Убийство в книжном - Дэвисон Анита

Дариус, без сомнения, все слышал – от нервного тика у него задергался висок.

– Мне пора. – Ханна подняла сумку с пола и встала.

– Сесили не хотела показаться бесчувственной, просто она вложила много сил в подготовку к этому приему.

– Я ухожу не из-за нее, – солгала Ханна. – И ты не будь слишком строг к ней, они с Лили-Энн едва знакомы.

– Это не оправдание. Она знает, что мы выросли вместе: ты, я, Монти и Лили-Энн. И даже Джеральд, хотя он появился позже. – Дариус подтолкнул ее обратно к дивану, а сам устроился напротив. – Не уходи.

Ханна покорно села, погрузившись в свои мысли.

– К слову, о Монти. Я вчера его уволила.

– Ха! – Отрывистый смешок Дариуса заставил ее улыбнуться. – Не могу тебя винить. Честно сказать, я удивлен, что он продержался так долго.

– Я знаю, ты предупреждал меня, что Монти бездельник, но это была идея моей матери. Она настаивала на том, что с мужчиной-управляющим книжный магазин будет выглядеть респектабельнее, поскольку две женщины, которые владеют и сами управляют бизнесом, нарушают все возможные нормы приличий.

Дариус хмыкнул.

– Она все еще пытается затащить тебя в Суррей, чтобы спрятать от воздушных налетов?

– Мама убеждена, что послушные незамужние дочери должны сидеть дома, штопать носки и выполнять волю родителей. Нет, прошу тебя, давай больше не будем об этом. – Ее улыбка потускнела. – Послушай, вчера вечером Монти вернулся в магазин, уже после того, как я ушла. Что ты об этом думаешь?

– Зачем ему возвращаться? Попроситься обратно на работу?

– Сомневаюсь. Он отослал Арчи, сказал ему, что сам все закроет.

– Полагаешь, он там был с Лили-Энн?

– А как еще это объяснить? Возможно, он был последним, кто видел Лили-Энн живой. Либо так, либо…

– Либо он и убил ее. Но я не вижу причин, по которым Монти мог желать ее смерти.

– О, скорее наоборот. Лили-Энн терпела его только ради Кавана. Монти всегда являлся без приглашения и прямо перед тем, как должны были подавать на стол. Такой нахал, но Кавану, похоже, нравилось его общество.

– Наверное, только потому, что Каван – новичок в нашей маленькой компании и он просто был слишком вежлив, чтобы выставить его.

Они разом расхохотались, но вернувшаяся Сесили оборвала веселье.

– Кроссли не было дома. – Она остановилась в трех шагах от них, переводя с одного на другую оценивающий взгляд. – Я оставила слуге сообщение для них. Бедная Мэри Юэлл впала в истерику, и Робсону пришлось оттаскивать ее от телефона. – Рука Сесили театрально взметнулась к горлу. – О боже, и после всего этого я забыла распорядиться, чтобы подали чай.

Ее мученический вид пробудил у Ханны подозрение, что Сесили подслушивала под дверью все это время, но она отмахнулась от него, посчитав глупой паранойей.

– Ничего страшного, – сказала Ханна, поднимаясь во второй раз, поскольку их дружеским посиделкам с Дариусом определенно пришел конец. – Я лучше пойду. И мне правда жаль, что вы пропустите представление нынче вечером.

– По сравнению с тем, что случилось с бедняжкой Лили-Энн, это такие пустяки. – Сесили, видимо, пересмотрела свои приоритеты.

– Тебе действительно надо идти? Еще только шесть часов. – Дариус перехватил ее по дороге к двери. – Останься, поужинай с нами!

– Не лучшая твоя идея, дорогой. – Сесили подняла искусно подведенную бровь. – В числе прочего я отменила заказанный столик у Елены, и, поскольку повар ничего не готовил, нам еще предстоит найти место, где мы поужинаем.

– Верно. Я забыл. – Дариус нахмурился, как маленький мальчик, которого отчитала няня.

– Нет, правда, мне пора, – настойчиво сказала Ханна.

Ее скромный дом, уютная, хоть и громоздкая, мебель и капризный водонагреватель в ванной – вот и все, что ей сейчас было нужно.

– Мы не можем позволить тебе ловить кеб на улице, – сказал Дариус, направляясь к двери. – Я попрошу Треверса подать машину.

– Ужасно, когда подобные вещи происходят с кем-то из знакомых, не правда ли? – Печальное выражение без следа исчезло с лица Сесили, стоило Дариусу выйти. Она с облегчением опустилась на диван и принялась грызть засахаренный миндаль из стоявшей на столике синей стеклянной вазочки. – И к тому же это наверняка попадет в газеты. Про убийства всегда пишут. Естественно, семья постарается все замять, чтобы избежать скандала.

– Бентамы все еще на Дальнем Востоке. Нужно сообщить им о случившемся, – напряженным голосом произнесла Ханна. – Они не видели Лили-Энн с весны, а теперь и вовсе никогда больше не увидят.

– Ну, если они предпочитают проводить время, скитаясь по всему свету, стоит ли удивляться, что жизнь их дочери прошла мимо них. Или смерть, как в этом случае. – Сесили отправила в рот еще один орешек, как раз когда вернулся Дариус. – Дорогой, я сейчас говорила о родителях Лили-Энн. – Она невинно вглянула на него через плечо. – Должны будут провести вскрытие, так ведь?

Дариус покачал головой, сузил глаза, и, хотя Ханна оценила его попытку сохранить самообладание, неосторожные слова Сесили почти заставили ее утратить невозмутимость. Желудок сжимался при одной мысли, что бог весть кто собирается выпотрошить ее лучшую подругу, как рыбину, на холодном столе в морге.

– Я подожду снаружи, – быстро сказала она и, поднявшись, направилась к двери. – Доброй ночи, Дариус, Сесили.

– Ты уверена, Ханна? – Дариус последовал за ней в холл.

– Со мной все будет хорошо. – Она натягивала перчатки, главным образом чтобы не смотреть на него. – И, пожалуйста, забудь, что я наговорила о Каване. Я была… не в себе. – Не дожидаясь ответа, она проскользнула мимо лакея, как раз когда автомобиль Дариуса, «Свифт 15», остановился у подножия мраморной лестницы.

Когда машина отъехала, Ханна решилась посмотреть на окна гостиной. Занавеска дрогнула, скрыв стоящую за ней фигуру – это могла быть только Сесили.

– Хотела бы я полюбить ее, хотя бы ради Дариуса, – пробормотала Ханна себе под нос.

– Вы что-то сказали, мисс? – Шофер полуобернулся, вопросительно глядя на нее.

– Нет. Нет, ничего. – Ханна поникла, ссутулившись на сиденье, горюя не только о потере лучшей подруги, но и о том, что известие о недавней помолвке Дариуса отдалило их друг от друга больше, чем когда-либо.

8

Ханна закрыла за собой входную дверь и прислонилась к ней спиной. Зеркало в прихожей отразило ее погасший, тусклый взгляд, и она с содроганием отвернулась, торопливо вешая пальто на крючок.

Услышав шаги, она подняла глаза. С галереи на верхней площадке лестницы на нее смотрела тетушка. Она была дюйма на три выше, чем Ханна, с великолепной копной рыжевато-каштановых волос, таких же, как у самой Ханны, уложенных в прическу помпадур, пышно и высоко спереди и со свободным французским пучком на затылке, открывающим длинную грациозную шею.

Тетушка сохранила тонкую талию и прямую, стройную фигуру, как в юности, хотя ей скоро должно было исполниться сорок. Она никогда не скрывала этого факта, и даже странным образом гордилась им. Тонкие, идеально очерченные дуги бровей слегка сошлись над большими, сияющими серыми глазами, на лице мелькнуло сострадание, и тетя Вайолет – нет, не спустилась, а, можно сказать, слетела вниз по изогнутой лестнице, скользя изящной рукой по перилам.

Достигнув нижней ступеньки, она отняла ладонь от округлого поручня и обхватила подбородок Ханны, нежным, успокаивающим жестом. Все самообладание Ханны разлетелось вдребезги – из груди рвались рыдания, к глазам подступили непрошеные слезы, и, быстро сморгнув их, она бросилась в объятия тетушки.

– Я так рада, что ты здесь. Случилось кое-что ужасное, и…

– Я знаю, – мягко сказала тетя Вайолет, ее глубокий голос звучал ласково, и стало ясно, что ничего больше не нужно объяснять. – Несколько минут назад звонил Дариус. – Никаких бурных излияний чувств и пустых банальностей, просто искренняя поддержка, надежность и желание помочь делом.

– Очень мило с его стороны. – Ханна выдавила улыбку. Она ничуть не удивилась, но все же была благодарна. – Что он тебе рассказал?