Синкуб - Небоходов Алексей

По спине прошёл холодок. «Метрополь» – место, где выступали только лучшие. На концерты певицы он не мог попасть уже очень давно, хотя рвался, как мог, но все никак не складывалось. Точно проклятие. И вот – концерт!

Иван сразу зашёл на сайт клуба и убедился:

«Аля. Эксклюзивный концерт. Премьера новых песен. Всего 500 мест. Продажа завтра с 10:00 – онлайн и в кассе».

Секундная стрелка на старых часах, подаренных бригадиром за перевыполнение нормы, будто остановилась. Иван быстро прикинул: самый дешёвый билет – пятнадцать тысяч рублей, VIP – пятьдесят. Его месячная зарплата слесаря механосборочных работ едва дотягивала до сорока двух тысяч, из которых половина уходила родителям. Сейчас в наличных оставалось восемь тысяч четыреста двадцать три рубля пятьдесят шесть копеек – не хватало даже на галёрку.

Форум взорвался комментариями. Одни строили планы ночной очереди у касс, другие ругались из-за цен, третьи делились стратегиями.

«Онлайн-продажа мёртвая, сайт ляжет в первые же минуты».

«Перед “Метрополем” будут стоять с полуночи».

Все сходились в одном: билеты на Алю исчезнут мгновенно.

Иван перевёл взгляд на верстак в углу комнаты. Руки, привыкшие к точной подгонке заводских деталей, легко справлялись и с автомобильным железом. Взгляд зацепился за визитку отца Сергея – тот обещал заплатить тысяч за замену ходовки на старой «десятке». Иван откладывал эту работу уже две недели, считая её слишком простой после промышленных механизмов. Теперь же эти деньги выглядели спасением.

Он схватил телефон и набрал номер Сергея.

– Серёга, привет. Помнишь, твой отец говорил про ремонт машины? Я могу заняться сегодня после смены. Он ведь обещал пятнадцать, да?

На том конце повисла короткая пауза, затем раздался удивлённый голос:

– Да? Ты же говорил, что это слишком просто. Но ладно, я с ним созвонюсь. Только учти – он захочет убедиться, что ты управишься за ночь.

– Управлюсь, – сказал Иван. Он уже представлял, как раскладывает инструменты – такие же точные, как заводские, только меньше. – Это вопрос жизни и смерти, понял?

– Хорошо. Через полчаса всё обсудим, – согласился Сергей.

Иван отложил телефон и посмотрел на постер Али над кроватью. Фантазии о ночной очереди у «Метрополя», о сотнях фанатов, готовых стоять часами ради билета, вызвала тревожный подъём и жёсткую решимость.

– Я буду там. Обещаю, – прошептал он.

Мысли сами собой унесли его в прошлое – к тому дню, когда он впервые услышал её голос.

Заводской цех встретил Ивана привычным грохотом станков и запахом машинного масла. Смена выдалась тяжёлой: партия деталей требовала предельной точности, и к обеденному перерыву плечи ныли от напряжения. Он опустился на скамейку в комнате отдыха и развернул бутерброд с колбасой. Серый свет из пыльного окна падал на стол, когда Сергей включил колонку – и мир Ивана изменился.

– Сваргин, выглядишь как побитая собака, – усмехнулся коллега по цеху, Сергей Мельников, усаживаясь напротив. – Что, опять норму перевыполнил?

Иван пожал плечами, не отрываясь от бутерброда. Сергей был шумным и чрезмерно общительным. Иногда это раздражало, но сегодня Иван был слишком вымотан, чтобы отвечать. Коллега вытащил из потрёпанного рюкзака маленькую колонку и телефон, победоносно помахав ими.

– Дома свет вырубили, зарядиться не успел. Можно у вас воткнуть? – крикнул он к соседнему столу, где сидели женщины из бухгалтерии.

Получив разрешение, Сергей подключил зарядку и включил музыку – негромко, чтобы не привлекать начальство. Иван привычно отключился от происходящего, думая о вечерней работе.

И вдруг сквозь шум мыслей прорвался женский голос. Низкий, с лёгкой хрипотцой, и при этом чистый. Иван замер с бутербродом у рта. Простая мелодия и этот голос, спокойный и точный, будто находили дорогу прямо внутрь.

Куплет сменился припевом, и по телу пробежали мурашки. Голос поднялся выше, заполнил пространство, вытеснил грохот цеха за стеной, гул станков, боль в спине. Возникло странное чувство, будто певица поёт именно для него.

– Эй, ты чего завис? – Сергей щёлкнул пальцами перед его лицом.

Иван моргнул.

– Кто это? – спросил он, кивнув на телефон.

– Ты что, с луны свалился? – удивился Сергей. – Это же Аля. Её уже года три крутят на всех радиостанциях.

Иван покачал головой. Ему вдруг отчего-то стало совестно признаваться в своих желаниях и фантазиях.

– Дремучий ты человек, Сваргин, – вздохнул Сергей и протянул ему телефон. – На, смотри.

На экране открылся видеоклип. Молодая женщина с необычной внешностью медленно шла по пустынному пляжу. Длинные тёмные волосы трепал ветер, бледное лицо с высокими скулами резко выделялось на фоне тяжёлого неба. Она не была красавицей в привычном смысле – слишком высокий лоб, слишком острый подбородок, слишком глубоко посаженные глаза.

И всё же в ней было что-то притягательное – оторвать взгляд оказалось невозможно.

Камера приблизилась, и Иван увидел её глаза: тёмные, почти чёрные, со странным блеском, будто в них отражалось нечто, недоступное зрителю. Она смотрела прямо в объектив – так, словно обращалась лично к нему, словно видела его сквозь экран.

– Ну как? – спросил Сергей, забирая телефон. – Нравится?

Иван не сразу нашёлся с ответом. Что-то в этой женщине – в голосе, во взгляде, в движениях – отзывалось в нём тяжёлым, непривычным волнением.

– Ничего, – пробормотал он наконец. – Голос интересный.

Сергей хмыкнул и переключил песню.

– У неё альбом недавно вышел. «Сумеречная зона». Жена все уши прожужжала, теперь и я подсел.

До конца перерыва Иван почти не слышал, о чём говорил Сергей. Перед глазами стояло лицо певицы, в ушах продолжал звучать её голос. Даже когда музыка сменилась на другую, ощущение от той песни не отпускало.

Вечером, вернувшись домой после работы с машиной отца Сергея, Иван сел за компьютер. Руки, пропахшие машинным маслом, быстро бегали по клавиатуре. Как он мог пропустить новый альбом? Что еще он пропустил?

«Аля певица», «Аля “Сумеречная зона”», «Аля клипы» – один запрос сменял другой. Он скачивал всё, что находил: песни, интервью, концертные записи.

Видео, показанное Сергеем, возымело очень странный эффект. Иван достал старые наушники, большие и когда-то даже дико неудобные. Но теперь голос Али сопровождал его повсюду: дома, в автобусе, на работе – когда это позволяли правила безопасности. Он изучил её дискографию от и до, выучил наизусть тексты всех песен, хотя смысл некоторых ускользал, казался странным, почти чужим.

В интернете имелось удивительно мало информации. Настоящее имя – Алевтина Калицкая. Родилась где-то в Сибири, в крошечном городке со странным названием Стрептопенинск. Детство и юность – словно отсутствовали. На сцене Аля появилась будто сразу готовой артисткой, со своим голосом и манерой. Интервью давала редко, а когда соглашалась – отвечала уклончиво, ограничиваясь сдержанной улыбкой.

Комната Ивана начала меняться давно, несколько лет тому назад. Сначала над рабочим столом появилась распечатанная фотография Али – чёрно-белый портрет, где она задумчиво смотрела куда-то в сторону. Потом ещё одна – на дверце шкафа. Потом ещё. Вскоре почти всё свободное пространство стен заняли её изображения – в разных образах, ракурсах, нарядах.

Мать, зайдя однажды в комнату сына, только покачала головой:

– Вань, ты бы хоть девушку себе нашёл, настоящую. Что толку от этих бумажек?

Иван пожал плечами. Он не мог объяснить матери – да и себе – почему образ этой женщины так прочно застрял в его голове, почему голос Али действовал на него одновременно успокаивающе и тревожно.

Последним штрихом стала фотография на потолке – прямо над кроватью. Теперь, засыпая, Иван видел лицо Али, а просыпаясь – встречался с её взглядом. Иногда ему казалось, что выражение глаз на снимке меняется в зависимости от света.

Он начал замечать, как меняется его восприятие музыки. Если раньше он слушал отдельные песни, то теперь мог часами лежать в темноте, позволяя голосу Али заполнять его. В такие моменты появлялось странное чувство – будто он перестаёт быть собой и становится частью чего-то большего.