Убийство в книжном - Дэвисон Анита

– Полиция все еще ведет расследование. Но, конечно, если ты знаешь что-то, имеющее отношение к ее смерти…

– Я? Нет, откуда бы. Я потрясена не меньше остальных. Разве что… – Мэри облизала губы и заговорщически склонилась к Ханне. – В последний раз, когда мы виделись с Лили-Энн, она сказала, что Каван странно себя ведет.

– В каком смысле – странно? – нервно поинтересовалась Ханна.

– Она не вдавалась в детали. Просто сказала, что он стал скрытным. Возвращался домой поздно вечером, ничего не объясняя. В таком роде. Но это продолжалось несколько недель.

– Ты уверена? – жестко спросила Ханна.

О способности Мэри Юэлл раздуть из ерунды целую историю ходили легенды, хотя, надо отдать ей должное, в ее болтовне никогда не было злого умысла.

– Вот не надо грубить, – надула губы Мэри. – Я удивлена, что ты ничего не знаешь, ты же была ее лучшей подругой. – Она лукаво улыбнулась, со всей очевидностью наслаждаясь мимолетным чувством превосходства.

– Ты рассказала полиции?

– А должна была? – Мэри снова в манерном отчаянии сжала ворот. – Что ж, мне пора идти, – произнесла она так, словно это Ханна задерживала ее, а не наоборот. – Мы с Робби хотели выразить Кавану соболезнования.

– Да, разумеется. – И, конечно, собрать как можно больше сплетен, судя по всему. – Мэри, подожди минутку. – Ханна очень кстати вспомнила о сплетнях. – Не знаешь, что за женщина пришла с Каваном?

– Дорогая, ты вообще меня слушала? – обернувшись, посетовала Мэри, и с улыбкой последовала за мужем.

Лишившись собеседника, тетя Вайолет вернулась к Ханне.

– У нас прибыло тайн и загадок вроде той, с подружкой Кавана? Или Мэри просто была Мэри?

– Пожалуй, всего понемногу.

Ханна не знала, что и думать, пока они с тетей рука об руку покидали кладбище и добирались до особняка Сомсов: внушительного четырехэтажного здания из красного кирпича, высившегося на углу напротив церкви. Ворота венчал ажурный кованый гребень с фонарем. На прочной черной парадной двери, располагавшейся между двумя каменными вазонами, висел начищенный до блеска медный молоток в виде жезла Асклепия, обвитого змеей, – дань уважения врачебной профессии мужа Лили-Энн.

Открыв дверь, собравшихся подобострастно приветствовал дворецкий Сомсов, Хеммингс, худощавый, сутуловатый мужчина, который походил на гробовщика больше, чем иной настоящий гробовщик.

Инспектор Фаррелл с непроницаемым видом наблюдал за Каваном Сомсом. Скорбящий вдовец, окруженный восторженными дамами средних лет, отвечал на соболезнования. Лицо его выражало страдальческое смирение. Женщина в густой вуали все так же держалась рядом с ним. Лицо ее по-прежнему нельзя было рассмотреть, однако стройная фигура и грациозные движения наводили на мысль, что она молода.

– Хотела бы я знать, кто она.

– Если только ты не планируешь прищемить дверью ее вуаль, сомневаюсь, что тебе сегодня повезет. Я, конечно, последний человек, который стал бы осуждать мужчину, притащившего любовницу на похороны жены, однако он мог бы проявить больше осмотрительности. – Тетя Вайолет сдержала ухмылку, когда они подошли к инспектору Фарреллу и сопровождавшему его полицейскому в форме.

Оба стояли немного в стороне от остальных скорбящих, почтительно прижимая головные уборы к груди.

– Не ожидала увидеть вас здесь сегодня, инспектор, – сказала Ханна, и его хмурую физиономию озарила сияющая улыбка, когда он поздоровался с ней.

Ханна вынуждена была признать, что Фаррелл в самом деле довольно привлекательный мужчина. И, если судить по кокетливым взглядам, тетушка вполне разделяла ее мнение.

– Никогда не знаешь, что можно обнаружить на похоронах жертвы, мисс Меррилл, – ответил он. – По моему мнению, виновные часто переигрывают. – Он бросил быстрый взгляд на Кавана, по-прежнему окруженного свитой, и добавил: – Боюсь, мы пока не нашли мистера Карстейрса. – И он явственно скрипнул зубами, что показало, как сильно он раздражен этим фактом.

– Похоже, ничегошеньки у вас не выходит, – сказала тетя Вайолет, хотя по легкому изгибу губ можно было понять, что она просто поддразнивает инспектора. – И я страшно разочарована, что вы не спросили у меня разрешения, прежде чем использовать мой книжный магазин для охоты на ваших шпионов, а ведь это, возможно, подвергает опасности мою племянницу, за которую я несу ответственность!

– Я не хотел огорчать вас. – Он быстро сглотнул. – Мисс Меррилл согласилась с моей идеей, и, поскольку констебль Джонс уже был под рукой, я…

– Если вам выпадет шанс узнать меня получше, инспектор, то вы научитесь понимать, когда я просто шучу.

– С нетерпением буду этого ждать. – В глазах Фаррелла вспыхнула искра интереса. – А сейчас, дамы, прошу извинить меня, – он отвесил легкий поклон и надел шляпу, – у меня еще есть пара вопросов к доктору Сомсу. – Сделав знак полицейскому следовать за ним, он зашагал прочь.

– Такой интересный мужчина. – Тетя Вайолет с улыбкой посмотрела ему вслед.

– Ты уже это говорила. – Ханна закатила глаза, взяла тетушку под локоть и увлекла в противоположном направлении.

Следующие двадцать минут они провели, расхаживая по особняку и раскланиваясь со знакомыми в попытках выяснить личность спутницы Кавана, но оказалось, что о ней никто ничего не знает.

– А это не она? – Тетя Вайолет обратила внимание Ханны на фигуру в черном, садившуюся в такси на Черч-роуд.

– Думаю, ты права. Вот черт! – Ханна разочарованно наблюдала, как отъезжает машина.

– Следи за языком! – одернула ее тетушка. – Итак, останемся ли мы на поминки со слишком сладким шерри и сэндвичами с вялыми огурцами или пойдем домой пить чай и сплетничать?

– Тебе действительно нужно спрашивать?

– Значит, чай.

15

В течение следующей недели погода заметно испортилась, зачастили дожди, и из-за постоянной сырости Бартлби вынужден был обосноваться на подоконнике в эркерном окне магазина, где ему в вечное пользование выделили пышную подушку. Численность мышей изрядно сократилась, и кот оказался в достаточной степени джентльменом, чтобы не оставлять следы своих ночных охотничьих вылазок там, где Ханна могла бы их увидеть.

Каждое утро констебль Джонс уютно устраивался в читальном уголке с газетой, изводя Арчи бесконечными просьбами о бесчисленных чашечках чая – обязанность, отношение к которой у того колебалось от досады до дружеской взаимопомощи.

За всю неделю открытками поинтересовались лишь однажды, что вызвало немалый ажиотаж. Впрочем, тревога оказалась ложной – обычный запрос покупателя, разыскивающего фотографии Тауэрского моста.

Арчи теперь старался выглядеть солидно и принарядился: сменил потертую жилетку на коричневый норфолкский пиджак под ремень и рубашку без воротничка, которую, по всей видимости, даже иногда гладил. Буйные кудри были зачесаны на пробор и блестели от помады.

Около полудня высокая костлявая женщина вошла в магазин и остановилась в дверях под затихающий звон колокольчика. На ней было дорогое пальто строгого кроя и шляпа с такими широкими полями, что оставалось только удивляться, как леди не застряла в дверях. Она окинула магазин медленным, оценивающим взглядом, таким же цепким, как у аукциониста.

– Могу я вам помочь, мадам? – спросил Арчи, и его мальчишеское лицо озарилось приветливой улыбкой.

– Единственный способ, которым вы могли бы помочь мне, молодой человек, это надеть военную форму. – Женщина оглядела его с ног до головы, будто трубочиста в бальном зале, и выудила из вместительной сумочки длинное белое перо, которое плотно заправила за верхнюю пуговицу его молескинового жилета.

Губы Арчи шевельнулись, но он не издал ни звука, переводя потрясенный и растерянный взгляд с лица своей обидчицы на позорное перо.

– Я была бы признательна, если бы вы перестали издеваться над моим помощником. – Разгневанная Ханна подошла к женщине, остановившись в футе от нее. – Вынуждена попросить вас уйти.

– Не думаю, что мне по вкусу ваши манеры. – Злобные как у хорька глазки посетительницы презрительно сузились над крючковатым носом. – Вам следовало бы знать, что поощрять труса уклоняться от исполнения долга крайне непатриотично. – Ее губы скривились от отвращения. – И уйду я только тогда, когда вы заверите меня, что этот молодой человек запишется в армию. – Она махнула рукой в сторону Арчи, который вынул перо из-за пуговицы и теперь в замешательстве его рассматривал.