Убийство в книжном - Дэвисон Анита

– Знаешь, я давно хотела тебя кое о чем спросить. Но тебе это может не понравиться.

– Звучит угрожающе. – Тетушка отошла от окна, уселась в изножье кровати, и пружины под ней жалобно заныли.

– Речь о Еве. – Ханна спустила ноги с кровати и потянулась за своим халатом. – Ты же знаешь, о чем судачат люди.

– Да, пожалуй, мне стоит кое-что объяснить. – Тетушка подошла, встала рядом и прошептала, хотя их никто не мог слышать: – Это не то, что ты думаешь.

– Так просвети меня. – Ханна обернула пояс вокруг талии и завязала спереди, потом села на пуфик у зеркала и мерными, размашистыми движениями принялась расчесывать волосы.

– Три года назад я пришла к Еве домой на собрание суфражисток и обнаружила ее на полу в ванной, она была жестоко избита. К слову, избил ее муж.

– Ева замужем? – Щетка в руке Ханны замерла, и она встретилась взглядом с тетушкиным отражением в зеркале.

– Была. – Тетя Вайолет пожала плечами. – Ее муж – член парламента, и он отказался дать ей развод, утверждая, что скандал погубит его.

– Была?

– Дай мне закончить! – Тетушка закатила глаза. – Я отвезла Еву в больницу и, как только ее подлатали, настояла, чтобы она переехала ко мне.

– Бедная Ева! Почему ты никогда не рассказывала об этом? – Ханна повернулась на пуфике лицом к тетушке.

– Потому что она умоляла меня никому не говорить. В тот год умерла бабушка и оставила мне виллу в Мортлейке, что пришлось очень кстати.

– Я буду вечно признательна бабушке за то, что она оставила нам недвижимость. Возможно, это и вызвало несколько косых взглядов, но думаю, ей было плевать.

– Это точно. Бабушка была ярой сторонницей Миллисент Фосетт в восьмидесятых и хотела, чтобы мы обрели независимость. Она и твоей матери оставила дом, но если и есть на свете мужчина, от которого никому не нужна защита, так это Гектор. А теперь мне можно продолжить?

– Да, конечно. Прости. – Ханна снова взялась за щетку.

– Между нами говоря, мы с Евой придумали план, как вынудить ее мужа начать бракоразводный процесс. Избиение женщины не является основанием для развода. Так что пришлось нам поискать причину повесомее.

– Поверить не могу! – Ханна в сердцах швырнула щетку на туалетный столик. – И ты молчала об этом столько лет!

– Я должна была помочь Еве любой ценой. Зато теперь она может получить место преподавателя в женской академии Истборна и забыть о позоре развода.

– А что насчет твоего позора? Твоя репутация ведь тоже пострадала.

– Ханна, меня арестовывали четыре раза, я сидела в тюрьме Холлоуэй, а в «Таймс» была моя фотография, на которой я бросаю кирпич в палату общин. Сомневаюсь, что от моей репутации хоть что-то осталось.

– А Эйдан знает, как ты помогла Еве?

– Разумеется, знает. – Тетушка встала и положила руки Ханне на плечи. – Он понимает, почему я так поступила. По роду своей профессии Эйдан видит слишком много насилия, которое мужья обрушивают на своих жен. Он ничего не может поделать и чувствует себя беспомощным.

– Хм, возможно, этот человек чуть лучше, чем показался мне на первый взгляд. Даже если он и подозревал меня в убийстве.

– Ну, хорошо, что мы все прояснили. – Тетя Вайолет сжала плечи Ханны. – Скоро приедет Дариус, так что давай-ка выберем, что ты наденешь. – Она подошла к шкафу и настежь распахнула дверцы. – Как насчет этого? – поинтересовалась она, приложив к себе одной рукой шелковую блузку цвета пыльной розы с высоким, расшитым жемчугом воротом, а другой – темно-синюю бархатную юбку. – Думаю, идеально. И пока ты будешь принимать ванну, я спущусь и прослежу, чтобы Айви не лопнула от злости. Она несколько часов простояла в очереди за шестью драгоценными яйцами, и уже испортила два, пока ты тут нежилась в постели.

* * *

Дариус прибыл в Чизик только ближе к полудню, и к этому времени Ханна уже почти час нервно мерила шагами комнату. Наконец она заметила его у ворот, где он придирчиво осматривал «ровер», припаркованный тетушкой за ее «санбимом», и направилась к двери, заставляя себя не бежать.

– И чем же ты здесь так занят? Бездельничаешь?

– Хочу, чтобы последних трех лет просто не было. – Дариус окинул взглядом фасад маленького, но безупречного дома в георгианском стиле. Лицо его было задумчивым, почти печальным.

– Если бы такое чудо случилось, как ты думаешь, сделали бы мы хоть что-нибудь по-другому? – Ее сердце забилось быстрее, стоило подумать, что она может услышать, если он, наконец, решит объясниться с ней. – Не хочешь зайти в дом?

– Мы можем прогуляться немного? День чудесный, и я всегда любил реку.

Ханну снедала тревога, пока она шла за ним к заросшему травой берегу, с которого открывался прекрасный вид на воду. Он уезжает, чтобы смириться с потерей Сесили? Он пришел попрощаться?

– В вашем магазине полный разгром. Мне жаль.

– Ну, это сегодня. Но всегда есть следующий год. И тот, что за ним. Я поговорю с тетей Вайолет и выясню, что она собирается делать. Может быть, она позволит мне стать полноправным партнером. Тогда мы могли бы перестроить все здание.

– Я восхищаюсь твоей стойкостью. Наверное, ты любишь это место?

«Тебя я люблю больше».

Слова вертелись на языке, но произнести их она так и не смогла. Пока.

– Ханна, мне нужно поговорить с тобой. – Улыбка Дариуса померкла, он сжал и снова разжал кулаки. – Насчет Сесили. Я…

У Ханны сердце оборвалось, и она перебила его:

– Прости, я такая эгоистка. Даже не спросила, как ты. Наверное, ужасно было узнать, что она сделала.

– Все гораздо хуже.

– Куда уж хуже? Она убила Лили-Энн. Хладнокровно нанесла ей удар ножом. Это непростительно.

– Она убила и Монти.

– Но это был Вебер! Монти убил Вебер. Я видела фургон, который его сбил. Он и меня чуть не сбил.

– Это была Сесили, которая управляла фургоном для перевозки продуктов. Он принадлежит ее кузену.

– Откуда ты знаешь?

– Я помогал Фарреллу собрать общую картину. Он предупредил, что наводит справки о ней, и задал мне несколько вопросов о прошлом Сесили. Я понял, как мало знаю о ней, и начал копать.

– Ей и правда пришлось преподавать в муниципальной школе?

– Да, всего полгода, после того, как ее отец покончил с собой. Потом кузен принял в ней участие и помог. Он мне все рассказал, даже похвастал парком своих торговых фургонов во дворе. – Дариус стоял, крепко упираясь ногами в землю, сцепив руки за спиной и глядя на воду. – На званом ужине, о котором упоминала Сесили, я видел, как они с Монти жались друг к другу в углу.

Ханна ахнула, а он рассмеялся. Заливисто, почти весело.

– Не в том смысле! Если бы в том, то вся эта бессмыслица могла закончиться иначе. После дознания Каван рассказал мне о краже и о том, как Лили-Энн настояла, чтобы он забрал заявление из полиции. Дело в том, что у Кавана в кабинете были не только деньги.

– Конечно! – Правда обрушилась на нее, как удар под дых. – Лекарства.

– Отличные дедуктивные способности, мисс Меррилл. – Дариус усмехнулся. – Инспектор Фаррелл сообщил мне, что Сесили и Монти подпольно торговали ими, чтобы разжиться деньгами для возвращения Сесили в приличное общество.

– Значит, женщиной, выдававшей себя в аптеке за ассистентку Кавана, была Сесили, а не Лили-Энн.

– Именно. Она водила за нос нас всех. – Дариус вздохнул, и взгляд его ускользнул куда-то в сторону, словно он увидел призрак невообразимого будущего. – Сесили дурачила меня с самого начала. Я должен был догадаться раньше. Ты помнишь ночь, когда Мэри и Робсон устроили вечеринку?

Она нахмурила брови. К чему он заговорил об этом?

– Да. Это было через неделю после моей помолвки с Джеральдом. Сесили приехала одна, но никто так и не смог вспомнить, что приглашал ее.

– Я был… не в себе тем вечером, поэтому Мэри предложила мне переночевать у них в гостевой комнате. На следующее утро я обнаружил Сесили в своей постели.

– Что?! Нет! – Пораженная, Ханна так и застыла с открытым ртом.