Убийство в книжном - Дэвисон Анита

– А разве Лили-Энн поверили бы, если бы она взяла обратно свои слова о краже? – спросила Ханна у инспектора.

– Вероятно, нет. Но, полагаю, мисс Прентис больше опасалась того, что миссис Сомс расскажет о ее происхождении.

– Что она дочь Джонатана Протеро? А разве сейчас это имеет значение? История давняя, – удивилась Ханна.

– Конечно, имеет! – Сесили подобралась в кресле, сжимая сумочку, словно собиралась ее разодрать. – Если бы Дариус узнал, что я дочь банкрота и самоубийцы, который соблазнил замужнюю женщину и собирался сбежать с ней, то никогда бы на мне не женился! Он… был моим единственным шансом вернуть прежнюю жизнь, все, что я потеряла. Положение в обществе, статус, уважение. И, разумеется, еще я хотела отомстить за то, что семья Бентам сделала с моим отцом. – Ее взгляд стал отсутствующим, как будто устремился в прошлое. – Только представьте, до чего восхитительно заключить помолвку с сыном человека, который помог погубить моего отца.

– Джошуа Клиффорд не разрушал жизнь Джонатана Протеро, – запротестовала тетя Вайолет.

– Но и не помешал этому. – Дариус подал голос впервые с тех пор, как заговорила Сесили.

По холодному, замкнутому лицу нельзя было прочесть, что он чувствует. Потрясение? Негодование? Растерянность? Все разом?

– Я пыталась урезонить Лили-Энн. – Сесили не нуждалась в уговорах, чтобы продолжить. Она будто искренне наслаждалась тем, что внимание всех приковано к ней. – Но безрезультатно. Я дала ей лауданум, чтобы она стала… поспокойнее, но сделала только хуже. Лили-Энн раскричалась, что наконец-то у нее появился шанс избавиться и от меня, и от Монти.

– Что случилось дальше, мисс Прентис? – негромко спросил инспектор, и все присутствующие затаили дыхание в ожидании ответа.

– Я схватила со стола нож для бумаг и ударила ее. Все произошло так быстро… Я почти не помню, как это сделала. Потом я просто ушла. – Сесили снова отстраненно посмотрела на свою руку, словно не в силах поверить, что небольшой порез – практически царапина – ее выдал. Она взглянула на Дариуса. – В тот вечер мы чудесно поужинали у Елены, да, дорогой? Алиби, которое вы никогда не подвергали сомнению, инспектор. – Лукавая улыбка тронула ее губы. – Поводила я вас за нос, не так ли?

– Так и есть, мисс Прентис, – безмятежно признал Фаррелл.

Ханна напряглась, а Дариус глухо застонал, почти зарычал от гнева.

Кресло скрипнуло, и кроме этого звука тишину нарушали только редкие выкрики, доносившиеся с улицы, и звонки скорой помощи.

– Почему ты убила ее здесь, в нашем книжном магазине? – спросила тетя Вайолет.

– Надеялась, что обвинят Ханну. Это показалось мне дополнительным преимуществом.

– Дополнительным преимуществом? И чем же я это заслужила? – поинтересовалась Ханна.

– А сама как думаешь? – Глаза Сесили вспыхнули, она презрительно хохотнула. – Ты вьешься вокруг Дариуса как гарпия с тех пор, как твой женишок приказал долго жить. Бедный, верный, безответно влюбленный Дариус, который всегда прибежит к тебе, стоит только свистнуть.

– Ах ты, злобная стерва! – Тетя Вайолет вскочила со стула и бросилась на Сесили, которая вжалась в кресло и, защищаясь, подняла руку.

Инспектор Фаррелл остановил Вайолет на полпути и, обхватив за талию, вздернул вверх, где она еще некоторое время беспомощно, но яростно молотила руками воздух.

– Ви, послушай. Я не могу допустить, чтобы ты нападала на моих подозреваемых.

Инспектор бережно опустил ее на пол. Выглядел он немного огорошенным, но улыбался, а в глазах светилось восхищение. Тетя Вайолет надулась и сердито одернула юбку, но гнев ее так и не остыл. Их с инспектором разделяло всего несколько дюймов, он скользнул взглядом по ее лицу, его губы дрогнули, словно он боролся с желанием поцеловать ее, а ее сверкающие глаза и румянец, разлившийся по щекам, свидетельствовали о том, что она бы ему позволила.

– Представление окончено, можем мы теперь продолжить? – Инспектор Фаррелл отряхнул рукава и поправил галстук.

– Продолжить? – возмутилась Ханна. – Разве того, что мы услышали, недостаточно? Эта женщина убила мою лучшую подругу!

– Я знаю, и прошу прощения, что вам пришлось узнать об этом таким образом, но…

Откуда-то сверху донесся низкий, нарастающий гул, и все взгляды обратились к потолку. Глаза Сесили распахнулись от страха, она вскрикнула и резко поднялась из кресла.

– Крыша рушится!

Констебль Джонс вскочил на ноги с удивительной для раненого резвостью. Инспектор Фаррелл оттащил тетю Вайолет от рушащейся кладки, оставив Сесили на двух полицейских. Не то чтобы ее надо было уговаривать: она перепрыгивала через груды мусора на полу как скаковая лошадь.

Ханна поймала Бартлби на куче книг за мгновение до того, как Дариус схватил ее за плечи и поволок на улицу. Грохот усилился, он становился все громче, затем послышался треск ломающегося дерева, и вся крыша рухнула вниз, взметнув облако пыли, в котором порхали, медленно опускаясь на землю, страницы изорванных книг.

* * *

Уличные фонари погасили, и единственным источником света были пожары в зданиях по соседству и масляные лампы, расставленные на подоконниках и в дверных проемах и отбрасывающие жутковатые длинные тени на ужасающую картину разрушений.

Едкий запах кордита и обугленного дерева смешивался с типичными для улицы запахами копоти и навоза, и у Ханны заслезились глаза, когда она посмотрела на то, что осталось от «Книжного магазина в Ковент-Гардене».

Треск и крики доносились из окрестных домов, где бригады солдат и пожарных все еще искали под руинами выживших. По Стрэнду катили телеги, полные раненых, перевязанных самодельными бинтами.

Ханна попыталась вызвать у себя хоть каплю сострадания к Сесили, но безуспешно. Помимо прочего, она причинила боль Дариусу, который сделал вид, что не заметил тоскливого взгляда Сесили, брошенного напоследок в его сторону, когда ее вели к полицейскому фургону. Похоже, она и в самом деле любила его.

– Что ж, признаюсь, подобных разоблачений я не ожидала, – оживленно болтала тетя Вайолет, взбудораженная событиями прошедшего вечера. – Это было самым волнующим, что мне довелось пережить с тех пор, когда мы с Руби Басби прятались в крипте Сент-Эдрю в Ночь переписи. – Ханна вздрогнула, а тетушка рассмеялась: – Выше нос, дорогая! Ты была полностью оправдана. Помогла поймать немецкого шпиона, и убийца тоже раскрыт.

– Но два человека погибли, тетя Вайолет. Тебе не кажется, что это больше похоже на пиррову победу? И, минуточку, что значит – оправдана? Меня никогда не подозревали всерьез. Или подозревали?

– Скорее всего, нет. – Тетушка пожала плечами. – Тебе лучше спросить у Эйдана.

– Вот уж не думаю. Могу себе представить, каково было Лили-Энн после стольких лет снова увидеть Сесили. Она ведь всегда чувствовала себя покинутой и ужасно скучала по родителям. Должно быть, искушение отомстить дочери человека, погубившего репутацию ее матери, было неодолимым.

– Не ищи ей оправданий, – усмехнулась тетя Вайолет. – Лили-Энн готова была творить что угодно, только бы добиться своего.

– Но не убивать же за это. – Ханна поудобнее перехватила Бартлби. Тяжелый и теплый, он, как всегда, дарил утешение.

Из темноты вынырнул инспектор Фаррелл, усталый, взъерошенный, но явно довольный собой.

– Я бы сказал, что нынешний вечер был перенасыщен событиями для всех участников.

– Как много он знал? – Ханна повернулась и посмотрела на Дариуса, который беседовал с двумя полицейскими.

– Мистер Клиффорд оказал значительную помощь в расследовании. Я бы сказал, это весьма необычно для представителя высшего общества. Они по большей части неохотно идут на контакт с полицией.

– Он благородный человек во всех отношениях, однако я спрашивала о другом, инспектор.

Ханна подумала о том, какие противоречивые чувства, должно быть, терзали Дариуса, если ему пришлось практически доносить на свою невесту.

– Извините, но я предпочел бы оставить это при себе. Кстати, мисс Меррилл, вы собирались поделиться со мной чем-то интересным сегодня вечером, если память мне не изменяет.