Убийство в книжном - Дэвисон Анита

– Ханна! – Он небрежно смял номер «Таймс» в комок, вскочил на ноги, в два шага пересек комнату и заключил Ханну в крепкие объятия. – Какой приятный сюрприз!

– Прости, что врываюсь без предупреждения. – Ее голос дрогнул, когда она с наслаждением вдохнула привычный запах свежести, чистоты и одеколона с легкими цитрусовыми нотками, которым обычно пользовался Дариус. – Мне нужно было с кем-то поговорить, а я не знаю, где сейчас тетя Вайолет. Речь о Лили-Энн… Дело в том, что она… она… – Ханне изменило самообладание, и она закусила губу.

– О боже. – Усадив ее на диван, Дариус расположился напротив. – Что в этот раз натворила легкомысленная, но миленькая миссис Сомс?

– Не шути, пожалуйста, Дариус. – Ханна сморгнула подступившие слезы. – Она мертва.

– Мертва? Что значит – мертва? – Выражение его лица стало жестким, глаза смотрели встревоженно и недоверчиво. – Произошел несчастный случай?

– Нет… Ее убили. Закололи ножом. – Ханна отрепетировала, что будет говорить, пока ехала в кебе, но слова все равно давались с трудом.

– Что? – Он моргнул. – Зачем кому-то убивать Лили-Энн?

– Я задаю себе этот вопрос с тех пор, как нашла ее.

– Ты нашла ее?

– Это было ужасно. До сих пор удивляюсь, как не начала визжать прямо посреди магазина, но я просто оцепенела. – Она начала сбивчиво рассказывать о встрече с инспектором Фарреллом и о том, как повел себя Каван, увидев свою жену мертвой.

– А что Лили-Энн вообще делала в магазине? – спросил Дариус, когда она закончила.

– Инспектор спрашивал меня о том же, но я не знаю. – Ханна сжала кулаки на коленях. – Как и Каван. Полицейский врач сказал, что Лили-Энн убили прошлым вечером. Она просидела в кресле несколько часов. Мертвая.

– А где ты была, когда это случилось?

– Дариус! – Она вскинула подбородок. – Ты говоришь как инспектор Фаррелл!

– Прости. – Дариус пересел вплотную к ней и обнял ее за плечи одной рукой. – Я вовсе не собирался тебя допрашивать.

– Нет, это ты прости, что я сразу выставила колючки. – Она наклонилась к нему, их лбы почти соприкоснулись, и его близость мгновенно успокоила ее – у Джеральда так никогда не получалось. Что заставило ее подумать об этом сейчас?

– Ты говорила, что там был Каван?

– Нет, он появился позже. Инспектор Фаррелл послал за ним. Каван был вне себя от ужаса, а потом набросился на меня. – Увидев, что ее слова ошеломили Дариуса, Ханна добавила: – Не физически. Просто он вел себя так, словно считает, что я во всем виновата. – Дариус запротестовал было, но Ханна прервала его: – Он сразу же взял свои слова обратно, однако я почувствовала, что Каван пытается переложить на меня собственную вину.

– Собственную вину? Каван не мог этого сделать! Он всем сердцем был предан Лили-Энн.

Ханна не стала спорить, но в глубине души ее терзали смутные сомнения. Что-то не сходилось, казалось неправильным, странным.

– Он выглядел… потрясенным, но словно бы и сразу смирился. Будто ожидал чего-то подобного.

– Да кто может ожидать убийства собственной жены? – Он заговорил жестче, но, будучи Дариусом, и не заикнулся о том, что Ханна впадает в истерику или заблуждается.

– Наверное, никто. – «Или тот, кто сам его и спланировал», – мысленно добавила она, а затем произнесла: – Но разве не мужа всегда подозревают в первую очередь? – Дариус напрягся, и она тут же пожалела о сказанном. – Прости, я не хотела обвинять Кавана. Но он так меня обидел!

– Бедная моя Ханна! Похоже, все это было сущим кошмаром для тебя. – Он погладил ее по щеке свободной рукой.

– Сущим кошмаром, – тихим эхом отозвалась она, закрывая глаза, и прильнула к его ладони, дарившей утешение.

Дверь шумно распахнулась, и в гостиную вплыла высокая молодая женщина, окутанная облаком тяжелого цветочного аромата.

Ханна резко отшатнулась от Дариуса, а тот скользнул в сторону, увеличивая расстояние между ними.

– Сесили! – удивленно произнес он, но затем его интонация сменилась на вопросительную: – Треверс не доложил мне, что ты здесь.

Невеста Дариуса плавно приблизилась. На ней было пальто изысканного кроя до середины икры, вишневое с бледно-голубой отделкой, и блузка в тон, выгодно подчеркивающая стройную фигуру. Она использовала больше косметики, чем обычно: живые серые глаза подведены, а пухлые губы накрашены помадой глубокого кроваво-красного цвета, который ей, надо признать, был необыкновенно к лицу. Она смотрела на Ханну с легким презрением, словно столкнулась в гостиной с кухаркой – и Ханна, несомненно, таковой себя и почувствовала в своей самой обычной прямой юбке, которая уже немного измялась, и в скромной блузке.

– Потому что я велела ему этого не делать. – Надувшись, Сесили склонилась к Дариусу, чтобы принять поцелуй. – Как поживаешь, Ханна? – добавила она, чуть помедлив, и приподняла бровь в ожидании объяснений. – Насколько я помню, ты отклонила приглашение присоединиться к нам сегодня вечером, поскольку у тебя были другие планы?

– Да. Верно. – Ханна вскочила на ноги, не желая вспоминать, что ее планы на сегодняшний вечер – чашка какао и роман Джейн Остин. – Я принесла дурные вести.

– О господи. – Сесили выпрямилась, снимая шляпку. – Это касается кого-нибудь из наших знакомых?

– Да, – выдохнул Дариус. – Лили-Энн Сомс.

– Поверить не могу! Что еще она натворила? – Сесили со вздохом бросила изящную, украшенную перьями вещицу на диван и села, грациозно закинув ногу на ногу. – Только не говори, что она отменила сегодняшний вечер. Смею предположить, Лили-Энн считает Театр комедии ниже собственного достоинства?

– Сесили! – предупреждающе рявкнул Дариус, пресекая ее болтовню. – Лили-Энн мертва.

– Мертва? – Сесили растерянно захлопала ресницами. – Какой кошмар! – Она схватила Дариуса за руку, и он, хотя и не без неловкости, сжал ее руку в ответ. – Когда это случилось? Как?

– Вчера вечером. Кто-то ударил ее ножом. – Ханна замешкалась, зная, какую реакцию вызовут ее слова, однако было глупо оттягивать неизбежное. – Моим ножом. В книжном магазине.

– Боже милосердный! Тебе нужен адвокат? – Глаза Сесили, казалось, стали еще больше, и в глубине их мелькнуло ликование. – Дариус знает нескольких. Правда, дорогой?

– Не глупи, Сесили. – Дариус сел рядом с невестой, сцепив руки между раздвинутыми коленями. – Ты могла бы проявить чуть больше участия. Это Ханна нашла ее.

– Ты была там? – с изумлением и страхом спросила Сесили.

Прежде чем Ханна смогла ответить, Дариус поднялся, отвлекая от нее внимание.

– Какой же я ужасный хозяин, даже не предложил тебе чаю. – Он сделал неопределенный жест в сторону Сесили: – Не могла бы ты попросить Треверса передать распоряжения на кухню?

– Для этого есть звонок, дорогой. – Неестественное хихиканье Сесили не могло скрыть раздражения в ее голосе.

Дариус молча смотрел на нее, пока она не поняла намек.

– Ох, ну ладно. – Сесили неохотно встала с дивана. – Я обзвоню остальных гостей и скажу, что сегодняшний прием будет очень скромным.

– Сесили! – Голос Дариуса прозвучал так сурово, что Ханна вздрогнула. – Ты и в самом деле думаешь, что мы можем закатить вечеринку при таких обстоятельствах? Как ни в чем не бывало?

– Но я так старалась и уже все устроила! – Сесили замерла на полушаге, умоляюще глядя на Дариуса. – Твой отец приедет из самого Хартфордшира и останется на ночь! Я не могу просто…

– Мой отец поймет. – Дариус яростно потер затылок и с усилием выдохнул. – Он очень любил Лили-Энн.

Ханна подумала, что это правда. Будучи деловым партнером Гектора Меррилла, Джошуа Клиффорд был частым гостем на тех же домашних приемах и балах, которые неизменно посещали она сама и Лили-Энн.

– Да… разумеется. – Сесили заметно смутилась. – Прости, я не подумала.

– Я попрошу лакея оставить билеты в кассе, если кто-то все же захочет пойти, – добавил Дариус. – Нет нужды портить всем вечер.

– Конечно, дорогой. Только нам, – пробормотала Сесили, закрыв за собой дверь с громким щелчком.