет абсолютно здорова. А может, и нет. И если с дочерью президента что-то пойдёт не так, то полетят головы.
Остаток пути мы ехали молча. Каждый думал о своём.
Когда приехали, в академии было непривычно пусто. Коридоры, обычно гудящие голосами, сейчас казались мёртвыми. Эвакуация магов закончилась, и вместе с ней ушла та суета, которая создавала ощущение жизни. Остались только те, кто намеревался помочь в закрытии разломов в столице.
А разломов с каждым днём становилось всё больше. Вон только вчера в Москве открылось около семидесяти.
Большинство, правда, низкоранговые — E и D-классы. На такие спокойно отправляют и студентов. Но десяток попадаются и серьёзных. А ещё плюс те, откуда лезут Пожиратели.
Я зашёл в свою комнату. Закрыл дверь и прислонился спиной к стене. Выдохнул.
Время шло, проблем меньше не становилось. Учитель где-то прятался. Разломов всё больше. Как и обращённых. Дочь президента чуть не потеряли. А я пока единственный, кто может стабилизировать энергию хаоса.
Хах. Прекрасная жизнь. Чувствую, не скоро в ней будет спокойствие.
Подошёл к окну. За стеклом увидел знакомую трещину в небе. Сейчас она поблёскивала, словно внутри неё миллионы звёзд выстроились в ряд.
Я откинул эти мысли и отправился в душ. Горячая вода — лучшее лекарство от сложного дня.
Когда вышел оттуда в одном полотенце, в мою дверь кто-то неистово стучал. Громко, настойчиво, с таким энтузиазмом, будто за дверью горел пожар.
Я пошёл открывать. И обнаружил Дружинина.
— Генерал Крылов сообщил мне о вашей находке, — кивнул он, имея в виду Машу.
Я кивнул в ответ.
— Вы же не за этим пришли сюда посреди ночи?
— Нет, — Дружинин тяжело вздохнул. — Пять минут назад на Московском шоссе открылся разлом класса А.
Твою ж птицу!
— Все остальные группы заняты, — добавил Дружинин.
Конечно, заняты. Семьдесят разломов в день, какие тут свободные группы!
— Сейчас переоденусь, — я уже развернулся к шкафу.
— Автобус уже в пути. Нас заберут через пятнадцать минут.
Я натянул форму, проверил снаряжение.
— Вы тоже едете? — обернулся я к Дружинину.
