Убийство в книжном - Дэвисон Анита

– Отлично. Сто лет не была в театре! – Ханна собиралась ее поправить, но тетушка отмахнулась: – Я имею в виду настоящий театр, а не мюзик-холл. – Она со звоном отставила пустой бокал. – А теперь мне пора бежать, иначе мы потеряем свой столик. – Поморщившись, тетушка сунула ноги в туфли.

– Столик? И куда же ты собралась? – Ханна моргнула, обескураженная ее внезапным бегством.

– В «Рулс». Эйдан пригласил меня на ранний ужин. Мы договорились на похоронах.

– Как он может позволить себе «Рулс», тетя Вайолет? Он же всего лишь детектив, инспектор полиции, а не лорд.

– Нет, не лорд, но его мать владеет весьма доходным отелем в Лондоне.

– Ах, вот что он подразумевал, говоря, что его матушка управляет семейным бизнесом и платит налоги. – В следующий раз ей стоило быть внимательнее. – Надеюсь, ты не собираешься делиться с Эйданом нашими планами? Мы же не хотим, чтобы он вломился на спектакль с парой констеблей на буксире и все испортил?

– Буду нема как рыба. Давай завтра встретимся в «Палм Корт» после закрытия магазина? Перекусим и пойдем на спектакль. – Тетя взяла пальто и шляпу, беззаботно махнув рукой на прощание. – Не жди меня сегодня.

– Ну, и у кого теперь секреты? – проворчала Ханна, когда дверь за тетей захлопнулась.

27

К тому времени как Ханна с тетушкой прокрались в зрительный зал, свет уже погас, спектакль шел полным ходом, а публика давно расселась по местам. До своих кресел им пришлось добираться в темноте, по узкому проходу, перешагивая через чужие ноги и ежесекундно бормоча «извините» и «простите». Первое действие закончилось под шквал восторженных аплодисментов, и на сцену выскочили несколько человек в рабочих комбинезонах, чтобы расставить грубо сколоченные столы, трехногие табуреты и повесить живописный задник, изображающий французскую гостиницу в деревенском стиле.

– Да, Фред Терри уже не тот, что прежде. – Пародия тети Вайолет на сценический шепот привлекла к ним несколько недовольных взглядов. – О, я думаю, это оно. Сцена в «Приюте рыбака». Что за роль у Элизы? – Тетушка навела на подмостки театральный бинокль.

– Салли Джеллибэнд, дочь хозяина гостиницы, – ответила Ханна и шикнула на нее.

– Хм. Актеры так сильно загримированы, что все девушки на одно лицо.

– Извините, мисс, – джентльмен средних лет с изрядно навощенными усами наклонился к ним с заднего ряда, – я пытаюсь услышать, что говорят актеры!

– Сочувствую, – захлопала ресницами тетя Вайолет. – Могу предложить вам слуховую трубку. Одной моей подруге повезло купить такую по сходной цене, и…

– Успокойся, бога ради. – Ханна толкнула ее локтем. – Из-за тебя нас обеих вышвырнут. – Она подняла свой бинокль и осмотрела сцену. – Кажется, я ее вижу. Но как нам поговорить с ней? Я не собираюсь торчать после спектакля у служебного входа с толпой мужланов.

– Есть идея! Мне доводилось упоминать, что мы с Фредом Терри были близкими друзьями во времена моей юности?

– Да что ты? – отозвалась Ханна, немало впечатленная этим фактом. – А с Джулией Нилсон, его женой, ты тоже дружила?

– Пожалуй, это небольшое преувеличение, но я сомневаюсь, что она забудет нашу последнюю встречу.

– А что тогда случилось?

– Неважно, – с величавым достоинством махнула рукой тетушка. – В антракте наведаемся за кулисы.

Позади них послышалось раздраженное фырканье, почти переходящее в рычание, и Ханна невольно вжалась в кресло.

Как только опустили занавес, тетя Вайолет рывком подняла Ханну на ноги.

– Пойдем скорее, а то нас снесет толпой, когда все помчатся к буфету. – Она подтолкнула Ханну к двери, расположенной сбоку от портальной арки сцены, между декорациями.

Они миновали ошеломляющее множество лестниц, проходов, мешков с песком, шкивов и толстых канатов, прошли мимо ряда дверей – по большей части закрытых, – на каждой из которых было написано имя актера. Из комнаты в конце коридора слышались звуки возбужденной женской болтовни и добродушных перепалок. Как только они подошли к ней, дверь открылась и оттуда вышла девушка в костюме восемнадцатого века и высоком белом завитом парике. Фижмы ее платья цвета примулы перегородили почти весь коридор.

– Извините, где я могу найти Элизу Браун? – спросила тетя Вайолет.

– Ну… э-э-э… – Девушка испуганно оглянулась на комнату за спиной. – Нам запрещено принимать посетителей в гримерке во время спектакля.

– Ах, какая досада! – с самым разнесчастным видом протянула тетушка. – Я ее кузина, и мы приехали из Нортумберленда, чтобы с ней повидаться. Наш поезд отправляется через час, мы даже не досидим до конца спектакля.

– Что ж, раз вы проделали такой путь… – Отбросив колебания, девушка решительно заявила: – Уверена, от пары минут никому не будет вреда. Я приведу ее. – Она вернулась в гримерку настолько быстро, насколько позволяло ее громоздкое платье.

– Надеюсь, мы не навлечем на Элизу неприятностей, – сказала Ханна.

– Бо́льших неприятностей, чем арест за убийство? – Саркастически заметила тетя Вайолет. – А я тебе говорила, что в юности подумывала о театральной карьере? В те давние времена мою Офелию чрезвычайно хвалили.

– В те давние времена? – усмехнулась Ханна. – Тетя Вайолет, тебе еще и сорока нет.

– Тише, дорогая! Не так громко! А, вот и она.

К ним подошла молодая женщина в костюме трактирной служанки: в платье с рукавами буф, отделанными оборками, и в чепце. Меньше всего она походила на убийцу, и вблизи выглядела гораздо моложе, чем на фотографии, несмотря на толстый слой грима.

– Кто вы такие? – Элиза, нахмурившись, сложила руки на груди. – У меня нет никаких кузин, и уж тем более из Нортумберленда.

– Всего лишь маленькая безобидная уловка, чтобы познакомиться с вами. – Обезоруживающая улыбка тети Вайолет рассеяла подозрения девушки. – Подруга лестно отзывалась о вашей игре, очень рекомендовала посмотреть спектакль, в котором вы заняты, и мы, право, в восторге.

– Как приятно. – От охватившего ее радостного изумления Элиза казалась уязвимой, почти робкой. – Я знакома с этой вашей подругой?

– Возможно, – не отрывая взгляда от ее лица, сказала Ханна. – Ее звали Лили-Энн Сомс.

Элиза оцепенела. Из общей гримерки донесся бурный взрыв смеха. Она нервно покосилась на дверь.

– Не найдется ли более уединенного места, где мы могли бы поговорить? – спросила тетя Вайолет. Теперь в ее голосе угадывались угрожающие нотки.

– Разумеется, – кивнула девушка, и на ее лице отразились страх и безысходность. – Пойдемте в гримерку Джейн. – Она указала на дверь справа.

Гримерка была именно такой, как Ханна себе представляла. Львиную долю крошечной комнатки занимал широченный комод с массивным зеркалом, которое освещалось с обеих сторон спиртовыми лампами. Вся поверхность была завалена грудами тюбиков с косметикой, пуховками, бижутерией и прозрачными шарфиками, накинутыми на зеркало. Вдоль одной стены тянулась вешалка для одежды, забитая костюмами ярких, как драгоценные камни, цветов. С крючков свисали шарфы, шляпы, боа из перьев самых разных оттенков. В воздухе стоял тяжелый запах духов, пудры и плесени, смешанный с вонью от прогоревших свечей. Кроме пустого стула перед треснувшим зеркалом да огромного плетеного сундука в комнате не было свободного места, поэтому все три остались стоять.

– Как вы меня нашли? – Элиза плотно закрыла за собой дверь.

– У миссис Сомс была ваша фотография из студии Хобарта, – ответила Ханна.

– Но… Каван никому не рассказывал обо мне. – Элиза сглотнула, взгляд ее темных глаз в панике метался с одного лица на другое. – Вы же не собираетесь создавать ему проблемы, правда?

– Кажется, у вас это получается лучше, – хмыкнула тетя Вайолет. – Да и на что вы рассчитывали, когда закрутили с ним интрижку?

– Интрижку? – Ее страх рассеялся, Элиза недоверчиво рассмеялась. – Что за нелепая мысль!

– Почему же нелепая? – сказала Ханна, решив перехватить у тети ведущую роль в разговоре. По факту, Элиза была ее находкой. – Доктор Сомс хорош собой, обаятелен и богат. Что мешает вам рассматривать его как любовника?