– Принимаю бесплатный кофе, но оставлю чаевые за улыбку.
И опускаю в банку пять фунтов.
Джульет молча кивает.
– Беккет! – окликает меня со спины доброжелательный женский голос с легким акцентом.
Обернувшись, вижу баронессу, а она как-то слишком уж пристально на меня смотрит.
– О… привет, Надия.
– У вас все хорошо? – спрашивает Надия, и, судя по тону, ее это действительно волнует.
То есть она уже в курсе.
– Я слышала о пожаре, – говорит Надия и подходит на шаг ближе.
В то же время я слышу, что Джульет делает паузу в работе, чтобы в свою очередь услышать, о чем мы говорим.
– Это ужасно. Слава богу, вы не пострадали. Что, по-вашему, могло стать причиной возгорания?
Я пожимаю плечами:
– Ну, из-за чего порой загораются старые дома? В общем, такое случается.
Надия прищуривается, не отрывая от меня глаз.
– Мне сказали, что пожарные подозревают поджог.
Беру свой кофе, отпиваю глоточек с пеной, а сама внимательно смотрю поверх бумажного стаканчика на Надию.
Да, она в курсе многих секретов Хэвипорта, но что касается абьюзивного поведения моего отца, тут она, как и все в Хэвипорте, просто слепой котенок.
– Держу пари – причина в неисправной проводке или что-то вроде того, – беспечно предполагаю я, чтобы снизить градус ее озабоченности.
Если Надия возьмет след, который приведет ее к Сэму Гастингсу, то узнает о том, что мой отец делал с Пейдж, и тогда может отказаться от покупки дома.
– Что ж, полагаю, такое возможно, – отвечает Надия, рассеянно так, как будто прокручивает в голове другие сценарии, потом выдерживает паузу и, глядя мне в глаза, продолжает: – Слышала, вчера у вас была еще одна стычка в «Рекерс», и, знаете, я начинаю беспокоиться за вашу безопасность.
– Вообще-то, раз уж вы об этом упомянули… – Тут я приглаживаю волосы на затылке. – Я знаю, мы заключили соглашение, но, думаю, пора мне вернуться в Лондон. Мое присутствие в Хэвипорте для многих хуже чесотки. Да и пожарный сказал, что могут пройти недели, прежде чем дом моих родителей снова станет пригодным для нормального в нем обитания.
Надия делает неопределенный взмах рукой в сторону окна.
– Вы всегда можете остановиться в Анкора-парке.
– О, я… не хочу обременять своим присутствием…
Надия улыбается:
– Ерунда, уверена, вы меня не стесните.
Закусив нижнюю губу, смотрю себе под ноги.
Да, погостить у Надии было бы очень даже неплохо, вот только у нее в доме на каждом углу якоря.
– Я бы придержала ваше приглашение на потом, если вы, конечно, не против, – говорю я и беру стаканчик с кофе двумя руками. – Лондон зовет.
Надия, поджав губы, кивает.
– Понимаю.
Мы смотрим друг другу в глаза, я начинаю нервничать, такое ощущение, что еще секунда, и у меня выбьют почву из-под ног.
– Послушайте, Надия. – Я понижаю голос. – Чарнел-хаус… Пожар, все прочее, мой отъезд… Вы еще планируете…
– О, насчет этого даже не беспокойтесь, – уверенно говорит Надия. – Пожар – это всего лишь небольшая заминка. Он нас притормозит, но не остановит. – Она глубоко вздыхает. – И, Беккет, я понимаю. Понимаю, почему вы решили уехать. Знаю и ценю, что вы пытались сделать, несмотря на то что не все в нашем городе встретили вас с распростертыми объятиями.
– Мне жаль, если я вас разочаровала.
Надия тихо смеется:
– Вы меня вовсе не разочаровали. Начнем с того, что Линн Уайлдинг, похоже, очень к вам привязана.
Когда Надия упоминает имя Линн, у меня сжимается сердце, и я вспоминаю о своем телефоне в сумке. Он все еще выключен и накапливает непрочитанные сообщения.
Прогоняю эти мысли прочь.
– Знаете, думается мне, что Джульет тоже очень даже по-дружески ко мне относится.
Оглядываю зал и вспоминаю, как Джульет выступила против мужа в мою защиту. А она тем временем стоит с посетителем возле окна в дальней от нас стороне зала и любуется рассветом.
– Ах да, – соглашается Надия, – у нее золотое сердце. Муж у нее, правда, человек… сложный.
Мы какое-то время обе смотрим на Джульет. Солнце восходит, и кафе наполняется его светом.
– Этой ночью был такой шторм, просто ад кромешный, – говорит Надия, глядя на море. – По всему побережью оползни, и на дорогах тоже та еще ситуация. А теперь смотрите – тишь и благодать.
Джульет возвращается к кассе и машет нам рукой.
Надия машет ей в ответ и обращается ко мне:
– Что ж, солнце встало, пора двигаться дальше. Бон вояж, дорогая.
Она раскрывает мне свои объятия, и мы обнимаемся, но не формально, а как близкие друзья. В этот момент я понимаю, что меня уже очень давно вот так по-настоящему никто не обнимал.
Даже комок подкатывает к горлу.
– Спасибо… – Голос у меня срывается, но я все-таки договариваю: – Спасибо вам за все.
– А вы звоните, как вернетесь в Лондон. – Надия достает из сумки кошелек и подходит к барной стойке. – Поверьте, я с огромным удовольствием поделюсь с вами своими планами по поводу приюта.
– Обязательно позвоню.
– И мое приглашение в силе, – говорит Надия, когда я уже направляюсь к выходу со стаканчиком кофе в руке. – Mi casa, et cetera…
Утро выдалось прекрасное, насколько это может предложить ноябрь: воздух чистый и бодрящий, льдисто-голубое небо без единого облачка. После ночной грозы город напоминает когда-то захламленную квартиру, которую теперь не просто идеально вычистили, так еще и жильцов выселили.
Дойдя до конца променада, поправляю шарф. Да, холодновато, но я решительно настроилась хотя бы час, лучше больше, сидеть на свежем воздухе и писать. Усталость не способствует продуктивной работе мозга, но мне есть что сказать – и это будет нечто новое, – поэтому ветер и холод станут для меня хорошим подспорьем.
Минут десять иду вдоль пляжа и наконец нахожу подходящее местечко – песчаный холм в окружении больших, поросших водорослями камней. Усаживаюсь, открываю ноут и, пока он загружается, беру телефон.
Мысленно готовлюсь к потоку сообщений, но их нет.
Встаю, размахиваю телефоном в воздухе и в награду получаю одинокий сигнал о сообщении.
Линн: Беккет, прости. Не знаю, что сделала, но прошу прощения.
Тру глаза, из горла вырывается сдавленный стон. Если бы она сорвалась, если бы засыпала меня сотней истеричных, полных отчаяния сообщений, это могло бы хоть как-то облегчить мое чувство вины. Но она этого не сделала. Написала всего два полных раскаяния и смирения предложения.
Чувствую себя ростом с букашку.
Мой макбук оживает.
Скривившись, смотрю то на его экран, то на телефон. Я все исправлю и очень скоро, но не с помощью текстового сообщения. Надо пойти и повидаться с ней, но только не сейчас. Сейчас она точно идет на работу.
Пойду к ней ближе к вечеру. Так ведь поступают люди в маленьких городках? Заскакивают на чашечку чая. Поговорим лично, все проясним, чтобы не осталось недомолвок.
Собираюсь отключить телефон и тут замечаю сообщение в чате с Зейди, как раз под чатом с Линн.
Да, Зейд я тоже задолжала разговор. Надо рассказать ей о пожаре, это понятно, и о Пейдж Гастингс, но я, похоже, уже пару недель вообще не интересовалась, как у нее дела. Замкнулась на своей личной драме, этот город и здешние люди просто зашорили меня.
Набираю:
Поезда снова ходят. Вернусь поздно вечером. Свободна завтра? Наверстаем упущенное. х
Зейд сейчас тоже в пути на работу, естественно, с наушниками в ушах, где-то на Центральной линии, вся поглощена мыслями об очередном судебном разбирательстве.
Пробую представить их с Линн встречу. Они ведь могут однажды встретиться? И улыбаюсь. Да уж, парочку настолько разных персонажей чертовски трудно сыскать.
Возвращаюсь к своему ноуту, скролю последние документы и открываю файл «Хэвипорт 2023».
Начинаю набирать текст: «Сегодня рано утром для меня кое-что открылось. Секрет маленькой девочки, который она похоронила глубоко под фундаментами домов родного города, похоронила, потому что знала: никто ей не поверит. Этот секрет перевернул мне душу, потому что я храню такой же и пришло время со всем разобраться и посмотреть правде в глаза. Это правда о человеке, который для большинства людей был маяком, символом надежды, а для меня был самым настоящим монстром, который ничего не знает о твоем мире, но при этом тоже в нем живет…»
