Убийство в книжном - Дэвисон Анита

– Что вчера ты уволила Монти, а мсегодня утром обнаружила Лили-Энн мертвой в нашем магазине. Я пыталась расспросить его, но на фоне без умолку трещала Сесили и, кроме нее, почти ничего не было слышно.

– Ну, я, в общем… Да, я уволила Монти. Ты сердишься?

– Нисколько. На самом деле я даже горжусь тобой. И подумать не могла, что ты на такое способна.

– Я пыталась держать себя в руках, потому что ты, похоже, была вполне довольна тем, как он ведет дела. Но, знаешь, Монти там здорово наломал дров. И если бы все продолжалось в том же духе, то в конце концов он мог тебя разорить.

И, вероятно, все еще может.

Тетя Вайолет пожала плечами.

– Мне казалось, что так будет проще. В любом случае почему ты добралась до него именно сейчас? Он присвоил выручку или что-то вроде того?

– Что-то вроде того, – вздохнула Ханна. Открытки с голыми девицами были последним, что она хотела бы обсуждать.

– Да бог с ним, поговорим об этом позже. А теперь пойдем в гостиную, тебе нужно присесть. Ты выглядишь так, будто сейчас свалишься с ног. – Она обняла Ханну за плечи и увлекла за собой в комнату, где, разгоняя вечернюю прохладу, потрескивал огонь.

– Полицейский врач сказал, что Лили-Энн убили прошлым вечером, – сказала Ханна, шмыгая носом. – Полиция требует сообщить, кто и где был в это время. Я знаю, ты писала, что собираешься в театр Дейли, но…

– Только не говори, что сомневаешься во мне, – иронично вздернула бровь тетушка.

– Конечно нет. И секунды не сомневаюсь, что ты была там, где и сказала.

– Однако решила все же проверить прежде, чем за меня возьмется полиция? Объяснимо, хотя и слегка оскорбительно. – Они вошли в гостиную, и тетя заботливо усадила Ханну на диван, а сама села напротив. – Как я и сообщила в записке, мы с Евой и Хейзлтонами отправились в театр Дейли, чтобы посмотреть «Бетти». Потом мы вернулись к Хейзлтонам, чтобы пропустить по стаканчику, засиделись до рассвета, и я осталась у них в Мортлейке. А сейчас я сделаю чаю, и ты расскажешь мне все о бедной Лили-Энн. – Она потрепала Ханну по щеке, но по пути к двери, обернувшись, добавила: – И не потому, что я имею отвратительную привычку во все совать свой нос – ох, ладно, в какой-то степени и поэтому, – но тебе действительно нужно поговорить с кем-то, а с кем же еще, как не с твоей возмутительной тетушкой?

Слишком взвинченная, чтобы сидеть, Ханна расхаживала от окна к камину, пока тетя Вайолет не вернулась с подносом, который опустила на низкий столик.

Рассказав обо всем, что случилось в последние пару дней, за двумя чашками крепкого чая и превратив носовой платок в неопрятный, насквозь промокший ком, Ханна почувствовала себя пусть и не менее потрясенной смертью Лили-Энн, но хотя бы более готовой смириться с потерей.

– Тетя Вайолет, а что она говорила, когда пришла сюда? – спросила Ханна, опираясь руками о столик, стоявший между ними, где остывал чайник с чаем.

– Точно не скажу, уж прости, но, насколько я помню, она сказала, что хочет обсудить с тобой нечто важное. Когда я сказала, что тебя нет дома, она сильно разволновалась и, пожалуй, выглядела… растерянной.

– Растерянной? Не испуганной? – Ханна думала, что Лили-Энн могла бояться чего-то и потому искала ее помощи.

– Нет, определенно нет. На мой взгляд, она была потрясена, что тебя не оказалось под рукой тогда, когда нужно исполнять все ее прихоти.

– Ты ошибаешься, и, знаешь, я даже жалею, что не могла быть с ней рядом каждую минуту. Может, тогда с Лили-Энн не случилось бы беды.

– Какая чушь, и думать не смей, что в чем-то виновата. Не ты ее убила.

– Да, но возможно, то, что она хотела рассказать мне, и привело ее к гибели. Если бы я…

– О, если бы да кабы, какая прелесть. Если бы я только подумала, что Лили-Энн угрожает опасность, то, уж поверь, не позволила бы ей уйти.

– Да. Конечно. Ты бы не отпустила ее. – Ханна отерла внезапно навернувшиеся слезы. – Все это было так странно. Сначала я подумала, что кто-то, шутки ради, усадил манекен в вольтеровское кресло. А потом увидела нож, торчавший у нее из груди. Мой нож. Который подарил папа. Просто ужас. – Она сделала большой глоток холодного чая.

– Нож? – Тетя Вайолет подалась вперед, упираясь локтями в колени. – Дариус не упоминал об этом. Я предполагала, что…

– Что? – Ханна посмотрела на нее поверх края чашки.

– Нет, ничего. Но я и подумать не могла, что ее смерть настолько… жестока. Кто мог так сильно ненавидеть Лили-Энн? То есть она бывала временами злобной тварью, но не до такой степени, чтобы заслужить удар ножом в грудь.

– Ты говоришь ужасные вещи, тетя Вайолет, – опуская чашку, сказала Ханна. – Что она тебе сделала? – Впрочем, для нее не было секретом, что Лили-Энн иногда позволяла себе довольно неприятные выходки, но люди в большинстве своем почему-то не обращали на это внимания.

– Уже неважно. Незачем вспоминать, – отмахнулась от нее тетя.

– Очевидно, важно, раз ты все-таки заговорила об этом. – Внезапно Ханну осенила догадка: – Лили-Энн тоже распространяла какие-то слухи о Еве и о том, почему она живет у тебя, не так ли?

– Теперь-то какая разница? – Тетя Вайолет теребила ряд жемчужных пуговиц на высоком вороте. – Главное, что Ева не слышала. Во всяком случае, я надеюсь. – Она сменила тему: – Как Лили-Энн вообще оказалась в книжном магазине? Вы договорились там встретиться?

– Инспектор Фаррелл спрашивал о том же. Но Лили-Энн никогда не заходила к нам в магазин. Если мы собирались пообедать или пойти за покупками в Лондоне, то встречались в каком-нибудь другом месте.

– Мне интересно, что заставило тебя побежать к Дариусу?

– Я вовсе не побежала! – сердито ответила Ханна, отводя взгляд от тетушки. – Но с кем еще я могла поговорить, кроме тебя? Просто потом явилась Сесили и одарила меня, знаешь, таким взглядом, словно я горничная, расколотившая лучший фарфор. – Ханна постаралась выбросить эту картинку из головы. – Из-за нее я всегда чувствую себя неотесанной и неуклюжей. Как будто ни в чем не могу с ней сравниться. А то, как она виляет хвостом перед Дариусом, просто за гранью приличий.

– Хм-м. Кажется, тут мелькнула тень чудовища с зелеными глазами? – промурлыкала тетя Вайолет, и уголок ее рта дрогнул в едва заметной улыбке.

– Думаешь, я ревную? Что за нелепая идея.

– …слишком щедра на уверения^[1], по-моему?

– О, у нас сегодня вечер Шекспира? Говоришь прямо как папа.

– Я обойдусь без заезженных цитат, если ты перестанешь смотреть на меня так, как будто не понимаешь, о чем я говорю. Дариус Клиффорд влюблен в тебя не первый год, и, как я заметила, твое отношение к нему тоже изменилось в последнее время. Жаль, конечно, что это произошло после его помолвки.

Ханна уставилась в свою чашку, ощущая, как горят от неловкости щеки.

– Пойду заварю свежего чаю. – Тетя Вайолет удалилась, оставив Ханну наедине с ее мыслями.

Растущая привязанность к Дариусу вызывала смущение. Они всегда были близки, но перед тем, как уехать учиться в университет, он, в свойственной ему застенчивой и скромной манере, спросил, может ли рассчитывать, что, закончив учебу и определившись с карьерой, станет ей больше чем другом.

Но тогда Ханна просто не могла воспринимать его всерьез. Для нее он был всего лишь милым, неловким Дариусом, которого она знала большую часть жизни. А потом он познакомил ее с Джеральдом и все изменилось.

Блистательный красавчик Джеральд не стал ходить вокруг да около и ринулся ухаживать за ней с ошеломляющим пылом, при этом выверенно чередуя прогулки, подарки, букеты и лесть. До того времени Ханна никогда не пользовалась особым вниманием со стороны молодых джентльменов и была достаточно наивна, чтобы поверить, будто комплименты и романтические жесты дают представление об истинном характере мужчины.

Когда началась война, Джеральд вступил в Лондонский полк и сделал ей предложение на платформе вокзала Виктория за несколько минут до отправки его поезда во Францию. У Ханны не хватило решимости отказать. Шли дни, и ее страхи, что она связала свою жизнь с человеком, к которому, по правде говоря, у нее не лежала душа, разрешились самым ужасным образом: Джеральд погиб при Артуа в первые недели сражений.