Убийство в книжном - Дэвисон Анита

28

Возвращение в зрительный зал прошло по уже привычному сценарию: они пробирались в темноте, оттаптывая чьи-то ноги и перекрывая обзор, и рассыпались в извинениях под ворчание и неприязненные взгляды других зрителей.

Ханна попыталась было сосредоточиться на спектакле, но вскоре ее отвлек повторяющийся глухой лязг – что-то вроде «клац-клац-клац» – над головой, напоминающий скрежет ржавых колес поезда, за которым последовал рев разгорающегося огня в печи. По залу пронесся тихий встревоженный ропот. Он все возрастал, пока актеры на сцене не застыли на полуслове, вытянув шеи и глядя в потолок в изумлении и страхе.

– Что это за шум? – спросила Ханна, наклонившись ближе к тете и вдыхая успокаивающий аромат ее цветочных духов.

Едва эти слова слетели с ее губ, как стропила сотряс оглушительный грохот. Из оркестровой ямы кто-то панически выкрикнул, что сейчас умрет, и его пришлось успокаивать всем оркестром. Из партера неслись женские вопли. С потолка что-то сыпалось, со стен откалывались большие куски штукатурки и валились на все еще сидящих в зале зрителей. Затемненные окна разлетелись вдребезги, а крики стали громче, когда с потолка обрушился новый шквал обломков и облако гипсовой пыли. Часть зрителей вскочила на ноги и замерла, онемев и тараща глаза от ужаса. Свет в зале мигнул и снова зажегся.

– Тетя Вайолет? – Ханна раскашлялась, пыль забивала ей горло. – Что это такое?

Тетушка, лежавшая между сиденьями, поднялась, машинально отряхивая одежду.

– Не знаю, но предчувствия у меня самые скверные.

Ханна помогла ей встать и сняла с розы на ее шляпке кусок штукатурки размером с соверен.

Мистер Терри вышел на авансцену, раскинув руки, а потом резко хлопнул в ладоши и призвал всех сохранять спокойствие.

– Леди и джентльмены! Пожалуйста, внимание! – В броском театральном гриме, кричащих полосатых панталонах и широком сером плаще с пелериной он выглядел несколько неуместно.

Волна встревоженных возгласов понемногу стихла до шепота, а те из зрителей, кому удалось добраться до проходов, повернулись и посмотрели на сцену.

– В заднюю часть театра угодил снаряд. Но повреждения незначительны, и все под контролем. Если вы вернетесь на свои места, мы продолжим спектакль. – Он с поклоном покинул сцену, а оркестр грянул первые такты «Боже, храни короля».

– Если они продолжат играть, то, наверное, все не так уж страшно? – сказала женщина в бархатном вечернем платье, сидевшая дальше по ряду.

– Я уверен, это был дирижабль. – Ее спутник повысил голос, перекрикивая оркестр. – Из тех немецких цеппелинов серии L. Нам лучше уйти. Где один, там могут быть и другие.

Откуда-то издалека донесся новый взрыв и сотрясающий землю грохот, что вызвало в зрительном зале очередную волну причитаний и криков. Люди бросились к проходам, расталкивая друг друга и пробиваясь к выходу в отчаянных попытках спастись.

Ханна схватила тетю за руку.

– Это бомбежка, а наш книжный магазин в двух шагах от театра!

– Ну, я не собираюсь ждать, пока здесь обрушится крыша. – Тетя Вайолет подхватила сумочку и перчатки, перекинула через плечо горжетку лисьего меха и скомандовала: – Пойдем.

– Я надеялась это услышать. – Ханна пробралась между стоиками, оставшимися досматривать спектакль, к проходу, где толпились зрители, которые тоже предпочли убраться из театра, проигнорировав заверения мистера Терри.

Швейцар стоял насмерть, преграждая путь к заднему выходу, несмотря на окружившую его толпу. Люди кричали на него и даже толкали, требуя, чтобы их пропустили, на что он невозмутимо отвечал:

– Извините, леди и джентльмены, но снаружи огромная воронка от бомбы, и двери заклинило.

– Тетя Вайолет, – Ханна судорожно ухватила тетушку за пальто, когда ее пронзило мыслью, – а как же Элиза?

На сцене лорд Блейкни мелодичным голосом обращался к жестокому и безжалостному Шовелену, а оставшиеся в зале зрители как ни в чем не бывало стряхивали с одежды гипсовую пыль и щепки.

– С Элизой все будет хорошо. Пострадала только задняя часть театра. – Тетя Вайолет поманила ее за собой, и, протолкавшись обратно по проходу, они вышли через пустое фойе на непривычно притихший Стрэнд.

Люди в роскошных вечерних нарядах толпились на тротуарах по обе стороны. Закинув головы и открыв рты, они, словно завороженные, в ужасе смотрели на темно-синее небо, где в скрестившихся лучах двух мощных прожекторов медленно скользила сверкающая серебристо-призрачная сигара невероятных размеров, вокруг которой рассыпались искрами вспышки. Снаряды, которые выпускали из зенитных батарей, установленных на передвижных платформах тут же, на тротуарах, похоже, не причиняли ей никакого вреда.

На дороге перед Ханной и тетей Вайолет с визгом затормозило такси, лицо водителя исказилось от страха, когда он взглянул на небо через боковое окно. Он лихорадочно задергал дверцу, распахнул ее и бросился прочь, оставив своего растерянного пассажира, армейского офицера, на заднем сиденье.

Ханна не могла отвести глаз от далекого дирижабля, уплывающего на юго-восток, великолепного и смертоносного.

– Инспектор был прав. То, что я нашла шпионскую записку, не помогло ничего изменить.

– Было бы слишком наивно надеяться, что поможет, – резонно заметила тетушка.

Из ресторанов на боковых улицах высыпали посетители, они вытесняли на дорогу людей, стоявших на уже переполненных тротуарах. Движение застопорилось. Паникующие пешеходы мешали проехать такси, конным повозкам и кебам. В воздухе сверкали ослепительные вспышки. Слышался грохот орудий, расположенных на тротуарах, местами заваленных мусором и обломками зданий. Среди обломков виднелись тела в вечерних платьях и фраках. Все было засыпано осколками стекла – ни одно окно в округе не уцелело. Пожарные тащили шланги по уже и без того залитым водой улицам, но, стоило им потушить один пожар, следующий уже вырывался языками пламени из зияющих провалов витрин магазинов или воронок на дороге. Огонь полыхал через каждые несколько футов. Пожарные разрубали топориками руины и мусор, чтобы создать зазоры и остановить распространение пламени.

Тошнотворный сернистый запах смешивался с кордитом и дымом множества пожаров на улице.

– Тетя Вайолет, я чувствую запах газа, – сказала Ханна.

– Не останавливайся. Первое, что они делают в таких случаях, – отключают газовую сеть. – Тетушка увлекла ее за собой, обходя участки разбитой брусчатки и груды обломков. – Мы должны добраться до книжного магазина раньше, чем инспекторы противопожарной обороны перекроют улицы.

С крыши соседнего здания, громыхая, осыпался каскад черепицы. Ханна успела отпрыгнуть в сторону буквально за секунду до того, как она, брызнув осколками, свалилась у ее ног. Вцепившись в тетину руку, она обошла дом по дуге. Они пробивались через толпу, которая потоком текла по Стрэнду к Олдвичу.

Полицейские и медики в хаки и форме службы скорой помощи Сент-Джонс пытались расчистить дорогу для санитарных машин, воздух пронизывал звон колокольчиков, когда они въезжали на переполненный Стрэнд.

На дороге, зданиях и даже на столбах через каждые несколько шагов можно было увидеть бесформенные черные и багровые пятна, к одному из которых прилипла окровавленная прядь волос. Ханна замешкалась, чтобы понять, от чего исходит безошибочно узнаваемый запах паленого мяса, и застыла в ужасе, когда понимание обрушилось на нее. Это были части человеческих тел. Желудок скрутило, колени ослабли.

– Не смотри. Просто иди.

Тетя Вайолет обхватила ее за плечи и потянула вперед, но их грубо толкнул пожарный, тащивший за собой шланг. Еще несколько пожарных бросились рубить топориками завалы мусора, чтобы перекрыть путь огню. Время от времени впереди из пробоин и ям на дороге вырывалось пламя, жадно пожирая обломки дерева и обрывки мебельной обивки, выброшенные взрывами из домов.

На Кэтрин-стрит взрывной волной выбило окна и двери всех магазинов и пабов. Осколки стекла толстым слоем покрывали дорогу, сверкая как тысячи маленьких огоньков. Скрежет и треск наверху заставил Ханну с тетушкой укрыться в ближайшем дверном проеме, и очередная громада расшатанной черепицы с грохотом рухнула, разбившись вдребезги почти у их ног. Один из осколков ударился о лодыжку Ханны, но она не остановилась, надеясь, что ушиб пустяковый, хоть и болезненный.