Ловушка с двумя неизвестными - Романовская Ольга

ГЛАВА 3

Отец уехал в Вулридж один, засвидетельствовать почтение новому наместнику, заодно уладить какие-то дела. Подозреваю, он намеревался тайком посетить квартал менял, взять под проценты некую сумму – позорное деяние для аристократа. И я, и матушка непременно бы его отговорили, но отец не считал нужным обсуждать с родными подобные вопросы. Он вбил себе в голову выдать меня за маркиза Идена, пустить пыль в глаза.

– Вернусь, – сказал отец перед отъездом, – закажешь себе новые платья. Непременно по фраинкской моде, с золотой вышивкой.

Будто я принцесса, а не дочка барона!

Не стану кривить душой, обновок хотелось. Какая девушка моего возраста не мечтала бы об узорчатой парче, переливчатом шелке и тяжелом бархате? Об атласных туфельках, нитях жемчуга и тончайших кружевах на сорочке. Но ко всему этому прилагался неведомый, но заранее нелюбимый Роланд Санлис. Наверняка он стар, заносчив и уродлив, как прежний жених. Пробовала расспросить матушку, но она ничего не знала, только с бесившей меня покорностью повторяла: «Уж сделай, как отец велит». И ведь придется, наместник – даже не бывший сборщик налогов: ссора с ним грозила крупными неприятностями. Отец угодил бы в опалу, а то и в тюрьму. Опять же ростовщики… Надеюсь, у батюшки хватит ума обратиться за деньгами не к ним, а к мужу сестры.

Обуреваемая подобными мыслями, каждый день приходила в сад, садилась под ветвями тамариска, но читать не читала, все посматривала на стену. Мой покой никто не тревожил, но в свою комнату я неизменно возвращалась в дурном настроении. Швыряла книгу на постель и давала себе слово больше не думать об Артуре. Однако назавтра не могла сдержать обещания.

Признаться в любви и исчезнуть – в высшей степени непорядочно, дворяне так не поступают. Грубиян, хам и врун – вот, кто он. И вовсе не такой уж красавчик. Подумаешь, блондин, подумаешь, голубоглазый, так молод, а уже паладин. И живет совсем рядом. Мысль казалась чрезвычайно соблазнительной – тайком наведаться к нему и высказать все, что я о нем думала. Пусть больше не смеет тревожить мой покой. Заодно вдруг застану его с некой дамой… Да, так было бы лучше всего, он бы точно перестал мне сниться, а я – выискивать его лицо среди челяди на хозяйственном дворе.

Демиург, да что это со мной?! Я, Жанна Баттель, которая со снисходительной улыбкой принимала комплименты во время дворцовых увеселений, та, за благосклонный взгляд которой как-то сошлись в шутливом поединке два поэта, грезила о мужчине! Если бы кто-то прочел мои мысли, сгорела бы со стыда.

Нет, это не любовь, это что-то другое. Возможно, магия. Там, у церкви, я оскорбила его, а у мужчин болезненное самолюбие, он мог отомстить. Но ничего, любое колдовство боится черного агата и заговоренной в полнолунье, а после омытой святой водой булавки. Надо только слегка уколоть себя и прочитать отговор.

Увы, не помогло, и я отважилась совершить то, что задумала. Легко отпросилась у матушки в деревню: девицы моего происхождения частенько помогали бедным, иногда учили ребятишек в приходской церкви или постигали науки в библиотеках при крупных монастырях и храмах. Однако я вовсе не собиралась в Хитс, на развилке у маслобойни свернула направо.

– Куда мы, госпожа? – заволновался сопровождавший меня слуга, Питер.

Он владел грамотой и числился помощником управляющего. С некоторых пор, видимо, и моей нянькой, потому как прежде я ездила в Хитс одна.

Мне бы развернуть кобылку, внять голосу разума, но Искуситель крепко стиснул меня в своих объятиях.

– В какой стороне Леменор-манор знаешь?

– Знаю, госпожа.

Сердце сладостно заныло. Я только взгляну, издали – в этом нет греха— и сразу обратно.

– Далеко до него?

Пользуясь тем, что слуга не видел, облизала губы.

– Да как сказать…

Питер замялся, обернулся на Грейгвен.

– Незачем вам туда ехать, госпожа, – неожиданно сурово проговорил он, смерил укоризненным взглядом, будто брат мне, а не слуга. – И вас накажут, и меня в придачу. Благородная госпожа – и без охраны, без сопровождения отца или мужа!

Он укоризненно цокнул языком.

– Говорят, – соврала я, – там очень живописные места. Хочу взглянуть.

– Вот вернется барон, дозволит, тогда и взглянете, – заладил упрямец.

Это он напрасно, теперь я обязательно должна увидеть манор Артура. И никто мне не указ. Так и сказала, правда, произнесла только вторую фразу, об истинном интересе умолчала.

– Оно и видно, – буркнул Питер. – Другие госпожи в каретах путешествуют, а вы верхом, еще и по-мужски. Грех!

Стиснула в кулаке поводья, с трудом сдерживаясь, чтобы не накричать или ударить. Нельзя, Жанна, тогда ты точно никуда не поедешь. Но и совсем промолчать тоже не могла, бросила свысока:

– И давно ты проповедником сделался? Место свое забыл?

– Я человек подневольный, только предупредил, – сдался Питер. – В Леменор, так к Леменор. Только учтите, госпожа, путь неблизкий, непривычны вы, наверное, к таким поездкам.

Легкомысленно отмахнулась:

– Ничего, справлюсь. Как-никак, одна из лучших наездниц колледжа.

В голове свербело: а ведь он прав, я рискую репутацией. Только незримая сила тянула меня к Артуру, нашептывала: «Ты должна поехать, выяснить, почему он вдруг охладел к тебе».

***

Дорога выдалась живописной, но скверной. Ехать приходилось то по меже между полями, то через каменистые пустоши, облюбованные пуховыми козами. За ними потянулись холмы, усеянные невзрачными весенними цветами. А вот и мост через один из притоков Хафрена. Никогда прежде я не забиралась так далеко. Деревень мало, в основном одинокие фермы.

– Скоро еще?

Пристав на стременах, нервничала, все чаще посматривала на солнце: точно не успею вернуться до темноты! Надо было сделать небольшой крюк, заехать в Хитс, передать через кого-нибудь, чтобы не тревожились, но я не думала, что Леменор-манор так далеко, ведь Артур назвался нашим соседом. А должна была подумать, потому как владения отца простираются на сотни акров. Этак я за три дня до их границы не доберусь! Однако Питер обнадежил:

– Мы уже почти в Сонси, рядом.

Кивнула, а сама задумалась: не завез ли слуга меня на мою погибель? Может, он рассердился и надумал продать меня кимрам? Однако мои сомнения развеялись, когда впереди показался погост с церковью, а следом большая деревня.

– Сонси, – махнул рукой Питер. – Я родом из этих мест, госпожа, каждый куст знаю.

Далеко же его занесло, чуть ли не на другой конец света!

День клонился к закату, когда, уставшая, пропахшая лошадиным потом, вдоволь наглотавшаяся пыли, я наконец добралась до конечной цели. С околицы старый замок как на ладони. Донжонобрушился, покрылся мхом. Крыша провалилась, а там, где осталась цела, поросла юными деревцами. Все закопченное, черное – знатный выдался пожар! А вот и манор. Его возвели чуть в стороне от замка, рядом с фруктовыми садами. При виде последнего я испытала легкое разочарование. Пусть Артур и говорил, что это всего лишь дом, я ожидала увидеть нечто величественное, а не соединенные воедино несколько фахверковых домов, вроде тех, в которых в городе жили ремесленники. Их расположили буквой «г», образов небольшой хозяйственный двор. Подумать только, рядом со входом в дом валялись свиньи! Тут же конюшня, амбар… Обещанные укрепления, правда, имелись, но земляные. Северную стену собирались переделать в камне, но пока ограничились сваленной рядом грудой известняка.

– Понимаю, почему ты сбежал, – повернулась к слуге. – Такая… бедность!

Не удивлюсь, если у Артура нет дворецкого.

А рядом Сонси, сонное, богатое. Оказалось, деревня Оснеям не принадлежала, их земли начинались за низкой каменной ограды, возле которой мы стояли. Около восьмидесяти акров, оставшихся от некогда крупного владения. Неудивительно, что Артур подался в орден: прокормиться с такой земли невозможно.