Убийство в книжном - Дэвисон Анита

– Мы вроде как уже встречались. – Дариус протянул руку. – Рад познакомиться с тобой, Арчер.

– После того как обслужите джентльмена, можете отнести книги в Темпл, – сказала Ханна, которой не терпелось побыть с Дариусом наедине, пока выдалась возможность.

– Какого джентльмена? – Арчи бегло осмотрел магазин, но, не считая их троих, там никого больше не было.

– О, ну, он крутился здесь минуту назад. Наверное, просто ушел. – Ханна была так поглощена Дариусом, что не заметила, как исчез потенциальный покупатель. – Значит, только доставка.

– Вы уверены, мисс?

– Со мной все будет в порядке. – И в самом деле, что могло случиться, когда с ней Дариус, а снаружи бродит констебль Джонс?

– Идем, котище. – Арчи цокнул языком, и кот, задрав хвост вопросительным знаком, рванул за ним.

– Это было очень любезно с твоей стороны, – сказала Ханна, когда Арчи с котом снова скрылись в подсобке.

– Что именно?

– Ты прекрасно знаешь. Единственный человек, который не считает Арчи чем-то вроде мебели, – тетя Вайолет.

– Не стоит благодарности. Итак, что ты предлагаешь? – спросил Дариус.

– Что я предлагаю? – Ханна была так рада видеть Дариуса, что почти его не слушала.

– Книги. Для бабушки Кристабель.

– О да, конечно. Что ее интересует? – Она подошла к стеллажу с табличкой «Беллетристика».

– О чем эта книга? – Он снял с полки томик в льняном переплете и показал ей. На обложке было написано: Кэтрин Терстон «Макс».

– Русская княжна не желает мириться с браком по расчету, поэтому переодевается юношей, сбегает в Париж и становится художницей. – Ханна размышляла, действительно ли ему нужны книги или он просто решил подшутить над ней. – Терстон пользуется большим успехом. Или пользовалась. Она трагически умерла молодой.

– Драматическое произведение и безвременная кончина автора? Идеально. – Дариус ухмыльнулся. – Беру.

– Считай это подарком за то, что с таким пониманием отнесся к моим нелепым обвинениям в адрес Кавана. – Ханна завернула книгу в оберточную бумагу, обмотала джутовым шпагатом и завязала узелок.

– А они были дикими? – Он взял у Ханны книгу, дотронувшись до ее руки. Прикосновение было мимолетным, но ощущалось как ласка.

– Дариус, могу я спросить у тебя кое-что? – Она обхватила одну руку другой, словно пытаясь сохранить тепло его пальцев.

– Что угодно.

– У Кавана была другая женщина? Если бы он и рассказал кому-то, так только тебе.

– Почему ты так думаешь? – Дариус теребил кончик шпагата, не поднимая глаз.

– Недавно я услышала кое-какие сплетни и подумала – если Лили-Энн терзалась из-за любовницы Кавана, возможно…

– Возможно, она увлеклась лауданумом, чтобы заглушить боль от измены? – Он вздохнул. – Сомневаюсь, что причина в Каване. Я пытался предупредить ее, что лауданум может быть опасен, но она только посмеялась. – В его интонации Ханна уловила все то разочарование, которое он тогда, должно быть, испытывал. – Назвала меня старым добрым Дариусом, никогда не умевшим по-настоящему расслабиться.

– Почему ты мне не сказал?

– Как я мог? – Он пожал плечами. – Обременять тебя еще и этим, когда Джеральд готовился к отправке во Францию? Потом его убили, и… – Голос Дариуса прервался, и он в третий раз за последние несколько минут посмотрел в окно.

– Тебя что-то тревожит? – спросила она, слегка раздраженная тем, что он отвлекся, а потом вспомнила: – Ах да, ты ждешь Сесили.

– Дело не в этом. Когда я приехал, то заметил парня, слонявшегося снаружи. Ну, ты знаешь таких. Руки в карманах, смотрит в землю, но время от времени бросает взгляды на окна магазина. И кепка надвинута чуть не на нос. – Дариус резко выпрямился. – Погоди-ка, вот он снова. Оставайся здесь, Ханна. Хочу перекинуться с ним парой слов. – Дариус ринулся к выходу, и Ханна едва успела перехватить его.

– Дариус, все хорошо. – Она вцепилась в его локоть, оттаскивая от двери. – Этот человек и должен быть там.

– Неужели поклонник? – В глазах Дариуса заплясали веселые искры.

– Не будь смешным. – Она игриво шлепнула его по руке, но внутри у нее все сжалось. – Он следит за магазином по поручению полиции.

– О? В Лондон внезапно хлынули образованные книжные воры?

Его озорная улыбка напомнила Ханне о временах, когда ей не нужно было беспокоиться, что их взаимную привязанность превратно истолкуют. Сколько раз она видела этот взгляд, но понимать хоть что-то начала только теперь, когда стало слишком поздно.

– Это идея инспектора Фаррелла.

Ханна хотела рассказать ему про Монти, но не смогла очернить в его глазах человека, который был ему другом и ходил за ним по пятам, потому что Дариус всегда хорошо относился к сыну клерка своего отца.

– Он думает, что убийца Лили-Энн может вернуться? – Дариус в упор посмотрел на нее. – Тогда почему ты все еще здесь работаешь? Тебе угрожает опасность?

– Полиция просто проявляет осмотрительность. – Это была даже не половина правды, но она никак не могла рассказать о немецких шпионах и тайных сообщениях.

– Лишь бы ты оставалась цела и невредима. Учитывая ужасные новости с фронта, а теперь еще и то, что ты оказалась замешанной в убийстве, я чувствую себя совершенно бесполезным.

– А ты сам не думал записаться в армию? – Ее сердце зашлось в ожидании ответа.

– Ха! Отец и слышать об этом не хочет. Он впадает в панику и начинает давиться словами, стоит мне упомянуть об армии.

– Ему можно только посочувствовать. Ты его единственный сын. – Ханна всей душой разделяла страхи доброго овдовевшего Джошуа Клиффорда.

– Ханна, я не смогу вечно отсиживаться дома, в безопасности, даже если бы захотел. Правительство скоро введет всеобщую воинскую повинность. У Британских экспедиционных сил недостаточно солдат, чтобы рассчитывать лишь на добровольцев.

Она кивнула, но мысленно захлебывалась криком: «Не уходи, я этого не вынесу!»

– Но почему мы вообще воюем? Война – это такая ужасная растрата жизней молодых людей.

– У нас нет выбора. Мы обязались поддерживать Францию, когда заключили Тройственный союз с Антантой. Боюсь, Асквит недолго останется премьером, ведь он пренебрег всеми предупреждениями лорда Китченера о том, что страна не готова к войне. – Дариус безотрывно смотрел в окно, пока говорил, и не видел растущего отчаяния Ханны. – У нас катастрофически не хватает боеприпасов. Да что там, всего – от солдат до обученного должным образом медицинского персонала и снаряжения.

– Ты хочешь сказать, что мы можем проиграть войну?

– Боже, нет! Мы же британцы, не так ли? – Его взгляд смягчился. – Я рад, что инспектор Фаррелл предпринимает шаги, чтобы защитить тебя. Нельзя допустить, чтобы моя любимая девочка подвергалась опасности.

– Я думала, Сесили – твоя любимая девочка.

Он сказал то, что чувствует, или это просто случайная оговорка, порожденная детской дружбой?

Их взгляды встретились, и Дариус собирался что-то сказать, но осекся, когда звон дверного колокольчика возвестил о прибытии Сесили.

Ханна отдернула от него руку и попыталась изобразить улыбку, когда Сесили, нагруженная свертками, врезалась в дверной косяк и была вынуждена протискиваться в дверь боком.

– Не поможешь мне с этим, дорогой? – Сесили с явным раздражением повысила голос.

Видела ли она, как Дариус держал Ханну за руку, или он отвлек Сесили, поспешив ей на помощь?

Дариус забрал у нее большую часть пакетов, а остальные она не глядя швырнула на стол, разбросав бумаги.

– О, Ханна, привет, – мимоходом сказала Сесили, тут же отворачиваясь от нее.

– Сесили. – Ханна едва подавила злость, но за ней последовала волна эмоций, в которых она отказывалась признавать ревность, и все же в сотый раз задалась вопросом: что Дариус нашел в этой элегантной, но пустой женщине?

– У меня так болят ноги. Я, кажется, обошла все магазины на Риджент-стрит. – Сесили ухватилась за предплечье Дариуса, скинула туфлю и потерла пятку рукой.

– Ты нашла все, что хотела? – Вопрос Дариуса прозвучал скорее вежливо, чем с искренним интересом.