Убийство в книжном - Дэвисон Анита

– Ему пятнадцать, и он еще слишком юн, чтобы идти в армию!

Кипя от ярости, Ханна выдернула перо из непослушных пальцев Арчи, ухватила женщину за локоть и поволокла к двери. Возможно, та и оказала бы сопротивление, если бы не была столь ошеломлена. В любом случае Ханна не оставила ей шансов, через пару секунд буквально вышвырнув на крыльцо.

– А это можете оставить себе. – Засунув перо за отворот ее пальто, Ханна от души прихлопнула его ладонью, а затем с такой силой грохнула дверью перед носом неприятной дамы, что стекла задребезжали.

С улицы отчетливо донесся возмущенный вопль:

– Да как вы смеете!

Из-за роста и телосложения Арчи выглядел старше своих лет, однако и без того могло быть немало причин, по которым молодого человека не взяли в армию. Например, многие юноши из бедных семей недоедали, что приводило к проблемам со здоровьем, и их признавали не годными к службе.

– Я не трус, мисс. – Нижняя губа Арчи задрожала. – Я ходил на призывной пункт, чтобы записаться, но меня не взяли. Конечно, я мог бы попытать счастья в другом…

– Даже не вздумайте! – Ханна знала, что вербовщики не задавали лишних вопросов, пока не появлялся кто-то из перепуганных насмерть родителей, размахивая свидетельством о рождении. – И я очень надеюсь, что эта проклятая война закончится раньше, чем вы станете достаточно взрослым, чтобы пойти в армию.

Признаться, сказанное прозвучало неубедительно даже для самой Ханны, но на ее счастье дверной колокольчик снова зашелся трелью.

– Я же не слишком рано, правда? – Вопросительный взгляд тети Вайолет остановился на Ханне. – Дорогая, у тебя все лицо красное. Кто-то взъерошил тебе перышки?

– Слышать ничего не хочу о перышках. – Ханна ответила ей объятием. – Не слишком рано для чего?

– Ты забыла, не так ли? – Тетушка нахмурила брови. – Или это я забыла? Что, впрочем, неудивительно. Я уже стольких людей просила сделать пожертвования для библиотеки госпиталя на Энделл-стрит. Мне казалось, и тебе говорила. Кстати, это не Глэдис Маллинсон я видела сейчас на улице? Она прошла мимо, не сказав мне ни слова. Что вы ей сделали?

– Ничего такого, чего бы она не заслуживала. – Ханна скользнула взглядом по черному пальто тетушки, отороченному чернобуркой, и широкополой шляпе в тон. – И что за унылый наряд? Похороны были на прошлой неделе.

– О, как остроумно. – Тетушка недобро покосилась на нее. – Разве ты не видела предупреждения, в которых настоятельно рекомендуют не носить яркую одежду и не зажигать фонари? Они повсюду. И я, знаешь ли, не собираюсь рисковать, тем более после того, как ты нашла ту записку.

– Цеппелины ориентируются по Темзе, а не по суфражисткам в белых платьях. – Ханна едва сдержала улыбку. – И в предупреждениях говорится о ночном времени. А сейчас день.

– Ну и что? Темные цвета всегда были мне к лицу. – Надув губы, тетушка поправила шляпку, глянув в зеркало, висевшее над столом. – Доброе утро, Арчи, – сказала она, увидев отражение мальчика за плечом. – Вы стали еще красивее с тех пор, как я видела вас в последний раз.

– Да, мисс. – Щеки Арчи заалели, когда он взглянул на тетушку сквозь кольцо рук, поднятых, чтобы стащить Бартлби с верхушки книжного шкафа, где тот прятался во время перепалки с миссис Маллинсон. – В смысле доброе утро, мисс. Спасибо, мисс.

– Если вы не возражаете, Арчи, мы с тетей выпили бы чаю. Думаю, вам тоже не помешает? Утро выдалось нелегким.

Арчи опустил голову и, с котом на руках, скрылся в подсобке.

– С ним все в порядке? – одними губами спросила тетя Вайолет, отворачиваясь от зеркала.

– Не совсем, – ответила Ханна. – Потом расскажу. А что за история с госпиталем? Мне казалось, ты сегодня должна была помогать с бельгийскими беженцами в Выставочном зале?

– Вообще-то я прямо оттуда. Очаровательные люди, и так благодарны за все, что мы для них делаем. Но как только доходит до упаковки бульонных кубиков «ОКСО» и мыла «Санлайт» в коробки, мои мысли просто разбегаются. Я не в силах сосредоточиться, а потому взялась за сбор пожертвований для госпиталя на Энделл-стрит.

– Все лучше, чем крушить витрины с мумиями в Британском музее. – Ханна приподняла бровь.

– Я даже не буду пытаться ответить на это, – фыркнула тетушка, усаживаясь на стул по другую сторону стола.

Ханна посетила музей через пару дней после ареста суфражисток, чтобы посмотреть, насколько существенный ущерб они нанесли, но ее не пустили. Куратор безапелляционным тоном заявил, что женщины допускаются только по билету. Поскольку в здании не было касс, Ханна спросила, где его можно купить, и получила ответ, что ей нужна рекомендация джентльмена, готового нести ответственность за ее поведение. Взбешенная, но бессильная предпринять хоть что-нибудь, она выскочила из музея и с тех пор туда не возвращалась.

– Итак, госпиталь? Не знала, что тебя интересует работа сестры милосердия, – сказала Ханна.

– Я слишком брезглива, чтобы работать медсестрой, но ты непременно должна пойти со мной и посмотреть, что там да как. Это военный госпиталь под управлением двух женщин-врачей, он находится в приходе Сент-Джайлс и Сент-Джордж.

– В старом работном доме Сент-Джайлс, который закрыли в прошлом году? – Ханна усмехнулась. – И это все, на что раскошелилась великая военная машина нации?

– Типично, не правда ли? – рассмеялась тетя Вайолет. – Если бы подобную идею выдвинули врачи-мужчины, то они, без сомнения, получили бы в свое распоряжение как минимум отель «Ритц». Но, полагаю, эти бюрократы решили, что женщины в любом случае все испортят, и поэтому предоставили им первую подвернувшуюся под руку развалюху.

– А кто эти женщины-врачи?

– Флора Мюррей и Луиза Гаррет Андерсон, дочь Элизабет Гаррет Андерсон, первой женщины в Англии, которой удалось получить диплом врача. Элизабет, бесспорно, вдохновляющая личность – более сорока лет назад она основала Лондонскую больницу для женщин.

– Конечно, там я о ней и слышала. Поэтому и имя показалось знакомым.

– Им нужны книги для библиотеки, и я пришла узнать, нельзя ли найти что-нибудь в магазине. Выздоравливающих солдат непременно надо чем-нибудь занимать. – Тетушка стянула перчатки и бросила на стол. – Ты уверена, что я не говорила об этом?

– Возможно, не помню. – Ханна кивнула на плетеную корзину, стоявшую у подсобки. – Там книги, которые я собиралась выбросить. На каких-то переплетах пятна от воды, а уголки одной или двух погрызли мыши. Их не продать, но читать вполне еще можно.

– Не думаю, что солдаты будут против. Учитывая, что им пришлось пережить, парой капель воды на обложке их не напугать. А теперь, – тетя Вайолет откинула за плечо свой длинный шарф, – не расскажешь ли мне, чем тебя расстроила миссис Маллинсон?

– Ах да, об этом. – Ханна откашлялась. – Кто она? Не помню, чтобы ты упоминала о ней раньше.

– Глэдис состоит в Чрезвычайном женском корпусе. Они готовят персонал для военных госпиталей и оказывают благотворительную помощь, но, чтобы получить членство, надо быть дочерью лорда, хотя бы потому, что им приходится покупать себе форму по два фунта за комплект. Глэдис избрали казначеем, и это, похоже, вскружило ей голову. Впрочем, она всегда любила задирать нос, и я бы охотно взглянула, как кто-нибудь ей этот кичливый нос утрет.

– Тогда тебе следовало заглянуть сюда десятью минутами раньше. – Понизив голос, чтобы Арчи не услышал, Ханна рассказала о выходке с белым пером.

– О нет, бедный Арчи. Должно быть, он ужасно себя чувствует. Надеюсь только, мальчик не отправится на призывной пункт, лишь бы доказать, что эта старая выдра не права.

– Да уж, я тоже. – Ханна просмотрела письма на столе. – Ты не возражаешь, если я разберу почту, пока мы разговариваем? С тех пор как мы начали действительно продавать книги, а не просто хранить их, работы прибавилось. – Она отодвинула часть писем, чтобы освободить место, когда Арчи вернулся с подносом.

– Спасибо, Арчи, это очень кстати.

– Бартлби нужно покормить, мисс, так что я буду в подсобке, если вдруг вам понадоблюсь. – И он ушел, сжимая в руках свою эмалированную кружку с голубой каймой.