Убийство в книжном - Дэвисон Анита

– И чем же ты оскорбила полицию? – Дариус заговорщически наклонил к ней голову, и ее сердце затрепетало.

– Да так, ничего особенного, правда.

– Видимо, у нас обоих неприятности, поскольку я, думается, огорчил Сесили. – Ханна приподняла бровь, и он пояснил: – Я намерен отложить свадьбу из-за того, что случилось с Лили-Энн, а теперь еще и с Монти.

– Полагаю, она не слишком хорошо это восприняла.

– Точнее сказать, она была в ярости. Сесили жаловалась, что я совершенно не ценю времени и усилий, что она потратила на подготовку. – Дариус отчетливо скрипнул зубами.

– Сомневаюсь, что ей легко быть твоей невестой. Я мало знаю о прошлом Сесили, но она собирается замуж за представителя одной из ведущих банковских династий Лондона. Ты не думал, что она может быть напугана? – Ей и самой не верилось, что она сейчас защищает не кого-нибудь, а – подумать только! – именно Сесили, но Ханна попросту не могла видеть Дариуса таким расстроенным.

– Почему-то я не думаю, что причина в этом, но ты права, мне стоит уделять ей больше внимания. – Дариус шутливо толкнул ее локтем, улыбаясь шире. – Жаль, что в свое время я не уделял должного внимания тебе. – В ответ на ее вопросительный взгляд он добавил: – Помнишь ту садовую вечеринку в Марбл-Хилл? Когда Монти выпил за обедом так много, что его вырвало в декоративный пруд?

– Да ладно? – Ханна прекрасно помнила этот случай, хотя и притворялась, что нет. Джеральд тогда провел весь день, распивая шампанское в шумной компании приятелей, а на нее толком и не взглянул ни разу.

– Джеральд сказал, что собирается сделать тебе предложение перед отъездом во Францию. Мне следовало опередить его. Хотя к тому времени наверное, было уже слишком поздно? – Пальцы Дариуса на мгновение коснулись ее руки. – Я лучше вернусь к Сесили, иначе она будет дуться весь остаток дня.

Ханна застыла. Дариус говорил серьезно? Или это всего лишь пустые слова, которые так легко произнести теперь, когда он надежно защищен обязательствами по отношению к другой? Если бы он в тот день заявил о своих намерениях, Ханна без колебаний отказала бы Джеральду, и Дариус сейчас, возможно, не был бы помолвлен с Сесили. Как он мог разжечь в ней искру надежды только для того, чтобы тут же погасить ее?

Вне себя от волнения, она поднесла руку к полям шляпы, прикрывая лицо, и твердо решила не смотреть ему вслед, поэтому ее блуждающий взор остановился на тетушке, которая как раз потянулась, чтобы смахнуть пушинку с пальто инспектора, и положила ладонь ему на лацкан. Он посмотрел на ее руку, а потом улыбнулся, глядя ей в глаза.

– Как поживаешь, милая? – прозвучал позади знакомый голос.

Гектор Меррилл, одетый в костюм самой лучшей черной шерсти, которую только могли предложить на Сэвил-роу, улыбнулся Ханне. Безупречный покрой пиджака подчеркивал могучее телосложение отца, пусть он и начал уже немного полнеть. Черные с проседью волосы, падавшие на низкий лоб, оставались густыми, несмотря на то что ему шел седьмой десяток. Глаза, такие же орехово-зеленые, как у Ханны – только у нее они казались больше из-за густых, пушистых ресниц, – внимательно изучали ее лицо. Он не носил ни окладистой бороды, ни модных бакенбард, поскольку полагал, что с ними похож на барсука или отставного армейского полковника.

– Папа! Когда ты приехал? – Ханна потянулась, чтобы обнять его, но потом вспомнила, где находится. – Почему не предупредил? – Она оглядела дорогу и с облегчением убедилась, что ее матери нигде не видно.

– Решил в последнюю минуту, – ответил он своим обычным отрывистым тоном. – Я здесь, чтобы отдать дань уважения Карстейрсу-младшему. Его отец пробыл моим клерком тридцать лет. Думаю, это правильно.

– Понимаю. – Будет ли он чувствовать то же самое, когда узнает, что сын старого друга предал свою страну? – Я рада, что ты здесь, папа. Ты уже говорил с тетей Вайолет?

– Кратко. Она и тот парень, инспектор, сказали, что Монти сбил конный фургон. И ты все видела. – Ханна молча кивнула, и отец спросил: – Это правда, что его подозревали в убийстве Лили-Энн Сомс?

– Все непросто, папа, – расплывчато ответила она, не желая вдаваться в объяснения на кладбище. – Полиция действует осмотрительно, поэтому я не знаю всех деталей.

– Монти всегда был бездельником и мотом, но я не могу поверить, что он убийца. – Гектор Меррилл бросил быстрый взгляд на инспектора Фаррелла. – Тебе ведь ничто не угрожает, правда?

– Нет, папа. – Уже нет. – Надеюсь, ты приехал не для того, чтобы утащить меня обратно в Суррей? – спросила она, шутя только наполовину.

– И что в этом такого уж страшного? – Уголок его рта дрогнул. – Твоя мать не понимает, зачем тебе работать в книжном магазине Вайолет. Она хочет, чтобы ты была дома, в безопасности.

– Но я дома, папа. – Ханна взяла его под руку, чувствуя, как и всегда рядом с ним, покой и защищенность. – А с дирижаблями, которые способны бомбить любую точку Европы, никто не может быть в полной безопасности. Так что я не в большей опасности, чем вы.

– Ты всегда можешь пожить у Айрис, – с ходу предложил он другой вариант. – Ей не помешала бы помощь с детьми. Особенно сейчас. – От Ханны не ускользнул его деликатный намек на то, что Айрис снова беременна.

– Так… мило с ее стороны, но последнее, что нужно моей дорогой сестре вдобавок ко всем хлопотам, это гость в доме.

Одна только мысль, что ей придется нянчиться с тремя карапузами, не достигшими и трех лет, пугала почище любой бомбы. К тому же вряд ли Айрис и в самом деле нуждалась в помощи, учитывая, что у нее были две няни и полный штат прислуги.

– Ну, я сказал свое слово. Больше ничего не могу сделать. – Отец помолчал, а потом спросил: – Ты слышала, что Бентамы вернулись?

– Нет, не слышала. – Она подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза. – Надеюсь, они знают о Лили-Энн?

Он кивнул.

– Кажется, они вообще были не на Дальнем Востоке, а в Афинах. Телеграмму от Кавана переслали из отеля в Сингапуре, так что в конце концов они ее получили, сели на первый же корабль и вчера прибыли в Англию. Нетрудно представить, как тяжело они приняли эту новость. А потом, из-за всей этой неразберихи… – Отец неопределенно махнул в сторону могилы позади них.

– Они остановились в Лондоне?

– Каван пригласил их погостить в Чизик, но Бентамы отказались. Этот дом хранит слишком много воспоминаний. Пока они остались у нас, в Фарнхэме. Что за ужасная история с Лили-Энн! Уилфред рассказал нам, что она связалась с дурной компанией и часто бывала в ночном клубе какого-то канадского гангстера на Бик-стрит, где сомнительные молодые люди до рассвета отплясывают под джаз-банды и распивают дорогое шампанское в обществе девиц легкого поведения.

– Похоже, ты прекрасно осведомлен, папа. – Ханна хотела успокоить его, объяснить, что у Мюррея все не так страшно, как он себе вообразил, но сейчас было не лучшее время упоминать, что она и сама пусть изредка, но заглядывала туда.

– А ты видела, как одеты парни в подобных заведениях? – спросил он с шумным выдохом. – Ярко-желтые или лазурные жилеты, и ни одного нормального галстука, только эти смехотворные шейные платки. И монокли! – Он фыркнул. – И танго, конечно. Чем плох старый добрый вальс, я спрашиваю? И все как один, разумеется, плевать хотели на закон о «прекрасном сне», нисколько не задумываются о последствиях.

Ханну повеселило его определение нового закона, предписывающего пабам и танцевальным залам закрываться до десяти часов вечера.

– В глубине души Лили-Энн всегда чувствовала себя одинокой. – По его отсутствующему взгляду Ханна поняла, что отец ударился в воспоминания. – Она так и не оправилась после того скандала в девятьсот четвертом. Неудивительно, что она дошла до ручки, – рассеянно пробормотал он. – Да уж, буря в стакане воды. Но слезами горю не поможешь.

– Одинокой? – с сомнением хмыкнула Ханна.

Лили-Энн всегда любила и умела быть в центре внимания. Ханна по сравнению с ней была серой мышкой. Ей стало любопытно, сколько расхожих фраз папа может выдать за день, но потом она осознала смысл того, что он сказал, и насторожилась: