Убийство в книжном - Дэвисон Анита

Инспектор Фаррелл приглашающим жестом указал на открытую заднюю дверцу авто. Ханна вздернула подбородок, пронзив инспектора высокомерным взглядом, чтобы сохранить видимость достоинства в обстоятельствах, когда ей не оставили выбора. Но, зацепившись правой ногой за подножку, она потеряла равновесие и во весь рост растянулась на сиденье, от которого пахло седельным мылом и табаком.

– Должна ли я выразить благодарность, что вы не затолкали меня в тюремный фургон? – Ханна села и поправила съехавшую шляпку.

– Это вам не шутки, мисс Меррилл. – Инспектор проскользнул на водительское сиденье, оперся локтем о спинку и посмотрел на нее через плечо. Морщинки у его глаз стали глубже, когда он попытался удержаться от улыбки, чтобы не противоречить своим словам. – Или вы планировали начать подрабатывать моделью, чтобы увеличить свой доход?

– Вот уж это точно не смешно! – Ханна негодующе взглянула на него. – Я не скомпрометировала ваше расследование, если это вас беспокоит. Парень из студии понятия не имеет, почему я расспрашивала об открытке. Во всяком случае, он не знает настоящей причины.

– Этого парня зовут Хельмут Гринбаум. Он родился в Гамбурге и работает на нас.

– Правда? – В ее душе боролись недоверие и восхищение. – Ну, он определенно вжился в роль. Его кокни весьма убедителен.

– Граждане Германии – бесценные информаторы в нашем деле. – Инспектор Фаррелл прочистил горло. – И не так уж много нужно, чтобы склонить их к сотрудничеству.

– К примеру, всего лишь не отправлять их в лагерь для интернированных?

– Что-то в этом роде. – У него хватило совести покраснеть. – И вы так и не ответили на мой вопрос.

– Ах да. Ладно. – Ханна достала из сумочки фотографию и протянула ему. – Эта карточка была у Лили-Энн Сомс.

– И как же она попала к вам? – Инспектор мельком взглянул на карточку, но возвращать ее не спешил.

– Меня больше интересует, почему Лили-Энн ее хранила, – сказала Ханна, проигнорировав его вопрос. – Я надеялась, что мистер Грин расскажет мне, кто эта модель.

– Он рассказал? – Ханна замешкалась с ответом, и Фаррелл добавил: – Если вы мне не скажете, я всегда могу спросить у него.

– Мистер Грин назвал имя – Элиза Браун – и больше ничего.

– И когда же вы собирались поделиться со мной информацией?

– Ну, поскольку вы уже здесь, мне больше не стоит беспокоиться об этом, не так ли? – Тут ей в голову пришла мысль: – А кстати, почему вы здесь? Вряд ли ваше появление можно считать простым совпадением. – Инспектор хмыкнул, и она улыбнулась. – Вы выслеживаете Вебера? Он работает в студии Хобарта?

– Может быть, из вас все-таки получится детектив, мисс Меррилл. Но то, что вы тут околачиваетесь, не способствует выполнению нашей задачи.

– Во-первых, я не имею привычки околачиваться где бы то ни было. Во-вторых, вы хоть представляете, насколько напыщенно это звучит? – Ханна протянула руку. – Вы собираетесь вернуть мне фотографию?

– Нет. – Фаррелл сунул карточку во внутренний карман, выбрался на тротуар и открыл ей заднюю дверцу. – Позвольте выполнять полицейскую работу полиции, пока не влипли в настоящие неприятности, мисс Меррилл. И я больше не хочу вас здесь видеть.

В голове у нее промелькнуло несколько язвительных ответов, ни один из которых она не произнесла вслух, зато ей удалось выйти из машины с куда большей элегантностью, чем забраться в нее.

– Кстати, – сказал инспектор, останавливая ее, когда она повернулась, чтобы уйти, – дознание по делу мистера Карстейрса будет проходить при закрытых дверях. Вам нет необходимости присутствовать лично.

Ханна с облегчением кивнула. Дознание по делу Лили-Энн было достаточно мучительным, с нее хватит.

– И да, мисс Меррилл, – сказал инспектор, когда она отошла еще футов на десять, – пожалуйста, передайте привет вашей тете.

Ханна вздохнула, но не обернулась, досадуя на себя, что отдала открытку, хотя и решила найти Элизу Браун раньше него. Но с чего же ей начать? В Лондоне сотни театров, в одном только Вест-Энде – десятки, и ее шансы найти без фотографии какую-то никому не известную актрису ничтожны.

Сердито шагая, она добралась до перекрестка Грейт-Уиндмилл-стрит и Шафтсбери-авеню, прямо к фасаду театра «Аполло». Ее осенила идея, и, забыв про кеб, Ханна перешла улицу, лавируя между конными повозками и угрюмыми пешеходами. Кассир в ответ на ее вопрос равнодушно пожал плечами, швейцар наградил подозрительным взглядом, и она поспешила унести ноги.

В театре «Лирик» вышло почти так же, поэтому она решила вернуться немного назад и заглянуть в театр «Палас», что было не лучшей идеей: сварливая кассирша намекнула, что если муж Ханны и начал таскаться по вечерам сюда к служебному входу, то ее это никоим образом не касается.

Управляющий «Квинс», не дослушав вопроса, прервал Ханну, заявив, что в этом сезоне не набирает новых актрис, и прежде, чем она успела что-либо объяснить, велел прыщавому парню, орудовавшему щеткой для чистки ковров, ее выпроводить. Жалея, что не владеет талантом тети Вайолет молниеносно расправляться с надменными швейцарами и нахальными клерками, она решила ехать домой.

Напротив вокзала Чаринг-Кросс висела афиша вечернего спектакля «Алый первоцвет» в театре «Стрэнд». Надеясь не столкнуться с еще одним чванливым швейцаром, Ханна вошла в фойе, где на большой деревянной доске висели фотографии актеров. Самыми известными из них были Фред Терри и Джулия Нилсон в костюмах лорда и леди Блейкни. Ниже располагался список актеров второго плана, слишком незначительных, чтобы заслуживать фотопортретов. Когда она дошла до четвертого имени, ее лицо озарила торжествующая улыбка: «Элиза Браун в роли Салли Джеллибэнд».

– Два билета в первый ряд партера на завтрашний спектакль, пожалуйста, – обратилась Ханна к пышнотелой женщине с вьющимися седыми волосами, сидевшей за стеклянной перегородкой в кассе, которая располагалась в углу фойе.

Та цокнула языком.

– Вам повезет, если найдется что-нибудь на галерке, но ложи все распроданы и в партере ничего нет.

Плечи Ханны разочарованно поникли. Даже если Элиза Браун та самая девица, она не сможет узнать ее с галерки.

– На какой день есть свободные места в партере?

– Давайте посмотрим. – Женщина почесала карандашом в затылке. – Вот, есть два места на вечерний спектакль в среду, тринадцатого.

– Ясно. – До спектакля оставалось больше недели, но что еще она могла сделать? – Я беру.

– С вас девять шиллингов, мисс. Занавес поднимают в восемь сорок пять.

26

Ханна вполуха слушала, как священник читает заупокойную службу по Монти на общественном кладбище Маргравин в Хаммерсмите, которое было открыто, чтобы уменьшить переполненность местных церковных погостов.

Ханна подняла глаза и перехватила взгляд Дариуса, который печально улыбнулся и помахал ей. Она собиралась помахать ему в ответ, но, заметив рядом с ним молчаливую статную Сесили, одетую в черное, передумала.

Последняя горсть земли с глухим стуком упала на простой сосновый гроб, послужив для небольшой группы скорбящих сигналом расходиться, и люди неспешно потянулись к воротам на Сент-Данстанс-роуд.

– Это ужасно, – сказала тетя Вайолет, замедлив шаг рядом с Ханной. – Не сказать, что я была в восторге от Монти, но он не заслужил таких жалких похорон.

– У него не осталось родных, поэтому все организовал Дариус.

Тетушка перевела взгляд на дорогу и, коснувшись плеча Ханны, шепнула:

– Я сейчас вернусь.

Инспектор Фаррелл как раз собирался сесть в машину, стоявшую у тротуара. Увидев приближающуюся Вайолет, он улыбнулся, захлопнул дверцу и прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди.

– Похоже, эти двое отлично ладят. – Мягкий баритон Дариуса, прозвучавший над самым ухом Ханны, вызвал у нее прилив удовольствия. – Ты уже говорила сегодня с нашим инспектором Фарреллом?

– Н-нет. – Она нервно оглянулась на инспектора с тетушкой. – Боюсь, он сейчас не слишком ко мне расположен.