Старшина. Том 1 (СИ) - Смолин Павел

Солнце сползало к лесу, тени березняка вытянулись через ложбину. Где-то за гребнем ещё постреливали, реже, чем днём. Пахло нагретой травой и далёким горелым железом.

Долгов проснулся сам, без толчка, будто кто позвал. Поднялся, взял винтовку и пошёл к краю ложбины, откуда виднелось поле и просёлок. Постоял там. Потом лёг на живот.

— Товарищ старшина, — позвал он негромко. — Едут.

Климов подполз к нему.

У деревни, возле крайнего дома, стояли мотоциклы. Немцы возились у машин; один привязывал к коляске какой-то свёрток. В низком вечернем солнце над дорогой розовела пыль. Три машины. Ровно столько, сколько было утром.

— Обратно, сволочи, — прошипел Шилов, подползая. — Домой. К ужину.

Климов не ответил. Он смотрел на дорогу. Письма ещё некоторое время жгли грудь. Проселок спускался к ручью, к тому самому, вдоль которого они шли утром, перебирался через него по бревенчатому мостику и дальше шёл между двумя копнами. Там мотоциклы сбросят скорость. Там головной пройдёт, а последний ещё будет на мостике.

Минут пять бегом, если срезать низом. Пока немцы собираются, можно успеть.

Климов отполз назад, к вещмешку, затянул лямки и закинул его за спину. Проверил подсумки.

Шилов смотрел на него снизу вверх, и в глазах у него читалось что-то среднее между ужасом и восторгом.

— Товарищ старшина, вы чего это?

Климов поднял винтовку.

— За генеральской махоркой, — ухмыльнулся он. — Пошли.

Глава 3

Бежали низом, по ложбинке, потом по ольшанику вдоль ручья. Ветки хлестали по лицу. Климов бежал первым. Когда добрались до ольшаника, за рощей затарахтели моторы. Немцы наконец собрались и теперь ехали к шоссе.

Шилов догнал его у самого ручья и сунул под локоть что-то тяжёлое.

— Держите, товарищ старшина. — Тяжёлое звякнуло.

Бутылка. Тряпка в горлышке, от горлышка разит бензином. Вторая такая же торчала у Шилова из кармана штанов.

— Откуда? — спросил Климов.

— Генерал угостил, — ответил Шилов и ухмыльнулся. — Одной махоркой, говорит, немца не возьмёшь.

Спорить было некогда.

Сзади, тяжело дыша, догонял Долгов. На повороте Климов коротко объяснил ему замысел.

— Товарищ старшина, — обратился шёпотом. — А если их там больше будет?

— Тогда пропустим и пойдём домой.

Долгов приподнял брови, но больше ничего не спрашивал.

Климов увидел мостик сквозь ольху метров с пятидесяти. Два бревна, поверх них настил из жердей, перил нет, только с одной стороны вбиты кривые столбики. Под мостиком шуршал ручей: неширокий, но глубокий, с крутыми глинистыми берегами. За мостиком просёлок поднимался из низинки и шёл между двумя высокими копнами сена. Ближняя стояла шагах в тридцати от мостика, дальняя метров на сорок выше. Дальше начиналось поле.

Мотоциклы въедут на настил по одному. Скорее всего медленно, иначе соскочит колесо. На подъёме за мостиком дадут газу.

— Долгов. — Климов показал в сторону деревни. — Туда, в рожь, правее копны. Как я выстрелю — бьёшь по второму мотоциклу. Только по второму. Первый не трогай, пусть проходит. Выстрелил — и сразу отползай в сторону. Насколько сможешь.

Долгов кивнул и пропал в ольшанике, пригибаясь. Несмотря на свой рост, Долгов бежал на удивление тихо. Точно лось, наученный ходить по мху: вроде здоровый детина, а ступает мягко.

— Шилов, со мной, — махнул рукой Климов.

Они вдвоём спустились к ручью ниже мостика, шагов на тридцать. Над подмытым берегом нависала трава. То, что нужно. Получилось лечь так, чтобы с дороги не увидели. Мостик виден как надо: немного наискось. Ствол удобно лёг на кочку.

Климов проверил магазин. Полный. Стрелять он собирался мало.

— Мне чего? — шёпотом спросил Шилов.

— Лежать. Смотреть. Голову не высовывать.

— А бутылки?

— Бутылки потом.

Шилов лёг рядом и затих.

Моторы приблизились. Климов услышал, как переключились передачи на спуске к ручью. Он положил щёку на приклад и перестал думать о чём-либо, кроме мостика.

Солнце висело низко, за спиной у немцев, и било Климову в глаза. Плохо. Климов сдвинулся на полметра, чтобы ольховая ветка закрыла солнце. Так-то лучше.

Первый мотоцикл выкатился к мостику и остановился. Пулемётчик в коляске привстал, посмотрел на настил, на воду и что-то пробормотал водителю. Водитель засмеялся. Мотоцикл тронулся и медленно, с хрустом, пошёл по жердям. Коляска прошла в ладони от края. Мотоцикл выбрался на тот берег, рыкнул мотором на подъёме и покатил между копнами.

Второй прошёл быстрее и увереннее. Пулемётчик в коляске даже не глянул на воду. Продолжил курить, зажав сигарету в зубах. Курение убивает, подумал Климов.

Третий въехал на настил, когда второй был уже на подъёме.

Климов выстрелил водителю под каску, в шею, сбоку.

Водитель дёрнулся и завалился на руль. Мотоцикл вильнул. Колесо коляски соскочило с края жерди, а сама коляска провалилась вниз. Машина повисла на мостике боком, задрав мотоциклетное колесо, которое продолжало вращаться. Пулемётчик вылетел из коляски головой вперёд и плюхнулся в ручей.

Климов передёрнул затвор.

Со стороны ржи хлопнул выстрел. Пулемётчик второго мотоцикла как раз разворачивал ствол назад, к мостику, но выронил изо рта сигарету и осел в коляске. Водитель пригнулся к рулю и дал газу. Мотоцикл рванул вверх, между копнами.

Головной встал за второй копной. Климов видел только пулемёт и каску над ним. Пулемёт ударил длинной очередью — по мостику, по ольшанику, по тому месту, где под травой лежали Климов и Шилов. На головы сыпануло ветками и листьями. Пули вспороли воду у самого берега.

— Назад, вдоль воды! — Климов схватил Шилова за ремень. — Ползком! Быстро!

Они проползли по мокрой глине вниз по ручью. За спиной пулемёт продолжал бить в то место, где их уже не было.

Климов выглянул из-за кочки. Новый угол. Теперь копна закрывала пулемёт хуже: виднелся край коляски и локоть пулемётчика. Метров сто, а цель — один локоть. Как блоха на горизонте, подумал Климов. Деваться некуда: пришлось прицелиться и стрелять. Мимо. Пулемёт на секунду замолчал — пулемётчик пригнулся.

Рожь качнулась от выстрела. Долгов. Уже с другого места, правее. Молодец, отполз, как сказано.

Теперь немцы стреляли в две стороны и не понимали, откуда по ним прилетает.

Вдруг Шилов вскочил. Климов не успел его схватить. В руке у Шилова горела бутылка, тряпка коптила. Он пробежал, пригнувшись, шагов пятнадцать к мостику, размахнулся и швырнул бутылку вверх по склону.

До мотоцикла оставалось метров сто. Бутылка до него, понятное дело, не долетела: врезалась в ближнюю копну, до которой было шагов двадцать. Сухое сено разом вспыхнуло. Через секунду на месте копны стоял столб огня. Густой дым потянуло вверх по склону, вдоль просёлка, прямо на немцев.

Пулемёт замолк.

Климов услышал, как за копнами взревели моторы. Сначала один, потом второй. Звук пошёл вверх по склону, к полю, и дальше, к шоссе, быстро слабея.

— Уходят! — Шилов вскочил на ноги. — Товарищ старшина, уходят же! Догоним!

— Лёг, — машинально скомандовал Климов и вежливо добавил: — Будь так добр.

Шилов лёг.

Звук моторов растаял. Копна горела. Сено трещало и стреляло искрами, дым застилал полнеба.

— Я в мотоцикл целил, — пояснил Шилов.

— Знаю.

— Немного не докинул.

— Метров семьдесят, — заметил Климов.

И то сбавил.

Шилов открыл рот и снова закрыл: решил не спорить.

Климов выждал ещё немного, прислушиваясь. Потом встал.

— Пять минут, — сказал он. — Потом вернутся. И точно не втроём.

Мотоцикл висел на мостике, накренившись. Коляска болталась над водой, упираясь краем в глинистый откос. Водитель сполз с седла и лежал на жердях лицом вниз, свесив руку. Пулемётчика в ручье не было видно. Климов разглядел его чуть позже, ниже по течению, у коряги: спина в серой куртке, неподвижная, наполовину в воде. Над бортом торчала пустая скоба: пулемёт при ударе сорвало с крепления. В воде его не было видно. Должно быть, ушёл в ил.